Национальное государство в форме автономии удмурты получили в 1920 году после принятия ВЦИКом Декрета об образовании Вотской автономной области. Как и во многих подобных случаях, складывание государственности у удмуртов было весьма неоднозначным процессом, что вовсе не умаляет самого факта появления такого государства. В 1932 году в названии автономной области вместо «Вотская» в качестве официального стал использоваться этникон «Удмуртская», а в 1934 году автономная область была преобразована в УАССР – Удмуртскую Автономную Советскую Социалистическую Республику, каковой она пробыла до 1991 года. В соответствии с Конституцией Удмуртской Республики, принятой в 1994 году, «Удмуртия – государство в составе Российской Федерации, исторически утвердившееся на основе осуществления удмуртской нацией и народом Удмуртии своего неотъемлемого права на самоопределение… Наименования Удмуртская Республика и Удмуртия – равнозначны».
Северная удмуртка. Фотопортрет.
МБУК «Глазовский краеведческий музей»
Как в исторической ретроспективе, так и сейчас удмурты не самый крупный по численности этнос не только в мире, но и среди народов России. Однако в списке современных финно-угров России удмурты остаются вторым по численности народом [см., напр.: Логинова, Жулина, 2011: 76]. Используя статистические данные и простые математические приемы, несложно подсчитать, что доля удмуртов, проживающих в пределах собственной республики, стабильно равнялась или превышала 70%. Общая численность этноса в течение последнего полувека, как видно, снижалась, но снижение не имело при этом резких скачков: этому есть свои причины, они имеют разный характер, однако их выяснение не входит в задачи ни автора, ни читателя этой книги.
Динамика численности удмуртов в последней четверти XX – первой четверти XXI века (по данным Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Удмуртской Республике)
Структура удмуртского этноса весьма неоднородна. В структуре современных удмуртов можно проследить остатки многочисленных подразделений разного исторического порядка.
Это компоненты, восходящие, видимо, к древнейшим эндогамным группам – ватка́ и калме́з, расселенным в бассейнах рек Вятка и Кильмезь, а также к экзогамным объединениям – воршудам, феномен которых является предметом постоянного интереса этнографов, лингвистов, фольклористов. Достаточно рано удмурты оказались разделены на северных и южных, что было связано с воздействием разных исторических факторов. Так, северная, вятско-чепецкая группа рано оказалась под влиянием русской культуры и Московского государства, а южная, наоборот, попала в зону притяжения тюркских культур и государств – Булгарии, Казанского ханства. Это определило их культурное своеобразие, проявляющееся в диалектах, обрядах, элементах материальной культуры, например в традиционных костюмных комплексах. Северные удмурты более лаконичны и даже скупы в своей цветовой гамме и в миропонимании: красный цвет крови, жизни и солнца в тканых полосках рубах идеально гармонирует с белым холстом и черной каймой вышивки, отделяющей жизнь от смерти, небо от земли, которая только кажется грязной, на самом деле воплощая идею сакральной чистоты.
Одежда южных удмуртов полихромна и плотно насыщена яркими желтыми, зелеными и даже кислотно-розовыми пятнами. Иногда в расположении цветов на тканых фартуках и вышитых рукавах рубах теряешь ритм, но он находится, как только представишь себе, что этот кусок полотна лишь «вырезан» из какого-то более длинного ряда.
Этноним удмурт до сих пор не имеет в науке однозначно принятой этимологии и семантики. В современном звучании этноним относят к категории самоназваний – эндоэтнонимов. В его составе выделяют две основы: уд и мурт. Основа мурт имеет, очевидно, индоиранское происхождение и относится к заимствованиям середины I тыс. до н. э., когда лесная зона Восточной Европы находилась под сильным влиянием ираноязычных культур лесостепной и степной зоны. Не стали исключением в этой системе контактов и пермские племена – предки современных удмуртов и коми. В удмуртском языке слово мурт используется в значении «человек, мужчина» и, по данным лингвистов, имеет аналоги в этнонимах других финно-угорских этносов Поволжья: летописной мери, марийцев и мордвы.
Первая часть этнонима трактуется исследователями по-разному. Долгое время предполагалось, что основа уд восходит к марийскому одо – «всходы, побеги, поросль на лугах» и могла быть приобретением удмуртов в ту эпоху, когда их этническая территория располагалась западнее Вятки и соприкасалась с родственными марийцами. Многие из сторонников этой гипотезы указывают не только на лингвистические данные, но и на замечание Герхарда Фридриха Миллера, который, будучи в составе Великой Северной экспедиции 1733–1743 годов, наблюдая удмуртов, писал, что «сами себя они называют не иначе как Ud-murt, где Ud, которое черемисы [т. е. марийцы] выговаривают как oda, является именем собственным» [Миллер, 1791: 32].
