Мария Цура – Проклятая амфора (страница 27)
– Да это амфора! – удивленно констатировала Дианта и тут же почувствовала, как кто-то хватает ее за ноги.
Это произошло так быстро, что она не успела закричать и полетела вниз молча, парализованная страхом. Голова ее неожиданно провалилась во что-то мягкое: ворох сена или соломы.
Глава 33. Правда о проклятии
Начальник полиции Аполлонопольского нома болезненно поморщился, когда холодная буря улеглась и уступила место яркому утреннему солнцу. Голову буквально разрывало от света: наверное, сказалась бессонная ночь и волнения прошедшего дня. Он незаметно достал из пояса ларчик с бальзамом и натер им виски. Запах мяты слегка облегчил его состояние и даже позволил заговорить:
– Так кто же просит о встрече со мной? Я не очень-то понял. Мне показалось, ты упомянул о мятежнике, который устроил всю эту канитель с проклятием, убийствами и бунтом.
– Совершенно верно, господин, – подтвердил вытянувшийся в струнку главный стражник. – Его изловила девушка – я встречался с ней в доме покойного Юбы, торговца лесом. Она и ее подруга тогда здорово нам помогли: установили яд, опросили домочадцев и составили отчет.
– Угу. Она поймала виновного, а доказательства у нее есть? Хотя тебе-то откуда знать, зови ее, я сам выясню.
Через минуту в канцелярии появилась живописная группа: красивая брюнетка с угрожающе отточенным мечом, нацеленным на связанного мужчину с мешком на голове, прихрамывающая городская сплетница Дианта, счастливая рыжая девчонка в кудряшках и заплаканная беременная женщина.
– Приветствую, – обронила брюнетка, словно начальник полиции был каким-нибудь рядовым пехотинцем, а она полководцем. – Меня зовут Ксантия.
– Менос, – представился он, подавив желание отвесить почтительный поклон. – Мне доложили, что ты… или вы все вместе… или как оно там происходило… Словом, преступник пойман, так?
– Да, – ответила Ксантия и сдернула с пленника темную ткань.
– Инах! – вскрикнул начальник полиции. – Наш трапезит! Тут какая-то ошибка.
– Вчера ночью он пытался меня убить! – возмущенно взвизгнула Дианта. – Схватил за ноги и вытолкнул с балкона! Если бы не эти девушки, я разбилась бы о кирпичи, что лежали у стены. Но они их убрали и заменили соломой, а моего мужа схватили и связали.
Менос опустился в кресло, прикрыл глаза и потер переносицу. Беспорядки улеглись, но в городе явно остались буйные, не способные прийти в себя. Трапезита он прекрасно знал: скромный, деловитый чиновник, никуда не лез, ни во что не вмешивался, считал аккуратно, жил по средствам. Как вообще его могут в чем-то подозревать?
– Давайте-ка, я все объясню с самого начала, – заметив его сомнения, предложила Ксантия. – Мы приехали в ваш город по делам и остановились у Галии. Ее брат рассказал нам о череде смертей от удушья. История эта обросла слухами о проклятой амфоре, которую покойные видели накануне гибели. Когда Филипп заболел, мы вызвались его заменить, и нас позвали к торговцу лесом. Он умер до нашего появления от яда, о котором расскажет моя подруга.
Рыжая девчушка храбро выступила вперед, и начальник полиции с тоской подумал, что она сейчас уведет его в дебри глупых древних поверий, магии и антинаучной чепухи.
– Я Глафира, ученица Никандра из Арсинои. Упомянутый Ксантией удушающий яд состоит из крови, микасаита, белой золы и араратской кошенили. Вообще-то, это рецепт краски лазурного оттенка, но жидкость, всплывающая на поверхность при изготовлении, смертельно опасна. Она вызывает паралич дыхания, ранки в носу и глотке, посинение кожи, имеет слабый запах миндаля, но почувствовать его сможет не каждый. По характеру повреждений я поняла, что жертвы проглотили яд.
– Так ведь мои стражники и Филипп были на местах других убийств – ни в еде, ни в питье ничего не нашли.
– В этом и заключается коварство вашего трапезита. Он подмешивал отраву в притирания, которые приготовляет его жена. Весь город их покупает, а если кто-то и воздержался, так нет ничего проще, чем подарить нужному человеку красивый ларчик с душистым кремом. Основа липкая и сладкая – рано или поздно жертва оближет пальцы и упокоится с миром.
Начальник полиции в ужасе отдернул руку ото рта, побледнел и поставил на стол резную деревянную коробочку со своим бальзамом от головной боли.
– Подумать только, – пролепетал он. – А ведь я тоже купил его у Дианты. Но зачем… зачем Инаху травить людей?
