Мария Татар – Тысячеликая героиня: Женский архетип в мифологии и литературе (страница 53)

Так почему же Нэнси Дрю изгнали из библиотек? Я прекрасно помню, что в свое время мне не удалось отыскать ее на плотно заставленных полках местной библиотеки пригорода Чикаго, где прошло мое детство. Когда же я решила, что истории о Нэнси понадобятся мне для работы над этой книгой, мне пришлось украдкой перечитывать их в гарвардской библиотеке Ламонта, в зале имени Г. В. Фарнсворта, где хранится коллекция произведений для «факультативного чтения» (как гласит табличка на стене зала, то, что стоит на полках, не претендует на звание «лучших образцов литературы»). Это место для любопытствующих, «где можно с удовольствием посидеть часок». В системе Нью-Йоркской публичной библиотеки книги о Нэнси Дрю не числились до середины 1970-х гг. Их считали «бесполезными, низкопробными, скандальными, дрянными и вредными» – словом, угрозой «хорошей литературе», по определению одного канадского библиотекаря. При надлежащем контроле за фондами «этот мусор должен отправляться в топку, где ему и место»{302}. Как и книжки о братьях Харди (их обвиняли в том, что они воздействуют на мозг мальчика «так же губительно, как спиртное на мозг мужчины»), серию о Нэнси Дрю, по мнению критиков, «не писали, а клепали»{303}. «Вот бы наклеить на каждую такую книжку ярлычок: "Взрывоопасно! Вышибет вашему сыну мозги"», – ворчал главный библиотекарь бойскаутов{304}. Описания серий для девочек и мальчиков изобилуют также «ядовитыми» метафорами: «Чтение этой отравляющей литературы во многом поспособствовало распущенности нравов и презрению к общественным нормам, в которых мы виним подрастающее поколение»{305}.

Обвинения в «дурновкусии» и опасения взрослых по поводу качества книг о приключениях Нэнси Дрю нисколько не уменьшали притягательность этой героини для читателей-подростков. Она восхищала их своим авантюрным духом и вдохновляла добротой и отвагой. Вот одно из наиболее четко сформулированных критических замечаний: эта серия, по мнению рецензента, превозносила персонажей, нарушающих «традиции и устои, которые необходимы обществу, если оно действительно стремится к высочайшим целям»{306}. Не поспоришь: многие юные читатели согласятся, что Нэнси, взявшись за работу детектива, тут же обрела свободу действий, которая позволила ей стать независимой от взрослых. В повестях вроде «Нэнси Дрю и тайна "Сиреневой гостиницы"» Карсон Дрю, к примеру, на удивление сдержанно реагирует на все многочисленные опасные приключения дочери, даже если они грозили ей гибелью. В отличие от родителей или опекунов в реальной жизни, вымышленные взрослые в окружении вымышленной Нэнси не слишком-то тревожатся по поводу ее безопасности и никак не ограничивают ее свободу.

Многие критики пытались разгадать загадку очарования и харизмы Нэнси Дрю, которыми она околдовывает как других обитателей своего родного Ривер Хайтс, так и читателей. Многое объясняется ее синим родстером, а также физической выносливостью и привлекательной внешностью. Нэнси способна поменять колеса в грозу или починить в темноте моторную лодку – ей любая физическая нагрузка нипочем. «Трем таким способным, сильным и умным девушкам, как мы, не нужна ничья помощь», – говорит она своим подружкам в повести «Тайна дневника»{307}. «Необычайно хорошенькая» Нэнси с «белой» кожей, «приветливым взглядом голубых глаз» и «золотыми вьющимися волосами» покоряет всех, кто встречается на ее пути{308}. Но все эти качества меркнут в сравнении с одной способностью Нэнси – той самой способностью, которую Эдгар Аллан По, автор, вероятно, первого детектива в американской литературе, «Убийство на улице Морг», называл ratiocination («рациоцинация», или «логическое рассуждение»). В самой первой книге серии Нэнси осматривает «хаос», который ее окружает, и мысленно ищет всему этому «объяснение». «Что бы это значило?» – спрашивает она себя{309}. Даже в самых экстремальных обстоятельствах – как, например, когда ее заперли в шкафу заброшенного дома, чтобы она там задыхалась и умирала от голода, – Нэнси сохраняет способность рассуждать и хладнокровие. «Я только попусту трачу силы. Надо попытаться мыслить логически», – говорит она себе в повести «Нэнси Дрю и тайна старых часов»{310}.

Разгадывать тайны, выяснять правду, искать смысл – всем этим мы занимаемся, когда читаем. Детективные расследования Нэнси отражают, отображают и воплощают именно то, что делают юные читатели «Тайны старых часов» или «Потайной лестницы». Дети, держа книгу в руках, разгадывают загадки и решают головоломки вместе с Нэнси. Кроме того, истории о Нэнси Дрю представляют собой сжатую аллегорию утраты и обретения, возвращения ценного объекта достойному человеку и наказания недостойного. Как и в пьесах моралите, весь сюжет здесь часто разворачивается вокруг единственного «утраченного» объекта – украденной ценности, которую возвращают законному владельцу. И во Вселенной восстанавливается гармония.

