Мария Соник – Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (страница 20)

— Кейн, — выдохнула я между поцелуями, задыхаясь.

— М?

— Не останавливайся.

Он усмехнулся прямо в мои губы, и эта усмешка отозвалась где-то глубоко внутри.

— Не собирался.

Он подхватил меня на руки, легко, будто я ничего не весила, и понес к берегу. Вода стекала с нас, смешиваясь на песке. Я прижималась к его груди, слушая стук сердца — ровный, сильный, уверенный — и думала: «Лиза, ты пропала. Ты пропала окончательно и бесповоротно». И почему-то это не пугало. Совсем.

Он уложил меня на мягкий мох у воды — тот самый, который я заметила, когда пришла. Мох оказался теплым, сухим, удивительно приятным на ощупь. Кейн навис надо мной, опираясь на локти, и смотрел сверху вниз. В его золотых глазах плясали искры — не пламя ярости, а тепло, нежность, желание.

— Красивая, — сказал он хрипло. — Самая красивая. Моя.

— Еще нет, — прошептала я, проводя пальцем по его губам.

— Уже, — возразил он, перехватывая мой палец губами. — С того самого момента, как ты поцеловала меня на балу. Ты просто не знала.

— Я думала, что это план.

— А это была судьба, — усмехнулся он. — Самая упрямая, самая нелогичная, самая прекрасная судьба.

Я хотела ответить что-то остроумное, но он снова поцеловал меня, и все мысли вылетели из головы. Остались только ощущения. Его губы, его руки, его тело, прижимающееся к моему. Жар, от которого плавился воздух. И чувство, что я наконец-то дома.

— Кейн, — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы поцеловать шею.

— М?

— Ты уверен? Я имею в виду… во мне?

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Серьезно, глубоко, пронзительно.

— Айрис, — сказал он. — Я прожил несколько сотен лет. Я видел войны, смерть, предательство. Я думал, что моя жизнь кончена, что я буду вечно один. А потом появилась ты. Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, как пожар, и перевернула всё. Я не просто уверен. Я знаю. Ты — моя. Навсегда.

У меня защипало глаза.

— Дурак, — прошептала я. — Какой же ты дурак.

— Твой дурак, — улыбнулся он. — Навсегда.

— Знаешь, — сказала я, когда он снова прильнул к моей шее. — Я, кажется, начинаю привыкать.

Он замер, потом поднял голову и улыбнулся той самой усмешкой, от которой у меня сердце пропускало удар.

— Я же говорил, маленькая. Привыкай. У нас впереди вечность.

— Целая вечность с драконом? — притворно ужаснулась я. — Это же пытка!

— Самая сладкая пытка в твоей жизни, — пообещал он.

И я ему поверила. Потому что рядом с ним даже вечность казалась не такой уж долгой.

Глава 13

Горячая ночь

Ночью разразилась гроза.

Я проснулась от оглушительного раската грома, который, казалось, ударил прямо над замком, сотрясая стены до самого основания. Вскочила на кровати, тяжело дыша, прижимая руки к груди, где бешено колотилось сердце — так сильно, что, казалось, его стук слышен во всей спальне. За окнами полыхало — молнии били одна за другой, освещая комнату призрачным белым светом, выхватывая из темноты то кресло у камина, то тяжелые шторы, то мое собственное отражение в темном стекле — бледное, с расширенными от ужаса глазами.

Ветер выл за стенами с такой силой, будто тысячи голодных волков окружили замок. Дождь хлестал по стеклам сплошной стеной, и казалось, что весь мир сошел с ума, что за пределами этой комнаты больше ничего нет — только хаос, тьма и бесконечная, всепоглощающая стихия.

Я ненавидела грозы. С детства. В моем мире, в моей прошлой жизни, была одна ночь… Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Не сейчас. Не здесь. Сейчас я в замке дракона, в безопасности. Каменные стены, магическая защита, надежная охрана. Никто и ничто не может мне угрожать.

Но сердце не слушалось доводов разума. Оно колотилось, как птица в клетке, и от каждого нового раската грома я вздрагивала всем телом, вжимаясь в подушки, будто они могли меня защитить.

— Это просто гроза, — прошептала я себе, стараясь дышать ровно. — Ты взрослая женщина. Ты не боишься гроз. Ты пережила покушение, интриги, ревнивую драконицу — и боишься какого-то грома?

Очередная молния ударила так близко, что стекла задребезжали, а по комнате пробежала голубая искра — магический разряд, отразившийся от защитного купола замка. Я взвизгнула и зажмурилась, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки.

