Мария Токарева – Град разбитых надежд. Охотник (страница 11)

– Ушел! – посетовал Ли и топнул ногой.

– Не ушел – скорее вошел. Ему открыли дверь, – рассудил Джоэл, всматриваясь в лица прохожих. Нигде не валялось перевернутой корзины, нигде не сетовали на ушибы столкнутые в грязь пешеходы. Все мирно ползли по своим делам, навьюченные поклажей и грузом житейских проблем.

– Испарился, зараза. Чтоб ему обратиться.

– Не желай такого всуе. Итак, мы на границе квартала Шахтеров и квартала Торговцев, – задумался Джоэл, рассматривая толпу.

Рикши натужно тянули двухместные экипажи, рассекая грязь мостовой, лавочники предлагали всевозможные товары. Размахивали яркими шалями и пледами из овечьей шерсти, выставляли на прилавки одинокие серебряные ложки из утраченных наборов, рекомендовали козий сыр и маринованный тофу. Каждый расхваливал на свой лад уцелевшие осколки прошлого мира и скромные плоды нового. Торговый квартал привычно раздражал вечным шумом, здесь в каждой лавчонке или тентовой палатке нашлось бы множество мест, чтобы скрыться.

– Да, и оба квартала распланированы отвратительно. Спрятаться можно с одинаковым успехом и там и там, – заметил Ли, недовольно пожимая плечами. Затем охотники изучили еще раз проулок, надеясь отыскать узкую щель между домами, приставную лестницу или потайной люк. Но тщетно.

– А ты говоришь, зачем я документы спрашиваю. Хоть на это право есть. Вот обыскивать сейчас каждый дом – нет, тут уже не наше дело, – ворчал Джоэл, продираясь через развешанное белье.

Сырость и запах плохо выстиранных простыней неприятно щекотали ноздри. К чистоте хозяйки относились ревностно, как к ритуалу, а вот добротные новые ткани, как и бумага, в последние годы вошли в дефицит. Поэтому белье, не говоря о верхней одежде, передавали едва не от прапрабабок. И не у всех хватало денег на хорошее мыло, поэтому от постирушек в бедных кварталах несло как из плесневелого погреба. Да и местечко выбрали «подходящее»: дневной свет в этот проулок никогда не добирался. Джоэл предположил, что некая банда специально создала завесу для отступления подельника.

– Да что документы! Все равно упустили! – сетовал Ли, когда они вынырнули с противоположной стороны домов, оказавшись снова в квартале Шахтеров.

– Ничего. Передадим в Цитадель и телеграфируем в гарнизон, – мрачно осадил Джоэл. Обыскивать район лично ему не улыбалось, поэтому он немедленно сообщил детали подоспевшему служителю гарнизона, но тот не торопился кидаться на поиски нарушителя. Джоэл мысленно выругался и махнул рукой. После дежурства он хотел поспать свои законные пять часов. В неудобной позе, но все-таки поспать, а не носиться по закоулкам в поисках контрабандиста.

– Да, приметный тип. Его должны были запомнить, – заключил Ли. Возможно, толпа и правда запечатлела образ долговязой фигуры в сплющенном старом цилиндре. Возможно, кому-то врезались в память позолоченные часы, торчащие непозволительной роскошью из кармана затертой бежевой жилетки. Но Джоэл догадывался, что все эти яркие приметы – элементы хитрого маскарада. От них легко избавиться.

– Не надейся. Усы точно накладные, – ответил он напарнику. – Давай хотя бы попробуем принести образец его товара. Поймем, насколько он опасен. Возможно, это просто какой-нибудь сироп с каплей самогона.

– Не верится.

– Мне тоже.

Они вернулись на площадь, где вокруг опрокинутых в суматохе ящиков по-прежнему толпились заинтригованные зеваки. Кто-то уже тянул жадные лапы к раскатившимся бутылкам.

– Лоботрясы! Лентяи! Делать вам нечего? Расступитесь! Расступитесь! Это дело охотников! – приговаривал Джоэл, когда снова пришлось работать локтями, размахивая над головой латунной табличкой удостоверения. К счастью, при напоминании о ночных стражах города простой люд шарахался в разные стороны.

– Уф, чуть не помяли треуголку! – рассмеялся Ли, прижимая к сердцу любимый головной убор. Их осталось мало в Вермело, как и приличной одежды. И вообще всего. Возможно, град предчувствовал конец и потому искал утешение в якобы волшебных снадобьях.

Джоэл кончиком ножен поворошил осколки, в которых переливались капли темной жидкости. Она выглядела неприятно вязкой и крайне неаппетитной, напоминая размякший пудинг с крупными комками. При этом нашлись желающие ухватить последние две бутылки: чьи-то костлявые руки просунулись меж ящиков и добрались до уцелевших образцов, бесценных улик. Джоэл несильно ударил ножнами по пальцам вора. С противоположной стороны импровизированной баррикады раздался жалобный обиженный стон.

– Все себе берут, проклятые! – посетовал некто, оставшись невидимым. Джоэл только поморщился: ему претила людская молва о том, что охотники жируют больше знати из квартала Богачей. Знали бы они хоть десятую часть правды. Поспали бы хоть час прикованными к креслам.

