Мария Сухова – Метла, хвост и одна влюбленная ведьма (страница 3)

Время будто остановилось. Вера замерла, заворожённо глядя на него. В этот миг всё вокруг потеряло значение — остались только он и она, соединённые невидимой нитью судьбы. Его взгляд, глубокий и проникновенный, словно проникал в самые потаённые уголки её души.

Сердце Веры забилось чаще — она сразу поняла, что перед ней именно он. Что‑то внутри неё откликнулось на его присутствие, будто они были знакомы целую вечность. В его глазах она увидела отражение собственных чувств — удивление, восхищение, зарождающуюся близость.

Не раздумывая, принц мягко взял её за руку. Его прикосновение было крепким, но бережным, словно обещание защиты. Ладони, сильные и нежные одновременно, передали тепло, которое разогнало прохладу воды вокруг и отозвалось теплом где‑то в груди Веры.

Растерявшись, Вера не сопротивлялась, доверяясь этому неожиданному порыву судьбы. Ей казалось, что она знает его всю жизнь, хотя видела впервые. Взгляд его глаз, таких знакомых и одновременно загадочных, будоражил душу. Где она их уже видела? В снах? В мечтах? Или это сама судьба вела её сюда?

Плавно и бесшумно он повёл её внутрь корабля через пробоину в борту. Они скользили между покосившимися переборками, огибая обломки мебели, покрытые водорослями и ракушками. Свет проникал сквозь щели, создавая игру теней и бликов на стенах.

— Тебе нужно срочно выбираться отсюда, — строго произнёс он, но в голосе звучала забота. — Тебя ищут: друзья, спасатели, полиция, весь остров.

Вера хотела возразить, но не могла оторвать взгляда от его глаз — таких знакомых и одновременно загадочных. Где она их уже видела?

— А тебя ищут твои родители и… невеста, — прошептала она едва слышно.

Принц фыркнул:

— Невеста? Она для меня не невеста. Я не хочу на ней жениться. Родители пытаются женить меня против воли, чтобы скрепить дружеские и торговые отношения между двумя подводными мирами. Но мне нравится совсем другая девушка.

Он посмотрел на Веру так, что у неё перехватило дыхание. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто слова, — искренность, надежда, зарождающееся чувство.

От этих слов в груди Веры забилось что‑то новое — лёгкая грусть и теплота одновременно, словно первые лучи рассвета после долгой ночи.

— Что же теперь делать? — спросила она растерянно.

— Мы сейчас же отправляемся на берег, — твёрдо сказал принц. — Там ты будешь в безопасности. И там мы сможем разобраться во всём.

— А как я избавлюсь от хвоста? — робко спросила она, глядя на парня с лёгкой улыбкой.

Принц улыбнулся в ответ — его улыбка была тёплой, ободряющей, вселяющей уверенность:

— Просто скажи: «Хвост отдыхай, ноги возвращай».

Вера рассмеялась — искренне, радостно, чувствуя, как напряжение последних часов покидает её. В этот момент она поняла: с ним она готова идти куда угодно, даже в самое неизвестное, лишь бы быть рядом.

Без лишних слов она кивнула и позволила ему снова взять себя за руку. Их пальцы переплелись, и это простое прикосновение показалось ей самым важным в жизни.

__

Тем временем, на берегу, Дарина и Дмитрий подошли к уличному торговцу, чтобы купить продукты.

Лавочка торговца представляла собой простой деревянный прилавок, сколоченный из выбеленных морем досок, стоящий прямо на песке под навесом из пальмовых листьев. Корзины и ящики вокруг были наполнены яркими тропическими фруктами: спелыми манго с оранжевой кожурой, блестящими зелёными бананами, колючими ананасами, чьи золотистые шипы отражали солнечные лучи, и круглыми кокосами, висящими на верёвках. В воздухе витал сладкий, дурманящий аромат — смесь меда, цитруса и морской соли, — а вокруг жужжали пчёлы и порхали бабочки.

Торговец был невысоким, крепким мужчиной лет шестидесяти, с загорелой морщинистой кожей, напоминающей старую кору тропического дерева. Его густые седые усы топорщились, как щупальца морского ежа, а под широкополой соломенной шляпой прятались хитрые карие глаза, полные мудрости и беспокойства. Одет он был в потрёпанную рубаху с короткими рукавами, испещрённую пятнами от фруктового сока, и шорты до колен, из-под которых выглядывали босые ноги с мозолями от долгого стояния на песке. В руке он сжимал старый нож для чистки ананасов, а на шее болталось ожерелье из ракушек и зубов акулы — символ его долгой жизни на острове. Голос у него был хриплым, как прибой, но с теплотой.

— Это же ваша подруга пропала сегодня утром? — спросил торговец, глядя на них с тревогой.

— Да… — удивились они.

— Она рыжая?

Молодые люди молча кивнули, не понимая, что этим хочет сказать торговец.

— Накануне пропали ещё две рыжие девушки, — продолжил он шёпотом. — Полиция пока держит это в секрете. Похоже, у нас на острове завелся маньяк, охотящийся на рыжих девчонок.

