Мария Тиамат – Величие. Книга 4 (страница 4)

Однако печальное всегда чередуется с благим. Одним из непременных условий перемирия с дроу, заключённого ещё под стенами Стевольпа, стала передача Белой империи обломков зачарованных копий, которыми пытались убить Орсинь. Великая ценность их состояла в том, что, соприкоснувшиеся с аурой ду́хов, а затем переплавленные в иную форму, они позволяли породить оружие совершенно нового уровня. Подобные артефакты можно было пересчитать в мире по пальцам, и ценились они выше золота и алмазов.

Поэтому ещё до того, как Орсинь покинула Королевство Дроу, обломки уже телепортировали в Белую империю и срочно передали лучшим магам-кузнецам Белой империи, и они трудились над ними день за днём, выполняя заказ Аурелия: выплавить уникальное копьё для будущей императрицы. И теперь наконец-то гонец доложил, что оружие готово.

В предместье столицы, где располагался Цех Магических Исследований, отправились лишь Аурелий, Орсинь и Арэйсу. Молниеносность, с которой они выехали, никого не предупредив, позволяла избежать излишнего внимания. Маги Цеха встретили императора с большим почтением: они были до мозга костей учёными, заинтересованными лишь в науке, а потому их благодарность за уникальные магические образцы не знала границ.

Орсинь, Аурелия и Арэйсу долго водили по всевозможным переходам, пока не привели в абсолютно пустой просторный отсек – лишь выбеленные извёсткой голые стены без окон. В ту, что находилась напротив двери, были вбиты две скобы, на которых покоилось копьё: массивное и тяжеловесное, на первый взгляд его мог бы поднять только колосс. Длинное древко венчало внушительное остриё. Металл был необычного тёмного оттенка, с охристыми переливами. Воздух вокруг лезвия едва заметно дрожал, и пылинки, витающие в помещении, плясали в странном ритме. При ближайшем же рассмотрении становилось понятно – хоть глаза и отказывались верить, – что оружие парит в воздухе, едва касаясь станка. Орсинь восхищённо выдохнула, медленно приближаясь к копью.

– Мы держим его в бункере, ведь разрушительный потенциал столь высок, что нельзя допускать соприкосновения с иными материями, – пояснил за её спиной сопровождающий маг. – Так как копьям, из обломков которых оно сотворено, изначально надлежало проникнуть в астральную плоскость бытия и нанести удар по ду́хам именно там, нарушив вашу с ними связь, копьё это обладает очень сильными рассеивающими свойствами, которые, возможно, способны оказывать даже недолговечное влияние на законы природы.

Протянув руку, эльфийка осторожно сомкнула пальцы на древке – аккуратно, фаланга за фалангой, погружаясь в вязкую потустороннюю ауру. Ещё не сделав и взмаха, Орсинь уже знала, что держит невероятное оружие. В действительности копьё почти ничего не весило, зато волосы эльфийки, оказавшись в радиусе его воздействия, зашевелились, поднимаясь параллельно полу и зависая в воздухе.

– Вот, прошу вас, попробуйте. Только не прилагайте никаких усилий, – предложил маг, и пара его помощников внесли высокую плотную металлическую пластину, установив её посередине бункера.

Направив копьё, Орсинь легонько коснулась остриём поверхности пластины. Мгновенно покрывшись трещинами, та сжалась в шар, как смятая детскими пальчиками фольга, а затем рассыпалась по полу мерцающей крошкой. Эльфийка с благоговением вернула оружие на место.

– Великолепная работа, – торжественно похвалила она. – Все вы получите щедрые дополнительные выплаты. Теперь лично при мне наложите на эту дверь охранные чары и замуруйте помещение. И никто, никто не должен знать, что здесь хранится и какое исследование вы проводили, это понятно? Вы должны скрыть сам факт его существования, – завершила она, взглянув на Арэйсу.

Княгиня кивнула: в случае необходимости она или Аурелий смогут телепортироваться в бункер и в мгновение ока извлечь для Орсинь копьё. Остальным доступ туда не потребуется.

Эта поездка привела эльфийку в крайне благожелательное расположение духа. Сидя перед сном в полном одиночестве, она загадочно улыбалась своим мыслям, но взгляд её, хищный, как у дикого зверя, не предвещал ничего хорошего.

* * *

Победа над Королевством Дроу придала Белой империи новый политический вес, привлекая к ней немало внимания. Помимо пары дней, объявленных национальным праздником, было решено устроить великолепный приём во дворце, на который собралось немало иностранных гостей.