— Черт, черт, черт…

Я сидела, сжавшись в комок, и пыталась убедить себя, что все хорошо. Что это просто звуки. Что я в безопасности. Что рядом…

Когда я открыла глаза, в комнате кто-то был.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на бушующую стихию. Молнии освещали его силуэт — широкие плечи, уверенную осанку, черные волосы, растрепанные, будто он только что встал с постели и не потрудился причесаться. Он был босиком, в расстегнутой белой рубашке, открывающей мощную грудь, и черных штанах, свободно сидящих на бедрах. Выглядел он… как сама гроза. Такой же опасный, такой же дикий, такой же необузданный. И при этом — абсолютно спокойный. Единственный островок стабильности в этом разбушевавшемся мире.

— Кейн? — прошептала я, все еще не веря своим глазам. Голос прозвучал хрипло, испуганно, по-детски.

Он обернулся. В его золотых глазах плясали отблески молний, и на секунду мне показалось, что это не отражение — что внутри него тоже бушует пламя.

— Гроза, — сказал он просто, будто это все объясняло. — Я почувствовал твой страх. Ты кричала во сне.

— Я не кричала, — возразила я, хотя сама не была уверена. Горло саднило, будто я и правда кричала.

— Кричала, — он подошел ближе, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу. — Я пришел проверить.

Он остановился в изножье кровати, глядя на меня сверху вниз. Молния снова осветила комнату, и я увидела его лицо — напряженное, сосредоточенное, но не злое. Скорее… встревоженное? Обеспокоенное? За последние недели я научилась читать его эмоции, даже те, что он пытался скрывать.

— Со мной все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Просто гроза. Я не люблю грозы.

— Вижу, — усмехнулся он, но в усмешке не было насмешки — только понимание. — Ты дрожишь.

— Мне холодно.

— Врешь.

— Не вру.

— Врешь, — повторил он и сел на край кровати, рядом со мной. От него исходил жар, такой сильный, что я физически почувствовала, как по комнате разливается тепло. — Там, откуда ты пришла, была гроза? Та, что оставила след в твоей памяти?

Я замерла. Он знал. Он чувствовал. Эта проклятая связь, от которой невозможно спрятаться, невозможно укрыться — она открывала ему меня всю, без остатка.

— Откуда ты…

— Я чувствую твои эмоции, Айрис, — сказал он тихо. — Все. Когда тебе страшно, я чувствую этот страх — он как холодный камень у меня в груди. Когда тебе больно — я чувствую боль, будто мою собственную. Когда тебе хорошо… — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.

— Когда мне хорошо? — переспросила я, затаив дыхание.

— Я чувствую тепло, — ответил он. — Разливающееся по всему телу. И хочу, чтобы это тепло никогда не уходило. Чтобы ты всегда была… счастлива.

Последние слова он произнес так, будто признавался в чем-то постыдном. Я смотрела на него и видела, как напряглись его плечи, как сжались челюсти — ему было трудно говорить такие вещи. Дракон, привыкший приказывать, требовать, брать — а тут признается в чем-то настолько личном.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он сидел так близко, что я чувствовала жар его тела даже через одеяло. И почему-то этот жар успокаивал. Страх перед грозой отступал, сменяясь чем-то другим — более глубоким, более сложным.

— Кейн, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Спасибо, что пришел. Правда. Но ты можешь идти. Я в порядке. Гроза скоро кончится.

— Не в порядке, — отрезал он, и в его голосе послышалось раздражение. — Ты дрожишь. И смотришь на меня так, будто я тоже часть кошмара.

— Я не…

— Боишься меня, — перебил он, и в голосе зазвучали стальные нотки. Я впервые видела его таким — не просто обеспокоенным, а почти злым. — До сих пор боишься. После всего, что было. После того, что я сказал тебе у озера. После… после всего. Ты все еще смотришь на меня как на опасного зверя.

— Это не так!

— А как? — он подался вперед, и я инстинктивно отшатнулась. Это движение не укрылось от него. В его глазах мелькнуло что-то болезненное. — Видишь? Даже сейчас. Даже после того, как я сказал, что люблю тебя, ты все еще ждешь подвоха.

Я молчала. Потому что он был прав. Частично прав. Я не боялась его в том смысле, что он причинит мне боль физически. Я знала — он не тронет и пальцем. Но я боялась его силы, его власти, его способности влиять на меня так, как никто никогда не влиял. Я боялась раствориться в нем, потерять себя, стать просто «парой дракона», а не собой.