Мария Тиамат – Величие. Книга 3 (страница 2)

И эльфийка вскочила, решительно направляясь прочь из гостиной.

– Шиа, стой! – Аурелий ринулся следом, чуть не перевернув стол и перехватывая её на середине пути, рядом с застеклённым шкафом. – Я не то имел в виду, зачем ты так издеваешься надо мной?! – срывающимся голосом проговорил он, но Шиа зло огрызнулась:

– Издеваюсь?! Меня травят, а ты, узнав об этом, разрешаешь запевалам и дальше резвиться в столице – лишь бы просто они на глаза тебе не попадались! А вне стен дворца будь что будет! Это, по-твоему, не издевательство? Это хуже, чем бездействие! Проще сразу расстаться.

– Ты ничего не поняла, – прошептал Аурелий, пойдя красными пятнами. – Ты взрываешься и не хочешь дослушать мысль до конца! Ты!..

– Ну что?

– Я не говорил, что буду терпеть твоё унижение. Я всё прекрасно понимаю. И именно поэтому… – Он задыхался от волнения, но взгляд его голубых глаз не леденел, нет, он становился твёрже, пронзительнее. – Мне нужно убедиться, что больше нет никаких других решений. Потому что даже если оно правильное – всё равно, принимая его, я чувствую, что становлюсь таким же, как отец! Таким же жестоким! Я боюсь перейти грань, понимаешь?! – Аурелий уже кричал, тогда как перепуганные друзья, повскакав со своих мест, не знали, что предпринять.

Но они не успели ничего придумать: Аурелий, размахнувшись, ударил кулаком в дверцы шкафа. Стекло со звоном брызнуло на пол. Однако Шиа даже не вздрогнула. Спокойно посмотрев на разбитые створки, она усмехнулась:

– Не впечатляет, я могу так же. Показать?

Аурелий слабо вернул усмешку. Но затем, по мере того, как напряжение отпускало, его затрясло. Смех – странный, неуёмный – вырвался наружу у обоих, и оба ощутили невероятный прилив нежности друг к другу, убедившись, что ничего не разрушено и одна шутка по-прежнему способна восстановить целый мир. И тогда они засмеялись – очень весело и звонко, пока Кэрел, Сепиру и Пьерше, совсем уже ничего не понимая, в растерянности переглядывались. Таким они своего императора ещё не видели.

– Да-а-а, но ты права… – протянул Аурелий, успокоившись. – Ты права, что здесь не может быть компромиссов.

Быть может, оттого, что страх был назван, другим показалось и всё вокруг. Внезапно Аурелий чётче увидел расстояние между собой и нынешней ситуацией. Между убийством целой семьи и высылкой из столицы. Между порабощением и защитой. «Да, как и с родителями, я вновь попытался остаться в стороне… – подумал он про себя. – Казалось бы, я уже всё про себя знаю, но сказать “теперь я буду жить по-другому” – не то же самое, что действительно изменить своё поведение».

– Ладно. – Он со вздохом вернулся на своё место. – Я отправлю их в ссылку.

Указ сочинили в считанные минуты. Пока Аурелий записывал финальный вариант, ставя подпись с широким росчерком и прикладывая печать, Шиа метнула многозначительный взгляд на сидящих напротив друзей. В нём было одновременно всё и ничего: и предупреждение, и самодовольство, и игривость, складывающиеся в один смелый и недвусмысленный вопрос: «Видели, как я умею?» Пьерше чуть улыбнулся, наклоном головы возвращая дань уважения ловкости эльфийки. Действительно, ещё никому из них, при всей близости с Аурелием, не удавалось так быстро склонить его к нужному им решению. А ещё не оставалось сомнений, что Шиа тщательно продумала предстоящий разговор. Где была игра, а где искренние чувства – сможет ли кто определить? И теперь фаворитам императора становилось понятно, что всё это эффектно разыгранное представление предназначалось на самом деле им.

* * *

Результаты мести не заставили себя ждать. Буквально на следующий день зажиточные кварталы столицы огласились стенаниями – к ничего не подозревающим главам семей явились стражники с указом, предписывающим покинуть главный город страны за неделю. Ослушавшихся ожидал арест, последствия которого умалчивались, – однако всем было известно, что в распоряжении Табриесса находится сила Дара. Уж лучше выехать по своей воле, чем быть связанным по рукам и ногам магией императора. Для каждого, кого затронула суровая опала, новость ознаменовала трагедию.

Одна из таких драм разыгралась и в доме Вельц-Шарров. Молодая графиня в тот день сидела на пышном ковре, надёжно укрывающем пол от сквозняков, и бинтовала лапу любимому коту. Тот никак не ладил с забавным щенком, которого аристократке подарили совсем недавно. Застав очередную драку между животными, графиня прогнала собаку и принялась успокаивать испуганного любимца. Уже скоро должны были приехать на чай её подружки, а потом они собирались на каток – однако тех всё не было, и графиня Вельц-Шарр наслаждалась мягкостью войлока и игрой с питомцем, который вновь почувствовал себя хозяином положения и принялся ловить быстрыми лапками край её платья. Мать сидела в кресле неподалёку от дочери, читая роман.

