Мария Соник – Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (страница 22)

— Ну… умыться… одеться… привести себя в порядок…

— Здесь есть умывальня, — спокойно заметил он. — Вон та дверь. И твоя одежда? Она осталась в твоей спальне? Интересно, как ты туда попадешь в таком виде?

Я закусила губу. Он был прав. Вся моя одежда осталась в моей комнате, а в этом халате — тонком, полупрозрачном — далеко не убежишь. Особенно когда по замку уже ходит прислуга.

— Кейн, — начала я, пытаясь собраться с мыслями. — Я просто… мне нужно подумать. Вчера было… это было… я не знаю, как теперь… — слова путались, мысли разбегались.

Он встал с кровати и подошел ко мне. Совершенно голый, без капли смущения, с грацией хищника, который знает, что он — вершина пищевой цепочки. Подошел, встал сзади, обнял за талию, прижал к себе, уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдыхая.

— Не надо думать, маленькая, — сказал он тихо, и его голос вибрировал где-то у моей спины. — Просто будь здесь. Со мной.

— Я боюсь, — честно призналась я, прикрывая глаза. — Боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боюсь, что проснусь и все исчезнет. Боюсь, что ты…

— Что я?

— Что ты передумаешь.

Он развернул меня к себе, взял мое лицо в ладони, заставил смотреть в глаза.

— Слушай меня, Айрис, — сказал он серьезно, без тени усмешки. — Я ждал тебя несколько сотен лет. Я искал тебя, сам не зная, что ищу. И теперь, когда нашел, я не передумаю. Ни завтра. Ни через год. Ни через тысячу лет. Ты — моя. И я — твой. Это не обсуждается.

— Кейн…

— Я люблю тебя, — сказал он. — Не за магию, не за связь, не за запах. За тебя. За твою смелость, за твою глупость, за твой сарказм, за твою нежность. За все.

У меня защипало глаза.

— Дурак, — прошептала я.

— Твой дурак, — улыбнулся он. — Навсегда.

Я повернулась в его руках, обвила руками его шею, прижалась всем телом.

— Обещаешь?

— Обещаю, — серьезно ответил он. — А теперь иди сюда.

Он подхватил меня на руки и понес обратно в кровать. Я не сопротивлялась. Потому что быть в его руках было самым правильным, что случилось со мной за долгое время. Потому что здесь, рядом с ним, все страхи казались такими далекими и неважными.

— Кейн, — прошептала я, когда он укладывал меня на подушки и накрывал одеялом.

— М?

— Я не жалею. Ни о чем.

Он улыбнулся — светло, открыто, счастливо. Так, как не улыбался, наверное, никогда за свои сотни лет.

— Я тоже, Айрис. Я тоже.

И утро продолжилось так же хорошо, как закончилась ночь. А гроза осталась где-то далеко, в прошлом, вместе со всеми страхами. Впереди была только любовь. Только он. Только мы.

Глава 14

Утро после и новое испытание

Мы пробыли в поместье еще три дня.

Три дня, которые перевернули мое представление о счастье. Три дня, когда я просыпалась в его объятиях, завтракала под его взглядом, гуляла по саду, держась за руки, и засыпала под стук его сердца. Три дня, когда не было ни интриг, ни опасностей, ни Изель — только мы, горы и бесконечное небо над головой.

Я узнала о нем столько всего за эти дни. Что он любит вставать с рассветом и наблюдать, как солнце поднимается над горами. Что у него есть привычка хмуриться, когда он о чем-то задумывается, и тогда между бровей залегает глубокая складка. Что он не умеет готовить (попытка сделать мне завтрак в первое утро едва не закончилась пожаром на кухне). Что он смеется редко, но когда смеется — у меня внутри все переворачивается от этого звука.

Он узнал обо мне. Что я боюсь пауков (даже здесь, в магическом мире, они были — огромные, мохнатые, я визжала как резаная, когда один забрался в ванну). Что я люблю сладкое до умопомрачения и могу съесть целый торт, если никто не видит. Что я разговариваю во сне — и иногда говорю всякие глупости на русском, которых он не понимает. Что я плачу над книгами, если грустный конец, и злюсь, если он подшучивает надо мной за это.

Мы стали ближе. Не просто телами — душами.

Но всему хорошему приходит конец. На четвертое утро, когда мы только проснулись и лежали, переплетясь телами, в окно влетел магический вестник — светящийся шар, который материализовался прямо в воздухе и выплюнул запечатанный конверт. Кейн прочитал его, и его лицо потемнело так, что мне стало страшно.

— Возвращаемся, — сказал он коротко. — Проблемы на границе.

— Что случилось? — я села, кутаясь в одеяло.

— Пока не знаю точно, — он провел рукой по волосам. — Но это срочно. Собирайся.

Я не стала спорить. Сама понимала, что нельзя прятаться вечно. Да и, если честно, после всего, что между нами было, мне уже не так страшно было возвращаться в город. С ним я была готова ко всему. Но внутри заскребло тревожное предчувствие — что-то подсказывало, что идиллия закончилась и впереди нас ждут испытания.