При мысли об этом начинала привычно ныть спина. Порой Джоэлу казалось, что свод правил для карантина охотников создавали психопаты, которых науськивал сам Змей, вплетая в свою длинную непонятную игру. Но к делу эти домыслы не относились, поэтому Джоэл просто решительно подхватил два темных флакона, пряча их под полой плаща в обширный внутренний карман.

– Бутылки точно целые? А то еще растворишься, – подколол Ли.

– Точно.

– Не боишься провонять этой дрянью?

– Она без запаха. Но в ней… что-то не так. Вернее, все не так. Но кое-что не так по-новому, – неразборчиво заключил Джоэл. Он бросил еще один взгляд на вязкие капли, сочащиеся по мостовой. Нет, они не дымились, как кислота, и не загорались синим пламенем. Но от них исходило нечто зловещее, словно неуловимая аура. Джоэл встряхнул головой, ведь новомодная наука не верила в существование аур. Спасибо, что хоть Хаос не называла общей галлюцинацией или дымовой завесой радикальных сект.

– Опять мариноваться в карантине? – натянуто рассмеялся Ли, когда они подходили к Цитадели. Но перед стенами серой громады его глаза застывали колючей неподвижностью, а улыбка терялась в подрагивающих уголках узких губ. И в такие моменты Джоэл лучше всего замечал, что веселость и неутомимость Ли – это вечная маска, под которой он скрывал их общее отчаяние. Отчаяние обреченных.

В Вермело все носили маски. Джоэл, к примеру, для самого себя изображал усталого философа. Но для философии у него не хватало образования и мозгов. В академии гарнизона охотников учили управляться с оружием и плести Ловцы Снов, а не рассуждать о высоком.

Зато усталость никто не разыгрывал, она пропитала покрытые трещинами стены, всосалась в скудную почву под мостовой, вгрызлась пыточным винтом в головы. С усталостью они просыпались и засыпали. Как и в этот день, когда закончилась смена.

Свет Желтого Глаза не время охотников, поэтому они уходили в привычную тьму. Они отдали вещественные доказательства и написали краткий отчет. В помещениях для вещдоков теплился дневной свет, втекавший редкими лучами сквозь оконце-бойницу. Но вскоре охотников ждал только сумрак. Они спускались по гулким лестницам в подземелья, где мерцали старинные электрические лампочки.

Джоэл морщился от кислой зелени облупленных коридоров, где по обе стороны чернели стальные двери карантинных комнат. В этом месте навечно поселился запах плесени, а теперь к нему примешивался запах смерти – крови и других жидкостей вышедшего из строя организма. Звучало официально, как для отчета. Но Джоэл знал, что за этими обтекаемыми формулировками скрывается чье-то искореженное тело, лежащее в одной из камер. Кто-то обратился. Кто-то из своих.

Ли испуганно поежился и отшатнулся к стене, когда мимо них бодрой рысцой прошла команда санитаров с многоразовым мешком для очередного трупа. Они с противным скрипом отворили дверь одной из камер и выволокли наружу обезглавленное тело существа, покрытого лиловым свалявшимся мхом. Голову выкатили чуть погодя. Вместо лица торчала крупная морда с пятачком, застывшие глаза колыхались на подобии рожек. Существо ничем не напоминало человека. А ведь Красный Глаз не взошел, а ведь снаружи светил Желтый! Но для охотников менялись местами день и ночь. Сон – главное общее зло.

– Это был напарник Батлера, – прошептал Ли.

Мимо них с равнодушным покоем пронесли закрытый мешок. Когда один из дюжих увальней отпустил неуместную шуточку на тему рока и гибели, Джоэлу захотелось покрепче вмазать по квадратной роже. Но потом пришлось напомнить себе, что в этом месте работают по большей части невменяемые, под стать пациентам. А раньше вроде по-настоящему кого-то лечили. Теперь же только таскали останки тех, кто верно служил городу.

– Да. Еще один напарник Батлера. Уже седьмой, – мрачно заключил Джоэл, инстинктивно стискивая руку друга. Обоих сковал холод.

– Джо… – прошептал Ли возле отворенной двери, из-за которой лилась холодная темнота.

– Что?

В померкших непроницаемых глазах читался немой ответ: «Не покидай меня. Не оставляй в темноте».

– Все будет хорошо. Не думай о том, что увидел! Не думай! – воскликнул с жаром Джоэл. Ли на мгновение еще крепче вцепился в запястье. Но их разделила стена.

– Ничего, скоро нас отпустят. Мы будем дома. Еще двое суток, – уговаривал себя шепотом Джоэл, когда санитар поворачивал ржавый ключ в несмазанном замке. – Дома!

Домом они называли запыленную хибарку в квартале Охотников. Века расцвета той части города давно минули, со стен облезла штукатурка, вездесущие жуки и мыши прогрызли туннели в скрипучих перекрытиях. И все же Джоэл предпочитал находиться в своей мансарде, больше напоминающей заброшенный чердак: оттуда открывался приятный вид на город, там не давили влажным мраком стены. А еще там нередко оставался Ли, и они могли часами разговаривать, играть в карты или просто отдыхать.