От неожиданности Дарина уронила пакет с апельсинами — они рассыпались по земле, катясь в разные стороны. Слова торговца эхом отзывались в их сердцах, наполняя воздух тревогой и неизвестностью.

Глава 5. Тьма и проблеск надежды

Вера, доверчиво положив ладонь в его сильную руку, плыла за принцем к выходу. Плавные движения их хвостов создавали лёгкую рябь в воде, а блики света танцевали вокруг, словно волшебные светлячки.

«Лишь бы эта рука никогда не отпускала», — молила она про себя, ощущая, как рождается хрупкая надежда на счастье. Тепло его ладони передавалось ей, разгоняя прохладу воды, а сердце наполнялось неведомым прежде чувством — словно все кусочки мозаики наконец сложились в единую картину.

Но идиллия разбилась о ледяную реальность, когда из мрака вынырнула она — белокурая русалка в подвенечном платье, словно призрак отвергнутой любви. Её волосы струились вокруг, как облака тумана, а платье из перламутровых нитей мерцало зловещим светом. Нож в её руке блеснул зловеще, отражая последние лучи заходящего солнца, а глаза метали молнии.

— Далеко собрались? — прошипела она, и смех её прозвучал как погребальный звон. — Мой дорогой, ты забыл? У нас свадьба!

— Я говорил тебе тысячу раз, я никогда не женюсь на тебе! Я не люблю тебя! Мне нравится другая девушка! — отрезал принц, заслоняя Веру от ядовитого взгляда. Его голос звучал твёрдо, но Вера почувствовала, как напряглись его пальцы, всё ещё сжимавшие её руку.

— Эта, что ли? Эта бесхребетная ведьмочка? — взвизгнула русалка, её голос звенел оскорблённой гордостью. — Мне никто не смеет отказывать! Ты будешь моим!

Взмах руки — и облако блестящей пыли окутало принца и Веру, погружая их в пучину беспамятства. Русалка, подхватив обмякшего принца, исчезла в глубине, унося его в объятиях рыб‑прислужниц, скользящих вокруг, как тени смерти.

— Закройте её здесь! С ней я после свадьбы разберусь! — эхом отдавались слова в сознании Веры, пре

Вера проснулась в кромешной тьме. Холод пробирал до костей, а вода вокруг казалась густой, вязкой, будто смола. Принца не было. Выход из корабля заслонял громадный камень, словно саркофаг, запирающий живых в объятиях смерти. Отчаяние, словно хищный зверь, вцепилось в её сердце, сжимая его когтями.

Корабль, некогда казавшийся символом приключений, стал её тюрьмой. Вера металась по коридорам, словно птица в клетке, чьи стены — гнилые доски и тени прошлого. Каждый скрип, каждый шорох отзывался в ней леденящим страхом. Она ощупывала стены, искала хоть малейшую щель, но всё было тщетно.

Должен быть другой выход, должна быть надежда, хоть крошечная, как искра в ночи. Вера цеплялась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Через несколько минут бесполезных метаний Вера опустилась на колени, закрыла лицо руками, и рыдания вырвались из её груди, словно стая раненых птиц. Слезы смешивались с солёной водой, а плечи содрогались от беззвучных всхлипов.

Первый раз в жизни луч нежности коснулся её сердца, озарив образ принца. Он в беде, а она, словно бабочка, приколотая к стеклу, бессильна. Вера представила его лицо — эти серые глаза, полные тревоги и заботы, — и боль утраты пронзила её насквозь.

— Будешь конфетку? — прозвучал шуршащий голос, словно шёпот осенних листьев.

Вера, оторвавшись от бездны отчаяния, огляделась, но увидела лишь тьму, густую и непроглядную.

Снова тихий вопрос, полный детской обиды:

— Ну, я так не играю. Я ей последнее, что есть, предлагаю, от сердца отрываю, а она молчит.

Вера вскочила, ища источник голоса, и вдруг увидела на полке прозрачную фигурку — маленького человечка в цилиндре. Он был едва различим в темноте, но его глаза светились мягким зелёным светом, как светлячки.

— Между прочим, я эту конфету берег почти 200 лет, — проскрипел он, стуча конфетой о стену. Звук был таким, будто о камень ударили, а не о сладость. — Твердоватая, правда, но могу показать, где найти свежие, вкусные конфеты.

— Ты кто? — спросила Вера, словно боясь спугнуть видение. Её голос дрожал, но в нём уже звучала искорка надежды.

— Я Бориска Сладкозуб, привидение, которое живёт на этом корабле. А ты кто, прелестное дитя, и почему ты плачешь?

Вера, захлёбываясь словами, выплеснула свою историю, словно поток, прорвавший плотину. Она рассказывала о принце, о предательстве невесты, о своём страхе и одиночестве — и с каждым словом ей становилось легче, будто она делилась частью своей боли.

— Значит, нужно спасать принца, — поддержал Бориска, и его голос прозвенел, как колокольчик, разгоняя тьму вокруг.