Кроме того, впервые выслали приглашения широкому кругу нетитулованных граждан: богатым предпринимателям и даже видным академикам. Несмотря на то, что консенсус с Меркредом Силевиртом по-прежнему не был достигнут, Аурелий с самого начала намеревался смягчить пропасть между сословиями, если не уничтожить её полностью. Цель эта не оглашалась вслух, однако действия императора были вполне красноречивы, вызывая очередную волну ропота среди знати. В итоге собравшееся на балу общество разделилось на три части: оскорблённый и презрительно кривящийся высший свет, отвечающие им тем же нетитулованные норды и наблюдающие за происходящим с большой долей любопытства иностранцы, благодаря присутствию которых враждебность всё же не выплёскивалась через край. На счастье, довольно скоро церемониймейстер объявил о том, что Его Величество Аурелий Табриесс изволит приветствовать гостей и подданных, и все нижайше склонились, прервав пересуды и злословие.

– Я бесконечно рад, что мы наконец-то собрались после тягот и лишений войны, – произнёс Аурелий после того, как велел всем встать. – Как видите, общество наше сегодня пополнилось, и я считаю, что это пойдёт всем на пользу. А кроме того, прошу приветствовать мою невесту, Её Светлость Орсинь.

Смутный рокот пронёсся по тронной зале, когда невероятно разодетая эльфийка вышла из той же потайной анфилады помещений, откуда появился ранее император, и встала рядом с ним. Никто не предполагал, что Орсинь начнёт вести себя в прямом смысле как императрица до свершения свадебного ритуала. Это переходило все границы. Тем, кто чтил традиции и гордился древними корнями своей семьи, казалось, что мир сходит с ума.

– Да здравствует будущая императрица! – громко и ясно прокричала княгиня Брунгервильсс, первая склоняясь перед царственной парой, и эта отрезвляющая команда рассеяла всеобщее помутнение рассудка. Зал снова пал ниц.

Не обращая внимания на неоднозначный приём, Орсинь откровенно наслаждалась своим блистательным внешним видом: на сложную причёску ушло не менее двух часов, а уж наряд она подбирала несколько дней, по-детски забавляясь со всевозможными фасонами и тканями. Ей тоже поставили кресло, и эльфийка неторопливо заняла своё новое место по левую руку от Аурелия.

«Ах, наконец-то! Как долго я ждала этого момента!» – с наслаждением подумала она, ощущая прохладную твёрдость резной спинки. Она была императрицей. Она взошла на вершину, но всё только начиналось. Жёсткие подлокотники словно таили в себе кладезь неведомых сил, наполняя её энергией. И это чувство невероятной мощи, электризующейся на кончиках пальцев, напоминало экстаз. Один за другим к трону подходили с подарками и поздравлениями послы и иные официальные лица. В их череде Орсинь заметила и Геасфель.

«Сестра, я наконец-то могу быть с тобою на равных. Нет, я выше тебя! Я наконец-то получила то место, которое заслуживала с самого начала».

Теперь на неё смотрели иначе. Она видела это по осторожным взглядам, по той почтительности, с которой к ней приближались. Её боялись. Что ж, это лучше, чем презрение. Орсинь забавлялась замешательством тех иностранцев, кто видел её вблизи в первый раз и не мог соотнести с грозной славой Волчицы нежный облик, который эльфийка вновь обрела, променяв доспехи на шёлк и жемчуг. Она пребывала в очень хорошем настроении.

А вот Аурелий скучал, подперев подбородок ладонью, и Орсинь это немного раздражало. Разумеется, император предпочёл бы удалиться в тихое и уединённое место, но неужели он не в силах разделить вместе с ней сегодняшнюю радость? Хотя бы чуть-чуть. В конце концов, ей тоже рано или поздно всё это надоест – даже эта слава и этот трон, так почему же не вкусить их сладость сполна, пока они не приелись?

– Посол Десятого королевства людей, Эристхейл, – объявил церемониймейстер.

Перед троном опустился на одно колено закутанный в бордовый плащ мужчина. У него были чёрные волосы, неуловимо отливающие болотной зеленью и заплетённые в тонкую косу. Прозрачные глаза таили спокойствие. Он не выглядел молодо, но и стариком тоже не был. Черты его лица ускользали, словно переплавляясь под завесой времени. Правой рукой посол опирался на изящный посох, более напоминающий украшение, нежели опасное оружие.

– Позвольте приветствовать великую императрицу и императора и выразить восхищение их красотой, – произнёс Эристхейл. Голос у него тоже оказался не громкий и не тихий, с неуловимым тембром, как будто вобравшим в себя сотни других. – От имени Десятого королевства прошу вас принять это дерево, символизирующее гармонию и процветание. Пусть они пребудут с Белой империей и впредь.

По залу пронёсся вздох восхищения, когда двое слуг поднесли к трону выточенную из малахита и сердолика платформу, изображающую цветущее поле, на котором стояло дерево, раскинув витые из золота ветви. Около полуметра высотой, оно было обильно украшено александритом. В ярком свете драгоценный камень переливался, создавая впечатление живой колышущейся кроны.