Обратная дорога пролетела незаметно. Мы сидели в карете, и Кейн держал меня за руку, не отпуская ни на минуту. Иногда подносил мои пальцы к губам и целовал, глядя на меня так, будто я была единственным светом в этой вселенной. Иногда просто смотрел — долго, изучающе, будто пытался запомнить каждую черточку моего лица.

— Кейн, — шептала я. — Хватит. Я смущаюсь.

— Привыкай, — отвечал он с улыбкой. — Я теперь всегда так буду.

— С ума сошел.

— Сошел, — соглашался он. — По тебе. Окончательно и бесповоротно.

И я таяла. Снова и снова. Этот дракон знал, как заставить мое сердце биться быстрее. Знал, как одним взглядом растопить все мои защиты. И самое страшное — мне это нравилось. Нравилось быть для него единственной. Нравилось чувствовать себя нужной. Нравилось принадлежать ему — и знать, что он принадлежит мне.

В столице нас встречали по-разному. Слуги в особняке Торнвудов смотрели на меня с новым, еще более глубоким уважением — кажется, весть о том, что мы уехали вместе и вернулись… вместе, распространилась быстрее, чем я могла предположить. Бертрам при виде меня вытянулся в струнку и отдал честь так, будто я была как минимум генералом. Милли всплеснула руками и бросилась обниматься, но тут же одернула себя, вспомнив о субординации, и застыла с покрасневшими щеками.

— Леди! — зашептала она, затаскивая меня в спальню и закрывая дверь. — Леди, ну как? Рассказывайте! Все уже говорят! Леди Маргарет вчера разослала двадцать писем! Двадцать, леди! Говорят, вы теперь официально…

— Милли! — оборвала я ее, чувствуя, как краснею до корней волос. — Ничего не официально. И вообще, это личное.

— Личное, — закивала Милли с хитрой улыбкой. — Конечно, личное. Ага. Ага. А у вас на шее вон что, тоже личное?

Я машинально прикоснулась к шее, где красовался засос, который я тщетно пыталась замазать пудрой. Милли захихикала.

— Милли! — прикрикнула я, но сама не выдержала и улыбнулась. — Иди уже, сплетница.

— Иду, иду, — она выскользнула за дверь, но я слышала ее счастливый смех в коридоре.

Отношения наши и правда изменились. Исчезла та враждебность, то напряжение, которое было между нами раньше. Теперь, когда Кейн входил в комнату, я не напрягалась в ожидании подвоха — я тянулась к нему, как цветок к солнцу. Когда он говорил, я слушала не только слова, но и голос, вибрацию, тепло. Когда он смотрел на меня, я чувствовала этот взгляд кожей, и по телу разливалось приятное томление — то самое, от которого хочется прижаться и не отпускать.

Мы не могли долго находиться порознь. Если он уезжал по делам, я начинала скучать через час. Буквально физически — в груди появлялась пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Если я уходила к леди Маргарет на чай (теперь мы были почти подругами — она оказалась не такой уж плохой, когда перестала плести интриги против меня, а может, просто поняла, что со мной дружить выгоднее), Кейн присылал записки каждые полчаса: «Как ты?», «Скучаю», «Когда вернешься?», «Надеюсь, эта сплетница не загружает тебя глупостями».

— Он тебя любит, — вздыхала леди Маргарет, читая очередную записку через мое плечо. — С ума сходит. Я такого за ним никогда не видела. Ты приручила дракона, девочка. Слышишь? Приручила того, кого никто не мог приручить сотни лет.

— Это он меня приручил, — отвечала я, пряча улыбку в чашке с чаем.

— Ой, не скромничай, — отмахивалась леди Маргарет. — По глазам вижу — вы друг друга стоите. И знаешь, я рада за тебя. Правда.

Я удивленно подняла на нее глаза.

— Вы? Рады? А как же ваша дружба с Изель?

— Изель — дура, — отрезала леди Маргарет. — Сто лет ждала, а сама ничего не делала. А ты пришла — и взяла свое. Я уважаю людей, которые берут свое. К тому же, — она понизила голос, — Изель в последнее время творит странные вещи. Встречается с какими-то темными личностями. Я бы на твоем месте была осторожна.

Я насторожилась.

— С темными? Какими именно?

— Не знаю точно, — пожала плечами леди Маргарет. — Но слухи ходят. Будто она ищет способы… ну, вернуть его. Любой ценой. Даже если для этого придется использовать запретную магию.

Я похолодела. Темная магия. Запретные ритуалы. Изель. Это не могло быть совпадением.

Но было одно «но».

Я не говорила ему «люблю».

Странно, правда? После всего, что было. После ночи в поместье, после всех его признаний, после того, как я поняла, что без него не могу дышать — я не могла произнести эти три слова. Они застревали в горле, как кость.