Мария Тиамат – Величие. Книга 2 (страница 6)
Это было её тайной, но иногда Арэйсу писала стихи, сама не зная, кому и для чего, ведь у них не существовало слушателей, и сама бы она никому об этом не рассказала. Музыка и вплетённые в неё слова оставались последним, в чём её душа находила отдохновение. К счастью, бумага и автоматическое перо нашлись в соседней комнате. Сев писать, Арэйсу вопреки обыкновению почти не задумывалась над смыслом слов, позволяя им литься произвольно, – странное, непривычное возбуждение охватило её, разбуженное множественными впечатлениями этого дня, и оно чеканило образы само собой, помимо её воли:
Однажды что-то пошло не так,
Внезапно – сама не ведаю как;
Но этот город больше мне не приносит проблем,
И неземной красоты в нём тоже, к несчастию, нет.
Уродливый камень внутри —
Простите, ничем не могу помочь;
Кричи не кричи —
Простите, я тоже вам больше не дочь;
Часы на стене, будто сломанный аксессуар, —
Осколки сознанья, чьи грани разрежут былое,
Впуская забытый пожар разрушенья,
И, дань уваженья отдав мертвецам,
Моля о прощенье, бросая проклятья,
Склонясь у подножья престола.
– Что будет оставлено нам?
Глава 2. Смятение
Перемещение в Белую империю заняло не то чтобы уж слишком много времени, но оказалось крайне утомительным. Прежде всего, география эльфийского острова была такова, что северный его берег, обращённый к материку, составляли сплошь скалы. Не прибегая к мощной магии, портов там не построить. О том, почему эльфы до сих пор этого не сделали, с их-то могуществом, сказать сложно – то ли хотели сохранить последнее привольное обиталище для воргов и дриад (что вряд ли, своими интересами эльфы ни перед кем не поступались), то ли даже для них такие затраты энергии на преобразование пространства оказались слишком дорогостоящими (такова была официальная версия). В последнем крылась своя доля правды, но, скорее всего, морской народ просто предпочитал лишний раз отгородиться от соседей естественным природным щитом. Так или иначе, порты располагались только на юге острова и требовалось обогнуть значительную его часть, прежде чем взять курс на материк.
Пассажирам везло: царил полный штиль. Управляемый искусственно созданным ветром, корабль бесшумно скользил по стеклянной глади, за семь дней достигнув Приморской Республики. В восточной оконечности материка рельеф морского дна поднимался, создавая опасное мелководье, и, наблюдая в непосредственной близости чужой берег, пассажиры были вынуждены болтаться по палубе ещё двенадцать часов, прежде чем смогли пересесть на баржу, переправившую их на пирс.
Многие корабли стремились сюда. Крошечная территория, куда в ходе истории стекались всевозможные беженцы, была своего рода нейтральным клочком земли и идеальным перевалочным пунктом. Купцы любили хранить сбережения в здешних банках, а соседство сразу с тремя крупными королевствами способствовало бурной торговле. Представитель любой расы чувствовал себя здесь как дома. Однако в последние годы жизнь Приморской Республики перестала быть такой уж безоблачной1.
Спустя сто лет Королевство Дроу вновь заявляло права на потерянные владения, а Республика протестовала, как могла, взывая к вниманию общественности. Однако фавны были слишком заняты морским соперничеством с островными эльфами, а люди – распрями между собой. Остальные страны тоже не желали вступать в конфликт. И только Белая империя по старой дружбе проявляла активное содействие. Каждый раз, когда она парировала очередное агрессивное высказывание дроу вполне прозрачными по смыслу предупреждениями, тучи будто бы рассеивались, и гости в Приморскую Республику прибывали так же охотно, как и всегда.
Уже из портового города можно было пересесть на дирижабль до ближайших материковых стран. Перед подъёмом на борт проверяли документы, и Шиа с Рогеаль впервые услышали непривычную, щёлкающую речь нордов. Множество таких же, как Аурелий, бледнокожих пассажиров весело беседовали, радуясь возвращению на родину. Неуловимо, на уровне подспудных ощущений, чувствовалось веяние иной культуры – через жесты, взгляды, мимику…
Стоило махине подняться, как наступил дикий холод, и пассажиры разбежались по каютам, пытаясь согреться под толстыми одеялами. Шиа дрожала, обнявшись с побледневшей Рогеаль. Казалось, таких холодов на свете просто не бывает! А вот Геасфель переносила воздушные тяготы гораздо легче и, поскольку сестёр мучила бессонница, подготавливала их к обычаям Белой империи.
