Мария Токарева – Мышиная клетка (страница 8)
Про него слухи противоречивые ходят, я один знаю, что он мой ровесник и стал он таким интровертом в двадцать один год, когда у него девушка из окна выбросилась. Или не из окна… Он ее сделал вампиром, а она решила, что это все, приговор, нежить она и вот это все. Словом, не задалось. Так он и дошел до светлой мысли, что с мышами оно как-то безопаснее. Мыши в клетке, мол, никуда не денутся. И как он еще в дурдом не попал?
Может, он просто прикидывается таким простачком? Хотя нет, вряд ли он сам устраивает мне недостачи. Зачем ему? Он ни на что не копит, ни к чему не стремится. Но кто-то же влезает в систему! Коллега может кому-то помогать или, если он чист, выведет меня хоть на что-нибудь. Хоть на что-нибудь… Не знаю почему я так в этом уверен.
Вот и рассвет. Пора вставать. Спал ли я вообще? Точно всех без кетчупа съем.
* * *
Мыши у него бегают по клетке быстро, словно компьютерная по коврику во время игры-шутера. Чего они так волнуются? И кота не надо. Наверное, хозяина боятся. Что хуже всего: обращается он не ко мне, а опять же к мышам. Больной лунатик.
– Информация… ты пришел ко мне с вопросами? За информацией. Но если так подумать, то все сущее спрятано. Не только простая информация, разве ты будешь это отрицать?
Мышь удивленно ведет носом, как будто все поняла, теребит розовыми лапами мордочку и скрывается где-то в сене. Вот пусть мышь ему и отвечает на такую чушь! Я предпочту помолчать. Он просто хочет увести нить разговора в сторону.
– Мне нет дела до сущего, лучше скажи, что ты знаешь насчет утечек из бухгалтерии… Сливы отчетов фиксировались? Сливы личных данных? Попытки взломать базу? Ты ж у нас вроде программиста на стыке дисциплин.
– Нет дела до сущего? – вновь обращается он к мышам, что, честно говоря, раздражает. Хочется сварить из этих крысят суп и скормить ему, чтоб подавился. А он знай крутит свою шарманку, бесцветная обезьянка. Из-за линз зрачки его кажутся расширенными, как у наркомана. Он продолжает, вдохновенно наставляя бурую полосатую полевку:
– Сущее состоит в бытии, что проявляется в восхождении от…
– Мне уйти? – ворчу я.
– Ты никуда не сможешь уйти, бытие обкромсали до реальности. А потом совершенно убили, унеся в виртуальность, там нет выхода. Лишь каждому своя расплата.
Ух, хмырь вампирский. Лыбится своими клыками, даром, что кровь не пьет. Ему-то не надо, он у нас создание возвышенное, а не боевая единица. И когда только начитался философии? Еще и врет концепции малость, я-то в юности в этом неплохо разбирался. Нравилось, знаете, почитать заумного и потом всех впечатлять. Хотя в итоге отговорил себя от поступления на философский. И не жалею. Все равно ничья философия ни на что не отвечает, ни на какие вопросы мироздания, а вопросов у меня много, как у рыщущего зверя.
Спустя два часа разговора через мышей, я все-таки убеждаюсь, что все подозрения ложны. Этот блаженный типчик просто не мог ничего знать, да и я постоянно вижу его экран в нашем опен-спейсе. Ничего он там странного не воротит. А с чего тогда бродил напуганный и заторможенный, как зомби? Сразу после выстрела в Ромку этот хмырь на работе едва под стол не падал, вот так трясся. Боялся, что придут за ним? Отстрел штатных бухгалтеров Лиги? Интересно-интересно. Новая стратегия от охотников и Отдела. Вот это был бы номер. Но это полная ерунда. Опять! Я уже готов смеяться над собой.
– Пойду я от тебя, – бросаю я небрежно и выходу из квартиры, а вслед мне несется что-то вроде:
– От себя все равно не уйдешь.
И звучит это как-то фаталистично и жутко. Но у доморощенных философов оно всегда так. Не хватало еще слушать всерьез. И все же кажется, что этот сбрендивший вампир что-то знает, но не про недостачи, а про что-то более страшное. А если и не знает, то чувствует. Но что? Пришествие Змея Хаоса? Конец времени? У психов, знаете ли, обостренное восприятие.
Надо бы спросить, не видит ли он часом «исходный код», черные и белые линии? Найти бы хоть кого-то, кто их видит. Общие глюки у нас маловероятны. На всякий случай я решаю вернуться, разворачиваюсь к серой двери квартиры-студии. И вот слышу… Звук.
Стоп… Это еще что за звук? Выстрел?! Опять?! Хоть бы показалось, хоть бы… Да если бы!
Теперь я точно попал в переплет, потому что последним говорил с этим мышиным извращенцем, которому вздумалось застрелить себя. Может, потому он и начал философствовать? А себя ли он застрелил? Но не мышей же… И за дверью так тихо, разве что слышен писк тех самых мышей.
Передряга передрягой, а все же жалко его, любили поболтать в лучшие времена, если таковые были. И все это не мой бред. А если это он не сам? А если сейчас и меня пристрелят по тихой грусти? Так, надо бы войти.
