Мария Суржевская – Академия (СИ) (страница 65)

— Ты вспоминаешь? — со странной интонацией спросила Аделия. — Ее?..

— Нет, — последовал равнодушный ответ.

Звякнули блюдца. Булькнула вода.

— Подождем до праздника, — твердо произнесла Аделия. — Я надеюсь, все не так плохо. Мы могли ошибаться тогда, Аодхэн, мы были так молоды. И можем ошибаться сейчас. Подождем. Кстати, Мариус Вандерфилд потребовал, чтобы совет академии разрешил его сыну тренировать аспида. Очень настойчиво потребовал. Пришлось сослаться на устав.

— Надо было просто послать его в задницу, — угрюмо протянул Аодхэн, и я чуть не прыснула. Оказывается, наш строгий преподаватель умеет ругаться! — Мариусу плевать на сына. И он не понимает, что Эш погибнет, если снова сунется к аспиду. У парня просто не хватит сил сдержать эту тварь.

— Но парень тоже требует это разрешение. И боюсь, тренируется самостоятельно в питомнике. И еще эти состязания!

— Разрушителям надо выпускать пар, Аделия. Пусть лучше так, чем они разнесут ВСА.

— Конечно. К тому же, это вполне устраивает тебя, ведь так? Их состязания вполне можно считать ещё одним уроком, весьма действенным. Но аспид, Аодхэн. Эш настаивает. И я не знаю, как его удержать!

— Ты не сможешь удержать Эша. Он — Вандерфилд, — с непонятой интонацией произнес Аодхэн.

— К сожалению, ты снова прав, мой друг, — вздохнула ректор.

За дверью повисла тишина, нарушаемая звяканьем чашек и бульканьем чая. Я сделала осторожный шажок в сторону.

— Аделия, когда ты перестанешь прятаться за этой жуткой носатой иллюзией? И передай мне джем.

— Кто бы говорил, — с грустным смешком отозвалась женщина. — Никогда, мой друг. Быть красивой и молодой чароодаренной женщиной в нашем мире слишком опасно. Так что пусть будет так. Меня терпят на посту ректора лишь пока я изображаю ворону, сам знаешь. Впрочем, я давно готова уступить это место тебе, Аодхэн.

— Не выйдет, — весело усмехнулся мужчина. — Министерство никогда не одобрит мое руководство. И это ты тоже знаешь, ненаглядная Аделия.

Мужчина тихо рассмеялся, словно в сказанном было что-то забавное.

А я подумала, что пора бежать. Не оглядываясь. Если меня тут застанут…

Словно почувствовав, разрушитель спросил:

— Ты давно обновляла заклинание непроницаемости? Мне показалось…

— На днях. Но зачем спрашиваешь, ты ведь видишь — оно на месте.

— Да, конечно. Вижу…

Я тихонько отлепилась от стены и почти не дыша поползла в сторону лестницы. А за ней уже припустила, что было мочи. Но что я сейчас услышала? О чем говорили в ночи эти двое? Что грозит Эшу?

К сожалению, ответов не было.

Миновав галерею, пару поворотов и слетев на этаж вниз, я выдохнула и села на ступеньку, раздумывая. Однако… Похоже, за плечом женщины-вороны тенью стоит профессор разрушения. И возможно, именно он принимает в академии основные решения. Подслушанный разговор оставил внутри ощущение непонимания и страха. Что скрывают эти двое? Что случилось с Эшем? И о какой девушке говорила ректор?

Поначалу я подумала, что речь об Алиссии. Но упоминание Альшера Вельвета заставило сомневаться. Неужели, говорили… обо мне? Нет, глупости. Я и Вандерфилд в одном предложении — смешно ведь. Но червячок сомнения и беспокойства продолжил точить меня.

Ведь и со мной что-то происходит. Что-то странное. Мои чары, откуда они? Аодхэн упомянул динамический потенциал, он видит его во мне? Но почему ничего не говорит? Что за тайны?

И что такое это загадочное lаstfаtа? Почему самые сильные заклинатели ВСА говорят о нем с испугом?

Я подперла подбородок кулаком, копаясь в памяти и выуживая слова мертвого языка. Lаst… fаtа… Если разделить на составляющие и перевести… То получится — копье судьбы. Или карающее копье. Или возмездие. Или… начало и конец. Разрушение и создание.

Проблема в том, что многие слова в чароите имеют несколько значений. Какие именно имелись в виду?