В этом значении получается, что удмурты – «луговые люди». Однако есть серьезные доказательства того факта, что вектор заимствования основы одо был обратным: это не удмуртская адаптация из марийского, а, напротив, марийское заимствование удмуртского самоназвания. Как бы то ни было, но сохранение генетической близости, постоянные контакты формирующихся в Вятско-Ветлужком регионе удмуртской и марийской культур подтверждаются и лингвистами, и археологами. Последние отмечают, что общей базой их этногенеза является ананьинская культурная общность, занимавшая «огромную территорию – от Ветлуги и Суры на западе до Белой и Камы на востоке, вплоть до Вычегды, Печоры и Северной Двины на севере». Противники «лугового» толкования этнонима отмечают, что «ни данные русских источников и марийской этнонимии, ни, наконец, восприятие слова удмурт самими удмуртами не позволяют восстанавливать для самоназвания удмуртов значение луговой человек» [Белых, Напольских, 1994: 280].
Женское платье. Лен, ситец, хлопок, ручная работа.
МБУК «Глазовский краеведческий музей»
Другие возводят основу уд/одо к эпохе тех же иранских заимствований, что и в случае с основой мурт. В этом случае происхождение основы уд/одо возводится к иранской основе *anta – «крайний, окраинный, пограничный». В этом ключе удмурты – «жители пограничья», но с точки зрения брошенной ираноязычными кочевыми культурами степной полосы, а затем усвоенной пермскими племенами лесной зоны. Третьи обращают внимание на генетическое родство основы уд/одо с названием этноплеменного союза северных удмуртов ватка́, живших в бассейне Верхней Вятки и Чепцы. При этом происхождение этнонима ватка́ связывается с удмуртским зоонимом вад – «выдра». Такая трактовка происхождения этнонима предполагает, что удмурт – «человек племени ватка́».
Как и многие другие инородцы Российской империи, удмурты были известны в устной традиции, а также более ранних или, напротив, поздних письменных источниках под другими именами. В случае с экзоэтнонимом вотяк можно небезосновательно предположить, что это русское название удмуртов в разных звучаниях – отяки, вотины, вотяки – образовалось на основе заимствования и имеет общий корень с первым компонентом самоназвания удмуртов. Часть историков, однако, полагает, что это заимствование своим источником имело не удмуртскую, но марийскую культуру и язык. Этноним вотяк использовался как официальное имя этноса в документах XV–XX веков. Интересно, что до XIV века древнерусские летописи, скорее всего, вообще не различают удмуртов и коми-пермяков, называя их одним собирательным именем – пермь, имея в виду жителей *per maa – «заокраинной земли», лежащей на северо-востоке от Новгорода (и Киева). Этот топоним, использовавшийся и как этноним, летописная традиция Древней Руси укоренила в ходе контактов с прибалтийско-финским населением. Впервые слово пермь встречается в сообщении Повести временных лет, которое можно датировать началом XII века: пермь названа среди народов, которые «иже дань дают Руси» [Чагин, 1988: 9]. Первоначально этим именем в летописи называли население вычегодского бассейна – коми-зырян, а территорию именовали Пермью Старой. Но по мере знакомства русских с коренным населением Прикамья – пермяками и удмуртами термин закрепляется и за этими землями, которые получили имя Пермь Великая. Пермь, называемая также Биармия, известна с IX века и европейским хроникам как страна серебра, меха, моржовой кости и других богатств, лежащая где-то на крайнем севере Восточной Европы. Например, в переложении «Истории против язычников» испанского священника Павла Орозия (конец IV – первая половина V века), выполненном в конце IX века англосаксонским королем Альфредом, мы находим историю Оттара, который рассказывает королю о своем плавании от берегов Северной Норвегии в Белое море. Из пересказа Альфреда мы узнаем, что многое поведали ему бьярмийцы как о своей родной земле, так и о близлежащих землях; но он не знал, насколько правдивы эти рассказы, потому что сам этого не видел. Показалось ему, что и финны [саамы], и бьярмийцы говорят почти на одном [и том же] языке. Вскоре он поехал туда не только для того, чтобы увидеть эти края, но и за моржами… [Орозий короля Альфреда].
