Мария Тович – Маракель (страница 28)
– А врачи носят синие?
– У нас нет врачей в широком смысле слова. Потому что нет болезней. Мы их давно победили. Есть только костоправы и хирурги – они носят белые костюмы. Нет у нас и учителей. Каждый родитель должен научить ребенка основам проживания и законам человеколюбия. Все остальное можно прочитать в книгах.
– В том числе и о жизни лопарей на поверхности, – добавил Армас.
– Я так и думала, что все твои суждения взяты не из общения с реальными людьми, – решила поддеть его Кира. Высокомерие Армаса ее начало раздражать. Они, конечно же, «самые-самые», а людей с поверхности даже людьми не называют.
– Вот и ошибаешься, – еле слышно проговорил Армас и добавил уже громче: – Мы теряем время на пустые разговоры, надо поторопиться. Надеюсь, что нам повезет и Хейки будет дома.
Слово «шаман» для Киры было связано с темной пещерой, озаренной всполохами костра, около которого старец в наряде из шкур что-то бормочет и бьет в бубен. Однако Хейки встретил их в светлой просторной комнате, с белыми стенами и огромными окнами. Догадка Киры подтвердилась: как и в домиках-шайбах, глухие стены небоскребов оказались прозрачными с внутренней стороны и открывали вид на длинные, утопающие в красной дымке улицы со сновавшими над ними туда-сюда магнисферами.
Хейки мало походил на «классического» шамана. С Тати его роднили небольшой рост и серая накидка с капюшоном. На макушке у Хейки блестела лысина, а вокруг нее – коротко стриженные белые волосы. Редкая бородка заплетена в косу и украшена деревянными бусинами.
Он открыл двери и быстрыми энергичными шагами направился к столу. Затем что-то торжественно объявил на своем языке и провел рукой перед собой. На гладкой столешнице Кира увидела знаки и иероглифы.
– Что он говорит? – спросила она у Свена.
– Он приглашает нас пройти. Хейки только что написал стих и просит, чтобы мы его послушали и оценили.
Шаман, прикрыв глаза, начал декламацию на непонятном Кире каркающем наречии. Он выразительно тянул гласные и яростно выплевывал сочетания из нескольких сонорных звуков. Стих, к счастью для Киры, был небольшой. Закончив декламировать, Хейки выжидающе посмотрел на гостей.
Свен что-то сухо и немногословно ответил. Хитро улыбнувшись, старик понимающе кивнул.
– И как стих? – спросила Кира. – Что ты ему сказал?
– Я сказал, что в нем нет ни красивого звучания, ни ритма. Да и со смыслом большие проблемы. Что такой стих не сможет ни вдохновить, ни развеселить, ни ответить на какие-либо вопросы. Такой стих никуда не годится.
– Ты прямо так и сказал? – вытаращила глаза Кира.
– Да, именно так, – подтвердил Свен. – Слово в слово.
– Но это грубо, так нельзя. Тем более с пожилым человеком. Неужели все настолько плохо, что ты безжалостно разгромил его творение? Да и вообще, мог бы похвалить, мы все-таки за помощью пришли.
– Зачем хвалить то, что плохо? – искренне удивился Свен. – Хейки просил честную оценку. Моя лесть не поможет ему писать лучше.
Кира не нашла, что ответить, и подумала: «А может, Армас был прав, когда обвинил нас в нечестности и стремлении к личной выгоде? Судя по реакции Хейки, его не сильно задела критика Свена. Видимо, у них так принято».
Из-за спины Армаса выглянула Тати, и старик, который до этого не замечал ее, изменился в лице. Он насупил седые брови и что-то громко по-своему сказал.
Тати виновато опустила глаза. На протяжении десяти минут шаманы холодно переговаривались на своем языке. Кира ничего не понимала, но почувствовала, что этот разговор был очень важен для Хейки, а Тати как будто совсем не желала его поддерживать. За время этого диалога Свен и Армас несколько раз переглянулись.
– О чем они говорят? – тихонько спросила Кира.
– Вспоминают былое.
– Они хорошие друзья?
– Не совсем. Если коротко, Хейки был когда-то влюблен в Тати. И, кажется, она его отвергла, – пояснил Свен.
– Вот такая у нас бабушка – разбила сердце бедолаге, – добавил Армас. – И главное, делает вид, что ничего подобного не помнит. Вот хитрая.
– Теперь Хейки готов забыть обиды и помочь нам, если Тати будет к нему благосклонна и примет его ухаживания, – пояснил Свен.
Хейки тем временем замолчал в ожидании ответа, и в комнате повисла напряженная тишина. Тати стояла неподвижно, опустив взгляд, и только пальцы ее нервно скручивали концы косичек в тонкие жгутики. Наконец она оглянулась и с беспокойством посмотрела на Киру, потом на Свена. Казалось, от него она ждет помощи. Еще несколько мгновений Тати раздумывала, задержав тревожный взгляд на парне. Затем она, видимо, приняла решение: сдержанно улыбнулась шаману и кивнула.