Неожиданно внизу закричал мужской бас, и, прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, в комнату ворвался граф Вельц-Шарр собственной персоной.

– Что, что ты наделала?! – кричал он на дочь, выпучив глаза.

На его лице застыла гримаса отчаяния.

– Не ори на меня, – возмутилась молодая графиня, поднимаясь.

– Вот, вот, читай! – Вместо извинений глава семейства сунул ей в руки бумагу с императорским гербом. – Через семь дней покинуть столицу! На семь лет! С лишением всех полномочий!

Тут же вырвав из рук ничего не понимающей дочери указ, он сунул его жене.

– И ты тоже! Это ты её подзуживала! Допрыгались! О Бездна, что же мне делать?.. – простонал граф, заламывая руки.

– Какие глупости! – нетерпеливо дёрнула плечом молодая графиня. – Князь Мешерие не допустит, чтобы тёмное пятно упало даже на дальнюю ветвь его рода.

– Дура! – рявкнул, вновь разъяряясь, граф. – Ты хоть знаешь, каков на самом деле князь? Только не надо рассказывать мне про праздники, когда он дарил тебе пару милых вещиц и целовал ручку. Это такая акула, которая скорее проглотит собственный выводок, чем спасёт его. Князь Мешерие не будет портить из-за нас отношения с императором. Он согласится с его решением, а потом, когда на кону будут уже его интересы, поставит себе это в заслугу.

– Мы пропали… – Старшая графиня, дочитав бумагу, ударилась в слёзы. – Это всё проделки эльфийской ведьмы! Чтоб она сдохла, подлая! А как же мой сыночек? Ведь ему только-только в военное училище поступать! А как же наша младшенькая? Кто из столичных гувернанток согласится поехать с нами? Нет-нет-нет, этого не может быть… Оставить здесь всё?! За неделю?! Наш император… такие благородные семьи?! – Придавленная горем, дворянка в ужасе зарыдала.

Книга соскользнула с её колен и упала на пол, к ней тут же подскочил кот, принявшийся теребить страницы. Ошеломлённая отцовским гневом и внезапным упадком духа матери, дочь тоже сдалась. Её сердце, привыкшее к скоротечным горестям и лёгким победам, только-только начало смутно подозревать, что случилось нечто непоправимое. Розовые губы задрожали, она моргнула, будто смахивая слёзы, и взгляд её остановился на грызущем обложку питомце. Точно зачарованная, молодая графиня зачем-то подошла и подняла книгу.

– Значит, на следующей неделе я не смогу практиковаться в акварелях? – произнесла она растерянно, оглядываясь на родителей.

– Ты теперь никуда не поедешь в ближайшие семь лет! Будешь сидеть в глуши, рисовать акварелями воняющий плесенью пруд! И кавалерами твоими будут какие-нибудь задрипанные сыновья местных чиновников, которые только и знают, как козу в задницу целовать! – По мере того, как граф орал, выплёскивая злобу, дочь краснела – сперва до ушей, до шеи, а затем и до плеч. – Я сам был свидетелем того, как ты зубоскалила во всеуслышание над этой белобрысой ведьмой! Вот теперь получай!

– Я делала это с твоей подачи! – заверещала в ответ дочь. – Ты сам разглагольствовал, какой позор – её присутствие во дворце! Только ты это обсуждал дома, напиваясь, а я осмелилась высказаться публично, вот и вся разница. Нечего вешать на меня всех собак! Если на то пошло, почему ты ни разу меня не остановил?!

– Вот сейчас поедем прямо к этой твари и будем умолять о прощении, – прошипел вместо ответа граф, хватая дочь за плечо. – Мне неважно, как мы это сделаем, нам сейчас главное не покинуть столицу.

– Что? Да никогда! – Сразу воспрянув духом, та попыталась вырваться, однако отец не собирался миндальничать.

– Либо едешь, либо прямо сейчас выметаешься из дома, и я не буду тебя ни перед кем выгораживать! – рявкнул он с таким выражением на лице, что девушка и вправду заплакала от страха.

Старшая графиня не вмешивалась в их разговор, по-прежнему перечитывая указ и снова сотрясаясь в рыданиях.

* * *

На их несчастье, Шиа находилась у себя. Полулёжа в кровати, она громко читала вслух упражнение на грамматику, расставляя предлоги, а Арэйсу, копаясь неподалёку в присланных ей деловых бумагах, изредка поправляла эльфийку. С недавних пор, пообещав Шиа в случае чего финансовую поддержку, княгиня всерьёз занялась состоянием своих поместий и прилегающих к ним земель, разбираясь в хитросплетениях арендных договоров. Поскольку жили они теперь вместе – иначе постоянно охранять эльфийку было бы затруднительно, – весь скарб она также перевезла на снятую императором квартиру. Официально Арэйсу выступала в качестве личного ассистента, помогая Шиа – от выбора гардероба до планирования маршрута поездок, – а за домом ежедневно присматривали нанятые кухарка и горничная.