Трапезит промолчал, словно разговор не имел к нему никакого отношения. Вместо него ответила Ксантия:
– Все началось с Ипполита. Два года назад Инах влюбился в очаровательную женщину, снял ей небольшую виллу и устроил быт. Это потребовало денег, которых у него не было. Возможно, чиновнику пришлось бы умерить свои аппетиты, но тут подвернулся случай смошенничать. Эконом Идоменей, упал с лошади, стал терять слух и боялся, что его внук умрет от полученных ран. Он не мог работать с прежним вниманием, а Инах воспользовался его горем и провернул аферу с двойными выплатами по распискам. Заметь, почтенный Менос, что пострадавшей стороной оказались красильщики – трапезит наведывался в их цеха и легко смог завладеть ядом.
– Помню-помню то разбирательство, – закивал начальник полиции. – Так ведь Идоменей взял вину на себя и расплатился за недоимки, имя Инаха даже не упоминалось! Погоди, а разве стратег не покончил с собой?
– Нет. Сначала трапезит замыслил его отравить, потому что боялся, что тот быстро сообразит, кто стоит за аферой, – терпеливо пояснила Ксантия. – Инах труслив и крайне осторожен – ты не раз еще в этом убедишься. Ипполит отплыл в Грецию и дал возможность трапезиту поэкспериментировать с ядом. Тогда он и придумал добавить его к косметическим снадобьям. Ты и сам знаешь, что когда кто-нибудь умирает от отравления, внимание лекаря и полиции концентрируется на еде и напитках. Под подозрение попадают родственники и рабы.
– Верно-верно, – согласился Менос.
– Жену и ребенка стратега Инах убил случайно: он собирался вручить ларчик Ипполиту, но Дианта схватила его со стола и унесла.
– Она жаловалась на неспокойный сон, – дрожащим голосом сказала Дианта, готовая заплакать. – После родов ей трудно было уснуть, вот я и предложила мой бальзам. Инах заказал у ювелира красивые коробочки и сам упаковал их, а я забрала, не спросив. Решила: какая разница, кто получит бальзам, муж или жена, все равно как-нибудь поделятся.
Женщина закрыла лицо руками и разрыдалась. Трапезит продолжал равнодушно пялиться в окно, и начальнику полиции вдруг захотелось сделать ему больно.
– После смерти близких стратег на некоторое время утратил рассудок, и Инах перестал волноваться, что его преступление раскроется. Ипполиту было не до мошенничества, он винил себя в покупке проклятой амфоры. Но постепенно ум его просветлел, и мужчина взялся за работу. Он дружил с Идоменеем и переживал, что тому пришлось оставить службу. Ипполит вернулся к неприятной истории, нашел документы, опросил писцов и еще раз все пересчитал. Когда он получил доказательства против Инаха, то вызвал его к себе прямо с утра. На более позднее время стратег запланировал встречу с экономом. Он прочел трапезиту свое письмо к царю, которое потом все приняли за предсмертную записку. Верно? – Ксантия толкнула пленника в бок. – Говори.
– Я сказал ему, что его тоже накажут – он начальник и должен был следить за порядком, – Инах говорил тихо и затравленно. – Но Ипполит наплевал на это, он хотел справедливости для Идоменея.
– А потом ты схватил нож и ударил его в шею, так?
– Минуточку, – вклинился начальник полиции. – Но как же ты одолел Ипполита, он ведь был намного сильнее тебя.
Глафира вновь выступила вперед и протянула Меносу флакон, завернутый в тряпицу:
– Мы нашли это в кабинете трапезита. Купоросное масло, прокипяченное с вином. Если вынуть пробку, по комнате разольются пары дурмана, и мы все потеряем сознание, если не задержим дыхание. То же самое произошло с Ипполитом.
– Да чтоб мне провалиться в Тартар, – пробормотал Менос и бережно опустил флакончик на столешницу.
– Идоменей обнаружил труп и письмо, запачканное кровью так, что смысл полностью изменился. Учитывая подавленное состояние Ипполита, никто не усомнился, что он покончил с собой. А об утреннем визите Инаха все забыли, поскольку дом стратега всегда был переполнен людьми. Итак, убийство удалось, мошенничество – тоже, но не успел трапезит перевести дух, как ему снова потребовались деньги. Подтасовывать цифры в служебных отчетах он побоялся, зато вспомнил о припасенном яде и легенде о проклятой амфоре, автором которой стал сам Ипполит. Тот сосуд разбили вдребезги, зато Инах заказал новый – точную копию – и столкнул с крыши гончара, когда он справился с задачей. Так возникла целая организация: человек, пожелавший избавиться от кого-то, приносил записку со словами: «Познай пределы, человеку данные» в храм Гора. Ее забирал один из жрецов и передавал выжившей из ума старухе. Она, в свою очередь, отдавала амфору и устраивала целое представление с чтением заклинаний. Бедняга почти не соображала, что делает, она принимала Инаха за некоего духа или, может, даже бога и отчитывалась перед ним с помощью условных сигналов. Я предполагаю, что она писала имя очередной жертвы на заброшенном обелиске, что в оазисе Сенусерта – там осталось несколько полустертых букв. Никто из заказчиков не знал про яд – трапезит обезопасил себя от всяческих рисков и не общался с ними напрямую.