Мария Турчанинофф – Наондель (страница 47)

– Искан.

Так звали ее монстра. И ее смерть была в его руках.

Клара́с

Однажды утром я поднялась рано. Приближалась весна. Усевшись у окна, я следила за полетом птиц. Мимо на тяжелых крыльях пролетел лебедь. Под окном бродили скворцы, склевывая червей. Морских птиц я не увидела, но ощущала море как сияние вдалеке. Южный ветер принес с собой запах соли и водорослей. Тот человек долго находился в отъезде. Мы успели собрать много припасов. Скоро настанет время отправляться. Несмотря на протесты Сулани, я решила, как именно мы убежим. Ночью мы соберемся в большом зале и привлечем внимание стражей – например разбив что-нибудь, или иным способом, чтобы не разбудить остальных женщин. Двое из нас будут стоять, спрятавшись в тени. Тяжелыми предметами мы оглушим стражей, возьмем у них ключи и убежим. Стражи никогда не сталкивались с сопротивлением со стороны женщин в дайрахезине, они к такому не готовы. А если нам удастся застать их врасплох, не трудно будет трем женщинам справиться с двумя мужчинами. Эстеги будет поджидать нас за дверью с провиантом. Под покровом ночи мы совершим побег. «Наондель» ждет нас. Море ждет меня. Мы начнем наше путешествие, когда подуют северо-восточные ветра. Они домчат нас до Терасу за десять дней – может быть, чуть больше. По пути нам встретятся другие острова, где мы сможем пополнить запасы. Но до того, как подуют попутные ветра, оставалось еще не меньше половины лунного цикла.

Так что мы ждали.

А тем временем тот человек вернулся.

Эту новость принесла Эстеги. Мы с Гараи сидели у маленького пруда во внутреннем дворе. Пожалуй, из всех нас она больше всего страдала от невозможности посещать Сад Вечного Покоя так часто, как ей бы того хотелось. Опустив руку в воду, она как будто напряженно к чему-то прислушивалась. Я сидела на скамейке, подставив лицо солнцу и южному ветру. Эстеги вошла через арку ворот, упала на колени и поклонилась, сперва Гараи, потом мне.

– Визирь Каренокои желает видеть всех в большом зале, – произнесла она.

Я вздрогнула. Я успела забыть о его существовании. Мои мысли настолько занимала «Наондель», что на какое-то время я забыла, почему должна бежать.

– Когда он вернулся? – спросила Гараи. Ее длинные белые волосы ложились на худые плечи, словно шаль. Ее, как и меня, купили. Это я знала. Но она была продана в рабство против собственной воли.

Хотя то была не моя воля – находиться здесь. Но решение приняла я.

– Вчера вечером, уважаемая, – Эстеги заколебалась. – Он приехал не один.

Они с Гараи переглянулись. Может быть, это она предаст нас? Она близка с женой и Гараи. Но и с Сулани тоже. Хотя и по-другому.

Мы вошли в дом и поднялись в большой зал. Журчал фонтан. Собрались все женщины и дети. Открылась дверь, вошла жена с дочерью Эсико. Они уселись на подушки чуть в стороне от остальных.

Мы ждали.

Он любил заставлять нас ждать. Наше время принадлежало ему. Зачем же ему входить в пустое помещение, если он того не хочет! А мы всегда должны быть доступны для него.

Женщины сидели, пили чай и разговаривали, а дети, играя, бегали вокруг. Если кто-то из детей приближался ко мне – ко мне с моей раздвоенной губой, – его мать тут же встревоженно окликала его. Орсеола сидела рядом со мной с отсутствующим видом, ничего не говоря. Я заметила Сулани – та стояла, как обычно, с прямой спиной, а позади нее Эстеги. Гараи присоединилась к Кабире, но они не разговаривали друг с другом.

Но вот страж распахнул золотые решетчатые двери, и тот человек вошел. За ним следовала юная девушка. Она была невысокая, едва ему до плеча, а ее волосы, черные, как ночное небо, доставали ей до щиколоток. Одета она была в красное платье до пола, прямое и без вышивок. На одном бедре большой ком – у нее нарост? Нет, ком свободно перемещался под тканью – стало быть, предмет. На остреньком личике горели огромные глаза.

Она была совсем молоденькая.

Моложе, чем была я, когда отец велел мне уйти.

Тот человек встал перед нами и улыбнулся, показав свои акульи зубы.

– Я ездил далеко, но наконец-то нашел то, что искал, – он указал на девушку, не прикасаясь к ней. – Вторая жена. Она подарит мне много сыновей, укрепив мое положение. Вчера, когда мы прибыли в Охаддин, я вступил с ней в брак.

