Мария Суворова – А птицы поют на берегах Смородины (страница 15)

– Что случилось тогда? – Напрямую спросила девушка Кощея, надеясь, что тот, в отличии от сестры, расскажет.

Кощей опустил голову и не знал, стоит ли отвечать: раз Любава до сих не поведала, то может ли сделать это он? Но сейчас пред ним была Мстислава, как Кощей будет скрывать что-либо от возлюбленной?

– Любава увидела, как того мужика убили. – Тихо проговорил парень, будто надеялся, что Мстислава не услышит его и забудет о своём вопросе. Но Мстислава услышала.

Глаза девушки расширились, она остановилась, забыв, как дышать. Теперь ей ясно, что с сестрой. Мстислава потирала руки от волнения и некоторой радости от того, что после чудовищности нечисти, Любава перестанет якшаться с ней, кроме Кощея и Бабы-Яги.

Друзья продолжили свою прогулку. Девушка болтала и болтала, а Кощей не смел прерывать девушку, лишь изредка вставляя своё слово. Пройдя пару вёрст вдоль леса, Кощей рухнул на траву от усталости. Мстислава присела рядом. День близился к вечеру и небо озарилось закатом.

Свет солнца выкрасил бледную кожу Кощея в алый. Мстислава засмотрелась на красивое лицо друга и решила, что ей стоит его поцеловать – так он был красив.

Она приблизилась к нему, но тело её остановилось, противостоя девушке. Ей взбрела в голову мысль об их поцелуе с Кощеем, и Мстиславе стало противно. Девушка удивилась сама себе: как можно противиться любимому?

Только если он и не любимый вовсе. Кощей был ей хорошим другом, даже братом, но любимым… Он ей не был, потому она и не смеет его целовать.

Словно камнем в её голове раскололи глиняный горшок, что держал за своими стенками душу Мстиславы. И теперь она освободилась. Девушка не могла поверить. Это было неправильно, она должна любить, она должна быть женой… Но она никогда этого не желала. И впредь желать не намерена.

– Беда! Беда! – Раздалось над головами Мстислава и Кощея. В небе летал взволнованный ворон.

Любава и Всеволод гуляли по берегу реки. Девушка улыбалась, не желая показывать свою печаль возлюбленному. Как только Мстислава ускакала к Кощею, Любава вспомнила о своём любимом, которого так давно не видела.

Парень отвёл Любаву к берегу, где росла высокая трава, способная скрыть молодых людей. Девушка чувствовала желание Всеволода и была готова.

Алый закат освещал жаркий поцелуй возлюбленных. Любава закрыла глаза, отдаваясь власти Всеволода, его крупным сильным рукам, его прихотям.

– Кар! – Задребезжало в округе.

Вдали взлетела стая ворон. Их крик пронзил голову Любавы мыслями о Кощее. Перед ней был не Всеволод, а Кощей. Любава ужаснулась и отстранилась. Что же с ней приключилась? Как может она думать о другом в такой момент?

Пухлые ручки упирались в грудь парня, не давая приблизиться. Всеволод ласково притягивал Любаву к себе, но девушка сжалась всем телом, не поддаваясь нежным уговорам.

Любава не хотела отдаваться Всеволоду. Каждая частичка её тела и души противились. Она была совершенно не готова. Девушка мотала головой. Тихо говорила: «Не надо». Отползала от парня. Прижимала руки ко рту, сдерживая слёзы, что готовы были ручьём пролиться по щекам. Было стыдно перед Всеволодом. Было престранно горько на душе. Любава желала убежать. Желала прильнуть к груди матери и почувствовать на своей голове её тёплые ладони.

Любава привстала, но её грубо схватили за руку, сжимая между крупных сильных пальцев нежную девичью кожу. Любава вскрикнула и рухнула на землю. Подол сарафана оказался на её лице. Девушке стало тяжело дышать. Она барахталась в плотной ткани, пытаясь скинуть её с себя. Белые бёдра сжали чужие руки, удерживая Любаву на земле. Девушка закричала до боли в горле, но её никто не слышал, кроме Всеволода. Стянув подол с головы, Любава увидела перед собой перекошенное в животной жадности со своей добычей лицо Всеволода.

– Пре… – Только и успела произнести Любава, как тут же застонала от невыносимой боли, и слёзы брызнули из глаз. Девушка заверещала. – Прекрати!

Хлёсткий удар вызвал жгучую боль на щеке.

– Баба ты, али нет? Шибко своевольной воспитал тебя батя, раз позволяешь мужику отказывать. Сама меня обольстила, а теперь уходишь? – Любава выпучила глаза, не желая признавать клеветы. – Чего вытаращилась? Аль брешу? Не слыхала разве – сука не захочет, кабель не вскочит? Кабы своим хвостом не вертела, может и девкой приличной осталась, а так сука сукой!

Девушка с ужасом взглянула на своего «возлюбленного». Казалось, его лицо потемнело, напоминая беса, что покинул Навь и явился к людям.

У Любавы закружилась голова: Всеволод двигался внутри неё. Каждый толчок пронзал тело девушки будто стрелой. Любава потянула свои руки, чтобы попытаться оттолкнуть парня, но получила ещё удар, сильнее предыдущего. У девушки помутилось в глазах. Она из последних сил вертелась из стороны в сторону, хотела вырваться, но только получала удары и щипки, что больно выворачивали кожу.

