Мария Татар – Тысячеликая героиня: Женский архетип в мифологии и литературе (страница 58)
У берегов острова амазонок падает самолет капитана Стивена Тревора, американского офицера. Афродита призывает амазонок помочь капитану Тревору вернуться на родину, чтобы он и его новые союзники «помогли в борьбе с силами ненависти и жестокости». К ней присоединяется Афина, которая велит отправить за океан «сильнейшую и мудрейшую из амазонок – лучшую из ваших чудо-женщин!». И тогда в Америку – «последний оплот демократии и женского равноправия» – на защиту «свободы» отправляется дочь Ипполиты Диана, принцесса амазонок. В кои-то веки спасать мир выпадает не Супермену, а Чудо-женщине.
Приземлившись на невидимом самолете в Америке, Диана первым делом отвозит капитана Тревора в военный госпиталь. Позже они вновь встретятся в главном штабе Разведывательного управления армии США. Туда принцесса устраивается под именем Дианы Принс (что вполне логично) и под личиной секретарши в очках и с пучком на затылке: чопорной, благопристойной, профессиональной, всегда готовой записывать за руководством его распоряжения. (Правда, она едва не раскрывает себя, когда начинает по привычке писать греческими буквами.) Превратившись в рисованную версию женщины-трикстера, Чудо-женщина берет на себя миссию: нести в мир справедливость. И часть ее стратегического плана – скрыться под вымышленным именем и найти для себя профессию, так или иначе связанную с умением писать (пусть даже в форме стенографирования чужой речи). Но Диана способна не только на драки с бандитами и бешеные автомобильные погони: она может быть и заботливой сиделкой, и, конечно, безупречной секретаршей («Диана печатает со скоростью молнии!»). Чудо-женщина была прекрасна во всех своих проявлениях – и этим она нанесла сокрушительный удар по гендерным стереотипам, совершив переворот, который был просто невероятен для ее времени, да и в наши дни остался пока не до конца осмысленным.
Чудо-женщина борется со злом и несправедливостью на всех уровнях и в любой форме: она организует забастовки, бойкотирует товары и возглавляет политические акции. Она пресекает бессовестные спекуляции молочного концерна, который поднимал цену на свою продукцию, из-за чего дети голодали. Она становится профсоюзным активистом и добивается, чтобы низкооплачиваемым работникам универмагов Bullfinch в два раза повысили зарплату. «Что за бред! – возмутился однажды Стив Тревор в приступе мизогинии. – Почему эта красотка вечно лезет на рожон? Если бы она была моей женой, она бы сейчас дома готовила ужин».
«Чудо-женщина» (2017)
В 1942 г. Марстон писал – пусть в несколько старомодной для нас манере, но все же ярко и убедительно – о необходимости предоставить женщинам возможности «для самовыражения в каком-либо конструктивном направлении: для работы – не дома у плиты или со шваброй в руках, а вне его и отдельно от него, в мире мужчин и важных вопросов»{351}. То, что две любимые женщины Марстона (одна из них – его официальная жена) были суфражистками, многое говорит об истоках Чудо-женщины. Его жена, Сэди Элизабет Холлоуэй, и его «любовница» Олив Бирн (племянница Маргарет Сэнгер, одной из ведущих фигур в движении за права женщин) выступали за контроль над рождаемостью и были феминистками задолго до того, как в 1970-е гг. слово «феминизм» стало ругательным. Марстон и сам входил в ряды «суфов», когда учился в Гарвард-колледже. Вероятнее всего, в Гарварде он ходил на вдохновенные лекции Флоренс Келли – общественного и политического реформатора, которая боролась против потогонных фабрик и за восьмичасовой рабочий день, а также требовала установить минимальную оплату труда. Не исключено, что он слушал и выступления Эммелин Панкхёрст, возглавлявшей движение суфражисток в Великобритании: ее стараниями женщины получили право голоса.
Франшиза «Чудо-женщина» была, в представлении Марстона, идеальным способом использовать культурное влияние «самого популярного духовного витамина» Америки (то есть комиксов) для распространения его теорий о силе не только любви, но и справедливости. Именно любовь к справедливости – стремление покарать виновных и «все исправить» – делает Чудо-женщину такой мощной фигурой в пантеоне супергероев. Как замечает биограф Марстона Джилл Лепор, Чудо-женщина – самая популярная из всех супергероинь, пережившая и многих супергероев-мужчин: «У нее были золотые браслеты, и она могла останавливать ими пули. У нее было волшебное лассо – с его помощью она могла заставить кого угодно говорить правду. … Она поклонялась богиням-женщинам и поминала женские имена в проклятьях. "Великая Гера!" – восклицала она. "Сапфо скорбящая!" – так звучало ее ругательство. Ей суждено было стать самой сильной, умной, отважной женщиной в мире»{352}.
Герои комиксов существуют в среде, которая очень напоминает фольклор: она улавливает пульс современной культуры и отражает бессознательные фантазии и страхи общества. Комиксы с их ураганной энергией и театральными страстями всегда построены на эпичном столкновении добра и зла, героев и злодеев, добродетели и порока. Именно супергероям приходится спасать, лечить и восстанавливать все, что было испорчено или разрушено. У детей редко есть возможность насладиться и приключениями, и высокой драмой одновременно, но комиксы могут обеспечить им это волнующее удовольствие и, как утверждают психологи, усматривающие в комиксах особую ценность, испытать катарсис, разрядку – безопасным образом выплеснуть наружу страсти, которые в противном случае могли бы принять нежелательные формы{353}.
Но с этим были согласны не все. 8 мая 1940 г. Стерлинг Норт, литературный редактор
Издание
Ведущие комикс-издательства быстро отреагировали на растущую моральную панику по поводу рисованных персонажей и сработали на опережение: была создана Ассоциация американских журналов комиксов (CMAA), и экспертный совет выпустил специальный «кодекс комиксов» – собрание инструкций, как писателям и художникам подчистить свои творения. Был составлен длинный список запретов, среди которых значилось: «Ни в коем случае нельзя показывать гроб, тем более с трупом внутри», «Никакой крови или окровавленных клинков», «Никаких скелетов и черепов», «Нельзя никого сжигать заживо». Персонажам запретили браниться, а художники больше не имели права отрубать им конечности. Но у Уильяма Марстона был более позитивный подход. Он утверждал, что Супермен и Чудо-женщина всего лишь стремятся к двум величайшим общенациональным целям: «добиться несокрушимой государственной мощи» и «использовать эту обретенную мощь для защиты невинных, миролюбивых людей от жестокого, разрушительного зла»{356}. Во многих смыслах Чудо-женщина была его тайным вкладом во Вторую мировую войну.
Когда продажи комиксов поднялись до небес, издатели решили подхлестнуть интерес читательской базы двумя опросами. Первый предлагал читателям выбрать из шести супергероев того, кто должен стать членом Общества справедливости. Чудо-женщина выиграла этот опрос 1942 г. (опередив пятерых персонажей мужского пола), а также стала триумфатором и второго опроса, в котором читателям предлагалось определить: «Стоит ли включать Чудо-женщину – учитывая, что она женщина, – в ряды Общества справедливости?» Издатель был крайне удивлен: публика с огромным энтузиазмом восприняла это, по его словам, «вторжение женщины в прежде исключительно мужскую сферу»{357}. Стоит ли удивляться, что Чудо-женщину, которая борется за демократию, справедливость и равенство и совершает сверхчеловеческие деяния, называют секретарем Общества? Она записывает слова
Глава 6
Двойная нагрузка