Мария Судьбинская – Ряженье (страница 89)

Тряпичкин тихо ругнулся себе под нос и сказал:

— Жди.

Святкин только собрался спросить, сколько именно ждать, как вдруг тряпка вспыхнула — яростно, неожиданно. Пламя рвануло вверх, пляшущим, жадным языком.

Вахрушин и Святкин завопили, как бешеные, Олег с перепугу стал махать палкой, как знаменем. Колядин и Тряпичкин держались у урны, на безопасном расстоянии. Но когда Святкин понесся в их сторону вместе с Вахрушиным, тыкающим пальцем в сторону бочки, они оба резко отпрыгнули в стороны.

Олег бросил палку в урну, отбежал, пригнулся, как на военных учениях.

Воцарилась тишина, а через секунду-другую послышался бух, и из урны вылетел страшно-высокий столб пламени грязно-оранжевого цвета.

От жара они все отступили.

Пламя было вдвое больше самой бочки. От страха и страшной красоты огня они не могли сказать ни слова. Рыжий свет заплясал по их лицам, по глазам.

Вахрушин присел рядом со Святкиным. Колядин закрылся рукою от жара. Тряпичкин первым оторвался от зрелища: беспокойно огляделся, прикидывая, не разнесёт ли ветер искры. Вокруг голый косогор. Крыша была на самом краю. Ветер дул параллельно, унося в сторону залива черный дым.

Пламя жило ярко, но недолго. Бензин выгорел за минуту, не больше. Потом догорала тряпка, тлела и потрескивала. Урна накалилась докрасна, от её бортов шёл ощутимый жар.

Когда огонь стих, остались только столб едкого дыма и тусклое красное свечение внутри урны. Все четверо подошли ближе, щурясь от остаточного жара и зажимая носы — запах был отвратительный: жженый пластик, горелый металл…

Они заглянули внутрь.

Пластик диска расплавился в липкую, тягучую карамель. В ней тлели крошечные чипы, то вспыхивая красным, то лопаясь с тихим шипением. Все это пузырилось, местами вскипало.

— Он не сгорел до конца. — Сказал Тряпичкин немного расстроенно. Ритуальное сожжение определенно не оправдало его ожиданий.

— Его тушить надо? — Спросил Святкин.

— Для убедительности можешь плюнуть.

Вахрушин неловко отошел назад.

— Ритуальное сожжение закончено. — Подытожил он.

— Больше никогда не проводи ритуальных сожжений. — Ответил Тряпичкин, глядя куда-то в сторону залива. — Это не твоё.

— Это было моё первое ритуальное сожжение, — оправдался Вахрушин, разводя руками, — чего вы ожидали?

— Надеюсь, что и последнее.

— Ладно вам… — Вступил Колядин, почесав затылок. — Мне понравилось… Было эффектно… И что-то ведь сгорело…

Тряпичкин снова вздохнул, а Святкин еще раз заглянул в урну, посмотрел на немного смущенного Вахрушина и улыбнулся.

— Нормальное сожжение. — Сказал он. — Для первого раза отличное.

Тряпичкин и Колядин вскоре ушли.

Урна ядовито дымилась, и вся эта вонь неслась к морю, в котором блестела луна.

Вахрушин отошел и сел у края, притянув к себе колени. Он склонил голову и едва сдерживался, чтобы не заплакать. Усталость кричала в каждом пальце.

Святкин неловко маячил рядом, не зная, стоит ему уйти или сесть рядом.

— Чего ты? — Спросил он, видя как Вахрушин весь съежился.

— Уходи, Олежа. Иди домой. Придешь в понедельник в чистой одежде.

Вахрушин не знал, как переварить всю эту груду накопившихся чувств, и главное — как простить Святкина. Ему очень хотелось его простить, но это было слишком больно. Он прекрасно понимал, но от этого боль и обида никуда не девались. Слова, сказанные Олегом, тоже никуда не девались.

Вахрушин пошел у него на поводу — прибежал, повелся. Это ведь было правильно. Предотвратить кошмар, спасти Копейкиных, спасти самого Олега. Ради последнего он ведь туда и бежал. Сам, по своему желанию. И все равно боль и обида никуда не девались.