Церемонно поклонившись, старик что-то коротко сказал и вышел из комнаты.
– Он поедет с нами, – грустно проговорила Тати.
Кира подошла к старушке и погладила ее по плечу:
– Но это ведь ничего не значит? Ты же не должна ему ничего?
Тати молча отвернулась к окну.
– Вот и славно, – внезапно громко прозвучал голос Яши. – На свадьбу пригласите?
Кира заметила, как вздрогнула Тати, услышав этот вопрос.
Шаман вышел к ним, сменив серый плащ на черный с красивым блестящим золотым узором. Устроившись на сидении за Армасом и крепко прижав к себе большую сумку, Хейки бросал многозначительные взгляды на Тати, которая после разговора с ним пребывала в глубокой задумчивости.
– Поедешь с Тати? – внезапно предложила старушка Яше, который уже занес было ногу, чтобы залезть на свое место позади Свена. – Тати не гоняет так быстро, как Свен.
– Конечно, как я могу отказать даме? – живо откликнулся Яша и с готовностью залез на магнисферу следом за шаманкой.
Кира вопросительно посмотрела на Свена. Он стоял около своей магнисферы и выразительно похлопывал по сидению за собой:
– Осталось только это место.
Кире хотелось завизжать от радости, но она позволила себе лишь скромно улыбнуться. Она долго примерялась, куда положить руки, пока Свен не скомандовал:
– Держись крепче.
Кира с готовностью обвила Свена руками и прижалась щекой к его спине. «Вот бы сейчас умчать далеко-далеко…»
А вдруг он – тот самый? Может, судьба неспроста завела ее так далеко, в другой мир, чтобы они со Свеном встретились? От этой мысли ей стало легко и радостно. И как хорошо, что Свен сейчас не видит ее глупую улыбку – она не могла сдержать ее.
Вот как люди понимают, что нашли того, кого готовы пустить в свою жизнь и идти рука об руку? В книгах пишут: «Между ними пробежала искра», «Это было как удар молнии». В фильмах герои долго не могут отвести взгляда друг от друга, вокруг них мир замирает. Мама говорила, что с папой на романтику рассчитывать не приходилось. «Встретились, расписались, разбежались». Нет. Так Кира не хочет. Это как-то неправильно. Любовь – нечто особенное. Даже у Светки с Яшей знакомство было прямо как в романтическом кино.
Кира сама была свидетелем.
Как-то профсоюз университета объявил, что будет раздавать бесплатные билеты в кино. Толпа в холле собралась огромная. Всем хотелось на халяву сходить на «Мстителей». Кира со Светой тоже решили попытать удачу. Стояли в море толкающихся студентов, неожиданно Света оступилась, не удержалась на ногах и упала на колено. Вдруг рядом появился длинный парень с кудрявой шевелюрой темных волос. Подхватил Свету под локти и с криком «Дайте пройти! Человеку плохо» повел Свету в сторону кабинета, где раздавали бесплатные билеты. В общем, в кино в тот вечер подруга пошла вместе с незнакомцем. А Кире билетов не досталось.
Магнисфера дрогнула и полетела вперед, аккуратно лавируя между другими участниками движения.
Зажмурив глаза, Кира еще крепче прижалась к спине Свена и решила ни о чем не думать. Ведь, когда человеку хорошо, можно просто наслаждаться моментом?
Глава 11. Обряд
Света лежала на кушетке, не подавая признаков жизни. Кира мысленно охнула и испуганно прижала ладони к губам. Она торопливо подошла к подруге и увидела, что та дышит. Живая!
Свен и Армас переложили Свету на стол и вопросительно посмотрели на Хейки. Шаман дал знак всем немного отойти. На полу он расставил круглые шайбы, похожие на свечи. Они источали душный сладковатый запах и наполнили помещение подрагивающей дымкой. Напевая себе что-то под нос, шаман выглядел уверенным и собранным, как будто переселять души для него было обычным делом, не требующим усилий.
Хейки подошел к столу и бесцеремонно обнажил Светин живот. Скарабей смирно сидел на пупке, круглая спинка переливалась изумрудными и фиолетовыми бликами. Тати принесла одно из яиц и протянула старику. Тот изучающе оглядел пятнистую скорлупу, посмотрел на просвет и легонько взболтнул содержимое.
Продолжая мычать монотонную мелодию, Хейки расположил яйцо над животом Светы так, чтобы оно находилось над скарабеем, и перешел на громкий шепот. Потом, все больше раскачиваясь, шаман стал произносить речь, которая по интонации напомнила Кире стихи Маяковского. Она мысленно отругала себя за неуместное сравнение, но под ритм непонятных заклинаний в голове размеренно звучало:
Пока Кира мысленно декламировала стихи русского поэта, невольно подставляя их под речитатив старика, Свен нервно прохаживался вдоль окна. Как только в зале появилось яйцо, он сразу помрачнел. Его взгляд стал холодным, а движения – резкими, как в тот час, когда Кира впервые его увидела.