Но я не двигаюсь. Не знаю, то ли бежать и докладывать о происшествии, то ли показать, что след мой простыл в момент выстрела. Я все еще не знаю, возможно, программист еще жив и, может, вообще стрелял по своим мышам. Но нутром чую, что все оборачивается дешевой историей в стиле «нуар».
Вот и свидетели, да, на меня смотрят, как на идиота. Да и почему собственно «как»? Глаза вытаращены, пальцы растопырены, только слюной разве что не брызжу.
Ну ладно, вроде бы даже алиби есть. Вроде бы камеры в коридоре зафиксировали, что я вышел в момент выстрела, даже вздрогнул. Или нет? Я стою и боюсь. Проклятый трус Лоренс!
– Убийство! Убийство! – кричат со всех сторон члены Лиги.
– Я никого не убивал! – едва не визжу я. Кому и что я пытаюсь доказать. Идиот, полный идиот.
– Пропустите. Следователей и врачей.
– Врач ему уже не понадобится…
Дверь открыли служебными ключами. В Лиге никто не может полностью закрыться от внешнего мира, забаррикадироваться в квартире. Весь этот орден – тоже своего рода секта, из которой не выпутаться. А я оказался в немилости уже давно у нашего харизматического лидера.
Что встали? Тащите сразу уже к боярыне нашей Верховной Ведьме Альбине Соболевой, пусть развоплотит меня до атомов и черных линий, сольюсь с ними, стану током в проводах. Мне все это надоело! Надоело не понимать и бояться.
– Мертв… – выдыхаю я, заглядывая в квартиру. На сером ковролине возле клетки лежит тело хмыря. Пуля расколола голову, как спелый арбуз, по всем стенам мозги размазало. Снайпер. Это снова был снаймер.
– Не мешайте следствию. Вы, кстати, рискуете попасть в категорию подозреваемых, – рыкает один из следователей. Оборотень-медведь в бежевом пальто. Здоровенная туша, даже сказать поперек ему что-то страшно.
– Да я…
– Пока вы проходите как основной свидетель, – отвечает другой, более приятный тип.
Теперь затаскают по причинам и следствиям, запутают в лабиринте версий. Хорошо, что меня видели вне квартиры в момент выстрела. Я-то уж точно не мог оказаться на ближайшем небоскребе. Второй я, Джекил и Хайд, ага, конечно.
Снова снайпер. И как? Ведь Лига Фантомов защищена от вторжений магией, находится на Зеркале Измерения. Сюда никто не может пробиться, разве что сами древние асуры нагрянут. Но эта полумифическая пугалка уже четыреста лет существует, с тех пор как основатель Лиги боярин Соболев открыл портал к Измерению Могущества. Так этот портал и стал называться вроде Зеркалом. Очень длинный такой портал, как огромное подпространство между двумя мирами. Ну, не мог там оказаться какой-то поганый наемник! Или… Или это кто-то из Лиги!
Вот это совсем паршиво. Теперь я уверен, что оба преступления – дело рук моих врагов. Да, и, что хуже, враги эти в Лиге. Что там несчастный хмырь говорил о бытии, кстати? Каждому своя расплата? Нет? А это ему не чужая в голову прилетела?
* * *
Когда отпустили, меня ожидала вторая буря, как мне показалось, даже более душераздирающая, чем прежние. И имя ей Кони. Я бы все отдал, чтобы в ее сознание никогда не заносились даже ростки логики. Но на этот раз они, кажется, пустили корни и дали плоды. Хотя вывод и так напрашивались сами собой.
– Это твои враги! Это они чуть не убили Ромку! Из-за тебя! Рассказывай, кто это!
Вот так дела, меня переоценивают. Но я намного тупее, чем обо мне думают. Кони права в какой-то мере: из-за меня. Но не в той мере права, чтобы я ощущал себя виноватым.
Я ничего не могу ответить, и эта безумная женщина начинает орать, методично поливает меня ругательствами и обвинениями. В конце концов я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить ее. Не так, не так надо себя вести в подобной ситуации! Я почти уловил некоторые мысли относительно произошедшего, но кое-кто старается из всех сил выкосить их под корень из моего измученного сознания.
Машет руками, еще немного – и взлетит, но вместо того вдруг стремительно затухает. Непохоже, ой, как непохоже это на нее. Вдруг Кони спокойно и четко говорит:
– Я ухожу от тебя, так больше нельзя. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Ты отрицаешь, но в тебе живет какой-то монстр, которого даже я иногда боюсь.
Какая складная и красивая тирада. Самое ужасное, что я до сих пор совершенно спокоен, хотя не знаю, что ответить. На такое обычно не отвечают: «Ну, и катись!» Просто язык не поворачивается, а говорить слезливо о любви… Тоже как-то неискренне. Осталась ли в этом мире искренность? Неуместная патетика.
– Тогда уходи, если считаешь это необходимым, – официально и тупо отвечаю я.
Она кивает и быстрыми механическими движениями начинает складывать свои немногочисленные вещи, даже не напоминая о моем аккуратно упорядоченном беспорядке. Вскоре Кони уходит, дверь медленно закрывается – и вот я остаюсь один, не считая доставшихся по наследству мышей, задумчиво застывших в соломе клетки. Я даже не заметил, как перетащил их к себе. Надо пересадить их в большую клетку, в клетке-переноске им слишком тесно.