– Это ещё что, зимой морозы бывают ещё сильнее. Но вы привыкнете. – Она ободряюще улыбнулась, отхлёбывая горячий чай. Шиа уже знала, что у нордов это распространённый напиток, точно так же, как и нектар у островных эльфов. – Давайте-ка я вам лучше расскажу про систему титулов. У нас, эльфов, её отменили более века назад, а в Белой империи она до сих пор сохраняется. И чтобы не попасть впросак во время беседы, важно знать, как к кому обращаться. Издревле, не считая императора, каждый дворянин обладает одним из трёх титулов: князь, граф или барон. Титул передаётся по наследству всем сыновьям и дочерям без понижения их статуса. При этом баронами в настоящее время жалуют, как правило, иностранцев или коммерсантов. А обращаться к каждому представителю надлежит следующим образом: к князю – Ваша Светлость, к графу – Ваше Сиятельство, к барону – Ваше Благородие. Для обычных горожан достаточно господина или госпожи…
Когда полёт наконец завершился, сёстры сошли на землю совершенно измотанными, без прежнего оптимизма. И это была ещё не столица, а лишь один из пограничных городов Белой империи. Далее последовала бессонная ночь и очередь к порталу – благо, Геасфель как члену дипломатической миссии были выделены средства на дорогое удовольствие. Когда они прибыли в столицу, оставалось лишь добраться до законного ночлега. Заранее заказанный консульством экипаж ожидал их недалеко от арки портала, но к тому времени, когда отупевшие от усталости сёстры ступили в освещённый холл гостиницы, уже светало. Притихшая позади столица казалась нагромождением неясных теней. Ни у кого не было сил осматривать комнаты, и сёстры повалились на кровати, предпочитая долгожданный сон прочим восторгам.
Очнулась Шиа – только так можно было описать состояние усталого забытья – глубоко за полдень, в сумраке плотно задёрнутых штор. И теперь она рассмотрела небольшую комнату со светлыми однотонными обоями, длинным письменным столом, парой стульев и тарелкой, на которой для гостей в честь приезда лежали яблоки. Чисто, пусто, непривычно… Стены украшала пара небольших картин в рамках.
– Ну и мазня, – поймав её взгляд, кивнула вышедшая из ванны Рогеаль. – Яблоки, правда, ничего… надо купить апельсинов.
– Нарисуй и предложи им своё, заодно заработаешь, – ехидно предложила Шиа, вылезая из-под одеяла. Оно было лёгкое и плотное на ощупь, однотонного серого цвета.
Щурясь, эльфийка потянулась к тонкой полоске света между стеной и занавесью: гостиница стояла на широкой улице, мощённой булыжником. Напротив располагался шестиэтажный дом, в нижних этажах которого виднелись вывески заведений, вроде мебельного магазина или ателье. Прохожих она заметила немного: то ли из-за того, что был будний день, то ли район находился на отшибе.
Масса облаков – первое, что поразило Шиа: в Островной империи небо всегда было ослепительно чистым, а редкие перистые росчерки очень быстро растворялись в безбрежной голубизне. Здесь же над домами клубились прекрасные белоснежные исполины, от которых захватывало дух. Затем эльфийка опустила взгляд, с любопытством изучая одежду горожан. Вот бы удивить Аурелия, нарядившись по здешней моде! Чем больше Шиа рассматривала незнакомый мир, тем больше тот её завораживал. Каркающая мелодия речи, чудны́е указатели на чужом языке и манящие извилины улиц, другая форма фонарей, оконных рам, дверей, бордюров – всё то, что так привычно обрамляет нашу повседневную жизнь, здесь было иным и непохожим, опьяняя воображение. Шиа вдруг почувствовала себя самым счастливым существом на свете.
– Идём на разведку! – воодушевлённо объявила она.
Геасфель уже уехала на работу в посольство, так что изучать окрестности сёстрам предстояло самостоятельно. Их скромный отель оказался весьма оригинален. Узкий жёлтый фасад, украшенный декоративными колоннами, был зажат между двумя угрюмыми зданиями, грозящими раздавить его. Рогеаль долго качала головой, поражаясь такой гротескной несоразмерности.
Вскоре сёстры убедились, что архитектура – это то, что отличает Островную и Белую империю в первую очередь. Здесь повсюду был камень: дымчато-серый гранит и кремовый мрамор, гладкий, точно масло, известняк и рельефный доломит. Деревья и кустарники высадили вдоль бульваров ровными рядами, и там, где дозволялось, глаз радовал лоскуток газона или клумб. В отличие от эльфийского лабиринта, центральные проспекты рассекали пространство с прямотой полёта стрелы, обеспечивая простор и море света.
Шиа на фоне обострённых чувств всё казалось чрезмерно ярким, привлекающим внимание. Она подбегала к каждому указателю или витрине и тут же устремлялась куда-то ещё.
– Ну как тебе здесь? – спросила она, выдохшись, у Рогеаль, которая тоже созерцала город, но в иной, неспешной манере.