Любава смирилась. Она послушно лежала на траве. По её щекам текли слёзы и падали на песок, словно капли дождя. Девушка не могла смотреть на Всеволода. Её рвало от мерзкого запаха, от крови, что стекала по синим от синяков бёдрам.

Она видела, как бежит к матери, и родительница вбирает дочь в своё тело, защищая от ужасов, что творил Всеволод.

Лицо Любавы осветилось последними лучами солнца, когда Всеволод стал надевать порты, поглядывая на девушку. Она лежала, раскинув ноги. Сарафан был задран до подбородка. Песок под ней свернулся в красные комочки. Лицо – мокрое от слёз.

– Я расскажу тяте… – Дрожащими губами прохрипела Любава. Голос её осип от криков.

Всеволод нахмурил брови. Не думал он, что девка осмелиться рассказать родителю. И тут парень испугался: Ратибор Воронов слишком любил дочерей, и несдобровать было их обидчикам.

Всеволод схватил Любаву за растрёпанную косу и поднял. Удар. Ещё один. Девушка пыталась закрыть лицо от кулаков парня, но тогда Всеволод лишь менял место, куда бил. Спустя несколько ударов Любава уронила голову на грудь. Из носа и рта текла кровь, а глаза были закрыты. Всеволод решил, что забил девушку до смерти.

Он потащил покалеченное тело за косу к реке и выбросил в холодную воду, как мешок. Тело подхватило течение и унесло в глубину Дремучего леса, а Всеволод отправился к поселению.

***

Когда тело Любавы пересекло границу Леса, русалки насторожились, почувствовав тепло в речном потоке. Утопленницы направились к источнику тепла и увидели израненное молодую девушку. Они вытащили её на берег и узнали в несчастной близкую подругу.

– Любомудра! – Закричали русалки. Они вертелись вокруг Любавы и причитали. Нежно гладили сырые волосы девушки и шептали Любаве ласковые слова, уговаривая её проснуться.

Из воды выплыла Хозяйка реки и приказала поднести Любаву к ней, что русалки всей гурьбой и сделали. Любомудра провела своими когтистыми пальцами по груди девушки и ахнула: внутри девушки было много воды.

Любомудра наклонилась к сырому лицу и впилась в синие губы Любавы, всасывая в себя речную воду. Русалка отстранилась от девушки и нежно погладила её лоб. Любава начала откашливать из себя остатки воды, и румянец начал медленно красить девичьи щёки. Любомудра положила голову девушки на свой согнутый хвост и посмотрела в небо, будто знала, что на них устремлён чей-то взгляд.

Баба-Яга всполошилась, когда из волшебного блюдца на неё глядела жена Водяного, глядела с осуждением, мол, почто медлишь? Старуха свистнула, и к ней на плечо тут же сел ворон Кощея.

– Лети к Кощею, беда с Любавой приключилась!

Ворон встрепенулся и устремился ввысь, искать хозяина. Баба-Яга же схватила мешок с травами и побежала к реке, к Любаве.

Кощей и Мстислава бежали за вороном, будто спасаясь от стаи волков: не останавливались, боясь задержаться. Кощей задыхался от усталости, но продолжал тихо бежать позади Мстиславы. Друзья приблизились к избушке на курьих ножках, а ворон продолжил лететь по направлению к реке.

Мстислава остановилась перед деревьями, и Кощей влетел в её спину.

– Что случилось?

– Я туда не пойду…

Мстислава боялась идти в самую чащу, где хозяйничал Леший, где бегали русалки, где бродила нечисть, желающая тебя убить. Кощей не знал, куда деться. Ни под какими уговорами Мстислава не сунулась бы в лес, особенно прямиком к русалкам – к нечисти. А оставлять девушку одну Кощей не хотел.

Заметив отставших людей, ворон вернулся к хозяину и прокаркал более громко и торопливо:

– Беда! Беда! Любава!

Мстислава остолбенела. Сердце застучало как угорелое, и девушка, глубоко вздохнув, ринулась в чащу, не дожидаясь Кощея. Мстислава бежала так быстро, как была способна. Взгляд помутился от страха за сестру. Ветви царапали взволнованное лицо, кололи глаза. Было больно, но весть о беде, произошедшей с Любавой, причиняла боль сильнее.

Чёрный ворон вылетел из тени деревьев к берегу реки, а за ним выскочила девушка, чьи златые волосы подхватил ветер. Девушка остановилась, и увидела, как её сестра лежала на коленях Бабы-Яги, вся израненная и мокрая до нитки. Мстислава подошла к старухе и упала перед ней на колени.

Баба-Яга втирала сушёные травы в раны Любавы, шептала заговоры, облегчая боль медленно приходящей в сознание девушки. Мстислава склонилась над младшей сестрой, дрожащими руками обхватила её за плечи и обняла, пытаясь закрыть от жестокого мира. По щеке Мстиславы скатилась одинокая слеза, но эта слеза несла в себе безграничную любовь и горечь, что вызывала эта любовь. Девушка покачивалась из стороны в сторону, убаюкивая Любаву, целовала её лоб и сырые волосы, в которых запутались водоросли и песчинки.