— Прости. — Выдавил Святкин спустя почти минуту.

Он развернулся, чтобы уйти, как вдруг на крышу, чуть ли не падая, забежал вспотевший Колядин.

Они чуть не столкнулись с Олегом. Святкин поймал Женю под руки, и Колядин заорал, что было сил:

— Костанак жив!

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 21

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Весть о том, что Валя жив, донесла Нина Ильская. Она переслала в группу несколько скриншотов из родительского чата, в которых мама Костанака рассказала, что ей позвонили с неизвестного и сообщили, что ее сыном «все в порядке». Девятый «А» получил очень искаженную версию настоящей истории — поняли, что была какая-то девочка, у которой Валя, судя по всему, в заложниках.

В понедельник все собрались в школе полным составом, не считая Костанака.

Марк внезапно стал лысым и шокировал всех не меньше, чем когда покрасился в синий. Более того, он, как на зло, опоздал. Из-за того, что он вошел в класс на пять минут позже, его лысая башка, которая и без того бы стала объектом всеобщего внимания, сделала это совершенно сенсационно.

Появление Марка спровоцировало немую беседу квартера коллективной вины.

Вахрушин, по ощущениям, обернулся на Святкина только ради того, чтобы проверить, не улыбается ли он. Святкин не улыбался. Заметив, как Вахрушин на него косится, он покосился на Тряпичкина, словно сваливая всю вину на него. Колядин тоже уставился на Тряпичкина — с удивлением и каплей гордости.

Тряпичкин, глядя на Марка, улыбнулся, чем напугал Вахрушина.

— Я думал, у него лицо будет изрезано. — Прошептал он с облегчением, наклоняясь к Колядину. — Повезло.

Тряпичкин повернулся к Святкину и с одобрением показал ему большой палец. Святкин смутился.

Катя Тукчарская не улыбалась, но определенно не была расстроена.

Разговоры о важном завершились, но до конца классного часа еще оставалось время. Марина Станиславовна вдруг подозвала к столу Ксюшу. Та вскочила, прихватив с собой какие-то записи, и, переговорив с ней о чем-то шепотом, кивнула. Марина Станиславовна покинула класс, а Ксюша вышла к доске.

— Ребята, — начала она, оглядывая класс, — нам нужно обсудить с вами несколько вопросов… Наступила четвертая четверть, — Ксюша сделала небольшое вступление, — а это значит, что совсем скоро мы закончим девятый класс. А это значит, что совсем скоро нас ждёт выпускной. Мы с Борисом долго пытались поднять эту тему в нашем чате, но отклика не было...

Это была правда. Ксюша не раз спрашивала про «выпускной», и все молчали. «Выпускной» казался большинству мероприятием ещё более бессмысленным, чем вальс. Вальс — как никак связан с последним звонком. А последний звонок — торжественная церемония в рамках школы. Но выпускной...

Начать стоило хотя бы с того, что выпускной стоил денег. Большинство ребят не хотели беспокоить по этому поводу матерей и отцов, хотя львиная доля родителей не поскупилась бы выделить средств на праздник. Более того, родители охотнее поддерживали инициативу: когда Ксюша не получила ответа одноклассников, она поручила своей маме ответственное задание написать в родительский чат. Родители, не ведавшие, что творят, обсудили все между собой и все же предложили организовать выпускной — скромно, но со вкусом, в кафе. И все же пока что это были лишь мимолётные обсуждения самых активных родителей класса.

Эта лёгкость, с которой Ксюша произносила слово «выпускной» ужасно раздражала. О каком выпускном вообще могла идти речь?

Копейкины напряглись, Святкин стиснул зубы и отвернулся к окну, Колядин подпёр голову рукой и внимательно посмотрел на Ксюшу — чего добивается эта дура? Зачем организовывать выпускной, если все они здесь друг друга ненавидят?

— Какой выпускной? — Не выдержал Женя. — Не было отклика, потому что никто не хочет выпускной.

— Не говори за всех. — Ксюша попыталась улыбнуться, — Многие х

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.