Вопросы права собственности и законности – довольно ожидаемая тема для серии книг, написанной литературными рабами издательского синдиката{311}. Любопытно, что серию о Нэнси Дрю представил читающей публике предприниматель-мужчина, который поручал написание отдельных книг авторам-женщинам. Эдвард Стрейтмейер, безусловный мастер книжных серий, был выходцем из семьи немецких эмигрантов и вырос в Нью-Джерси. Он работал в табачной лавке отца, а в подвале оборудовал собственную типографию, где начал печатать рассказы с названиями вроде «Приключения разносчика газет». Так и началась его карьера издателя: довольно быстро он опубликовал свыше 1300 историй – вестернов и прочих книжных серий.

Звездный час Стрейтмейера настал тогда, когда один из самых плодовитых американских авторов конца XIX в. Хорейшо Элджер из-за плохого самочувствия («в состоянии нервного срыва», по собственным словам писателя) попросил его дописать два рассказа. После смерти Элджера в 1899 г. Стрейтмейер «дописал» еще 11 его книг, параллельно сочиняя собственные истории о братьях Ровер – серию, которая имела феноменальный коммерческий успех.

К 1900 г. Стрейтмейер стал посвящать сочинительству меньше времени, но дело было не в творческом кризисе: он занялся поиском новых авторов для своей организации, впоследствии известной как «Стрейтмейерский синдикат» (Stratemeyer Syndicate). Он сам находил издателей и авторов, разрабатывал концепцию книжной серии с издательством, придумывал персонажей и основной сюжет, а потом поручал дальнейшую работу нанятым литературным неграм. С 1905 по 1985 г. синдикат выпустил ряд литературных франшиз и множество отдельных изданий – всего более 1000 книг.

Хотя серия о Нэнси Дрю – самодостаточной героине с поразительными и разнообразными умениями – показывает читателю индивидуальный героизм протагонистки, зачастую ее приключения происходят на фоне конфликта между подлинностью и мошенничеством: в книгах о Нэнси присутствует целая череда двойников, подражателей и самозванцев{312}. Двойное авторство – публичное лицо серии (вымышленная Кэролайн Кин, за которой стоял Эдвард Стрейтмейер) и автор-«призрак» (Милдред Вирт Бенсон) – подразумевало внутреннее соперничество, и оно отразилось в самих книгах, где героиня постоянно охотится за ворами и мошенниками, присвоившими себе чужую собственность. В «Тайне старых часов», например, мошенники используют поддельное завещание, а Нэнси находит подлинный документ и добивается, чтобы наследство досталось тем, кому положено. А в «Тайне лесного домика» самозванца отправляют в тюрьму, а собственность также достается истинному наследнику.

Возможно ли, что Милдред Вирт Бенсон каким-то образом вписала в книги серии недовольство литературным рабством и собственным статусом? Что, если ее Нэнси именно поэтому так часто срывает маски, находит подлинные документы и делает тайное явным? Сама Бенсон была первой женщиной, получившей в Айовском университете диплом журналиста. Она была чемпионкой по плаванию, играла в гольф и умела управлять самолетом (причем научилась это делать в 60 лет), а еще вела колонку в газете и писала книги – в том числе опубликованные и под ее собственным именем{313}. Кроме того, она живо интересовалась археологией доколумбового периода, что в очередной раз подтверждает: сочинение детективов и поиск ответов на загадки прошлого нередко удивительным образом сопутствуют друг другу.

Нет, Бенсон не слишком-то пеклась об авторских правах на книги про Нэнси Дрю – она ощущала себя скорее наемной сотрудницей: «Я не анализировала их, – пишет она о сюжетах, которые ей поручали. – Воспринимала это все просто как работу. Что-то мне нравилось, что-то не нравилось. Но я зарабатывала этим на жизнь… Был год, когда я написала 13 полноценных книг – и это притом что у меня параллельно была еще одна работа»{314}. Поскольку придумывал сюжеты Стрейтмейер, его влияние также нельзя не учитывать: возможно, в историях, которые так часто строились вокруг темы мошенничества, отразилось его неосознанное чувство вины или стыда. В книгах о Нэнси Дрю нужно раскрывать не одно, а сразу два дела: первое – это заявленное преступление, хищение или мошенничество, за которое берется юная сыщица (и заодно с ней ее читатели), а второе – это дело об авторстве и поиск ответа на вопрос, кто же придумал приключения Нэнси Дрю и все чудеса ее мира. Сочиняя детективы, Милдред Вирт Бенсон, осознанно или нет, вписала историю об утрате авторства в серию книг, опубликованных под именем Кэролайн Кин и придуманных Эдвардом Стрейтмейером – главой литературного синдиката, мужчиной, который скрывался за женским псевдонимом.