И почему мне так не нравится то, что я услышала?

Боги. Во что я вляпалась?

Шуршание под ступенькой отвлекло от размышлений. Неужели крыса? Но из-за перил показался вовсе не серый наглый зверек, а белая длинная морда!

Я застыла, боясь спугнуть зеленоглазое нечто. Существо неуверенно втянуло носом воздух, чихнуло. Бочком выползло из-за ступенек, не спуская с меня настороженного взгляда. Я медленно протянула ладонь.

— Иди ко мне, не бойся, — заворковала я, исступленно припоминая заклинания разрушения. Так, там ударение на первый слог или второй? От всех этих ночных прогулок ум за разум заходит!

Зверь плавно двинулся на голос, и я изумленно моргнула, поняв, что его белесое тело порой становится совершенно прозрачным. Так вот почему его так трудно обнаружить. Он умеет становиться невидимым!

— Иди сюда, иди… — приманивала я. Мягко ступая, зверек подкрался, стукнул об пол хвостом. И я вскрикнула: — Intеritum!

Но за мгновение до заклинания, словно почуяв опасность, белесое нечто метнулось в сторону и исчезло. А пока я вертела головой, возникло возле моей ноги и укусило!

— Ай! — я подпрыгнула от вполне ощутимой и реальной боли. — Вот же гаденыш!

Потерла прокушенную лодыжку. Похоже, я снова потерпела неудачу. И где теперь искать эту кусачую зверюгу? Надеюсь, она хотя бы не заразная, и я не покроюсь чешуей!

— Вот же гадость! — вслух пожаловалась я. Откуда-то из темноты углов донеслось рассерженное шипение, и все стихло.

А я поковыляла к своему крылу. Пока я носилась по академии, ночь закончилась.

Глава 28

Но попасть в свою спальню я не смогла. Стоило свернуть за лестницей, как мое плечо сжала крепкая рука, разворачивая.

— Где ты была?

Я ошарашено уставилась в лицо Вандерфилда. Спокойное, даже слишком. Как маска, под которой бушует ураган эмоций. Ладонь Эш убрал, но продолжил сверлить меня взглядом.

— Ты оглохла? — вкрадчиво произнес он. — Я задал вопрос.

— Не понимаю, почему должна на него отвечать, — буркнула я.

— Ты среди ночи ушла из своей комнаты. Куда отправилась?

— Не твое дело.

Даже если бы я очень хотела рассказать о своей прогулке, то тон аристократишки мигом отбил такое желание.

Вандерфилд прищурился, заложил руки за спину.

— Где. Ты. Была.

— Гуляла.

— В темноте по коридорам? — хмыкнул он.

— Да. У меня… бессонница, может.

— С чего бы это, интересно, — прошипел он. В коридоре появились зевающие студенты, кто-то уставился на нас с любопытством. Эш сделал от меня шаг назад. Я насмешливо фыркнула.

Вандерфилд собрался что-то сказать, но тут из-за угла вырулил бесцеремонный Эрик.

— Эй, Котловина, вот ты где. Хорошо, что перехватил до уроков, ты мне срочно нужна!

— Уже иду, — сказала я, ежась от равнодушно-застывшего лица Эша. И его потемневших глаз.

Не прощаясь, белобрысый гад развернулся и ушел. Эрик, ничего не подозревая, принялся тараторить что-то о новом докладе, я молчала, плохо понимая его слова. И лишь на словах про оплату встрепенулась. Хотя деньги ведь теперь есть… можно обойтись и без вынужденных подработок!

— Ты меня слушаешь, Котловина? Доклад нужен через неделю.

— Угу, — буркнула я. — Давай потом поговорим, ладно? Я пока не позавтракаю, совсем ничего не понимаю. Потом!

Сбежала от рыжего и в столовую вошла с опаской. Но никого из неприкосновенных там не было.

За своими переживаниями я совсем упустила из вида Томаса. Последнее время у нас не было времени на разговор. И еще он перестал ходить на материализацию. И если поначалу я объясняла это нежеланием светить фингалы перед Тензией, то вскоре засомневалась. А на мой вопрос Грейс удивленно подняла брови.

— Ты не знаешь? Грин перешел к другому преподавателю. У нее по материализации отлично, пора дальше двигаться.

— К другому? — изумилась я. Хотя, что тут странного, Томас не может вечно торчать в мастерской и притворяться неумехой. Но почему он мне ничего не сказал?