Девушка взглянула на него с таким выражением, которого я не могла истолковать.

Я взглянула на Эсико. Лицо ее побелело, руки тряслись.

Рядом со мной Орсеола издала странный звук. Она смотрела прямо на незнакомку, полуоткрыв рот. На верхней губе у нее блестели бисеринки пота. Я положила ладонь ей на руку, чтобы не дать ей заговорить, привлечь к нам внимание. Чем скорее этот человек забудет о нашем существовании, тем лучше.

– Первая жена.

Кабира поднялась, подошла к мужу и низко поклонилась, ожидая указаний.

– Позаботься о том, чтобы Ионе дали все, что ей нужно. Отдай ей несколько твоих комнат. Необходимую одежду. Украшения.

Он небрежно взмахнул рукой.

– Все вот это.

– Будет сделано, мой господин, – ответила старая женщина, низко поклонившись. Никогда раньше я не видела ее такой покорной этому человеку. Вероятно, из-за дочери – что он оставил ей жизнь. Не наказал жену. Пока что.

Возможно, все это и есть своего рода наказание.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из дайрахезина. Наложницы тут же начали возбужденно переговариваться. Новая жена! Такого никто не ожидал.

– Она же еще ребенок! – проговорила сидящая рядом со мной Орсеола. – Совсем ребенок!

И это была правда. Казалось, девушка так юна, что у нее еще не пришли кровотечения.

– Когда мы сбежим… он просто заполнит наши места совсем юными девушками.

Я цыкнула на нее, но она не обратила на меня внимания. Впрочем, никто, похоже, не слушал ее, все говорили наперебой.

– Его надо остановить! – Орсеола задрожала так, что я ощутила эту дрожь в собственном теле. – Его надо остановить!

– Он держит в руке смерть, – ответила я, провожая взглядом Иону.

Кабира повела девушку в свои комнаты. Вынудить ее потесниться, отдав часть своего пространства, – страшное унижение для такой женщины, как она.

– Ты сама мне об этом говорила. Мы ничего не можем сделать. Только спасти самих себя, если получится.

– Может быть, он и держит в руке смерть, – прошептала Орсеола, – но у меня есть сны.

О парусах первой заговорила Эстеги.

– Нам потребуется парус, – сказала она на следующую ночь.

Мы опять собрались в банях. Мы – те, кто собирался бежать. Эстеги мало что говорила по поводу побега с тех пор, как мы купили «Наондель». Лодка ждала нас в заброшенном лодочном сарае в Амеке, Эстеги даже сходила туда, чтобы убедиться – все так и есть. Я привыкла воспринимать ее как служанку. Человека, который приносит нам чай и сладости, опорожняет ночные сосуды или по нашему поручению продает на базаре украшения. А не как человека с собственными идеями.

– Так у «Наондель» нет парусов?

Она покачала головой.

– Нет. Моему двоюродному брату пришлось одолжить два паруса у рыбака, чтобы перегнать лодку вверх по реке, но потом хозяин пожелал получить их назад.

– Что известно рыбаку о покупателе лодки? – этот вопрос задала Сулани, наш стратег.

– Он думает, что мой брат купил ее для себя.

– А твой брат? Что думает он?

– Он думает, что у меня есть любовник. – Эстеги покраснела. – И что мы собираемся бежать вместе.

– Паруса нам нужны, – сказала я. – До Терасу далеко. Если грести, будет слишком медленно. Слишком тяжело для вас.

– Паруса, – проговорила Орсеола. – У нас есть лодка, но нет парусов.

Сулани посмотрела на меня.

– Каков хороший парус?

– Прочный. Легкий. Пошивщики парусов – весьма уважаемые ремесленники. Я умею плести сети, но шить паруса мне никогда не приходилось.

Эстеги подалась вперед.

– Ты знаешь, как выглядит хороший парус? Какой он на ощупь, как он движется?

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда я могу его сшить.

Откинувшись назад, она сложила руки на коленях. Сулани посмотрела на нее долгим взглядом, потом улыбнулась.

– Нам не из чего его сшить, – сказала Орсеола, но тут я рассмеялась.

– Ткань – единственное, чего у нас предостаточно в нашей золотой клетке. Посмотрите, чем мы окружены со всех сторон! Шелком! Шелковые подушки, шелковые шторы, шелковая одежда. У нас сколько угодно прочного, легкого как перышко шелка.

– Подушки слишком маленькие, – тут же заявила Эстеги, растирая пальцами левой руки пальцы правой, снова разминаясь перед тем, как начать шить. – Шторы получше. Может быть, мы сможем выпросить целый рулон ткани. На новые куртки.