Мария Соник – Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (страница 10)

В этот момент из дома выбежал мой отец, герцог Торнвуд. Он был бледен и явно напуган.

— Ваша светлость! — воскликнул он, подбегая к Кейну. — Что здесь происходит? Я слышал шум…

— А, лорд Торнвуд, — Кейн повернулся к нему. — Очень вовремя. Я как раз хотел с вами поговорить.

Отец сглотнул. Я видела, как он нервничает. Еще бы — сам Черный дракон явился к нему в дом и разговаривает таким тоном, будто собирается объявить войну.

— Я слушаю, ваша светлость, — сказал отец, стараясь держаться с достоинством.

Кейн окинул его взглядом с головы до ног, потом посмотрел на меня, потом снова на отца.

— Скажите, лорд Торнвуд, — начал он ледяным тоном. — Вы вообще заботитесь о своей дочери?

Отец опешил.

— Простите? Я… конечно, забочусь. Она моя дочь.

— Тогда почему, — Кейн сделал паузу, и в его голосе зазвучал металл, — я узнаю, что вы собираетесь выдать ее замуж за этого… — он кивнул в сторону фонтана, где Тимоти все еще барахтался, пытаясь выбраться, — это недоразумение? Почему вы ставите ей ультиматумы: либо этот брак, либо монастырь? Почему, черт возьми, моя истинная пара живет в таких условиях, что вынуждена пробираться на бал тайком, чтобы просто развеяться?

У отца отвисла челюсть. У меня тоже. Я не ожидала, что Кейн будет… защищать меня. Перед моим отцом. При слугах, которые уже повысовывались из всех окон и дверей, жадно внимая каждому слову.

— Я… я не понимаю… — пробормотал отец.

— Вы не понимаете? — Кейн шагнул к нему. — Тогда я объясню. Ваша дочь — моя истинная пара. Это значит, что она теперь под моей защитой. Если с ней что-то случится, если ей будет плохо, если она будет голодать или мерзнуть — я спрошу с вас. Лично. Вы поняли меня, лорд Торнвуд?

Отец побелел как мел.

— Да, ваша светлость, — выдавил он. — Я понял.

— Прекрасно, — Кейн удовлетворенно кивнул. — И еще. С этого момента все расходы на содержание леди Айрис я беру на себя. Вы не должны тратить на нее ни монеты. Если ей что-то понадобится, она обращается ко мне. Вы же обеспечиваете ей полную свободу передвижения. Никаких запретов, никаких запоров. Она может ходить куда хочет и когда хочет. И если я узнаю, что вы снова пытаетесь ее запереть или выдать замуж против воли — я вернусь. И тогда разговор будет уже не таким вежливым.

Отец судорожно кивнул. Он выглядел так, будто только что избежал смертной казни. Слуги, наблюдавшие за этой сценой, смотрели на меня с новым, еще более глубоким уважением. Кажется, я только что стала самой влиятельной женщиной в округе.

Но меня это бесило. Бесило до скрежета зубовного.

— Кейн! — заорала я, подлетая к нему. — Ты что творишь⁈ Ты не имеешь права!

Он обернулся ко мне. В его глазах плясали веселые искорки.

— Не имею права на что, Айрис?

— На все! — я размахивала руками, пытаясь выразить свое возмущение. — Ты не имеешь права выгонять моего жениха! Не имеешь права отчитывать моего отца! Не имеешь права решать за меня, что мне нужно, а что нет! Я сама могу за себя постоять!

— Сама? — он скрестил руки на груди, и эта поза почему-то сделала его еще более огромным и опасным. — И как же, интересно?

— Я… я бы придумала! — выпалила я. — Я сильная! Я независимая!

Он слушал меня с непроницаемым лицом. Потом вдруг шагнул ко мне, взял мое лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Ты моя истинная, — сказал он тихо, но так, что я услышала каждое слово, несмотря на шум фонтана и переполох вокруг. — Это не обсуждается. Привыкай.

У меня перехватило дыхание. Его ладони были горячими, шершавыми, и от этого прикосновения по всему телу разлилось тепло. Я забыла, что хотела сказать. Забыла, что злилась. Забыла, кто я и где я. Я просто смотрела в его золотые глаза и тонула в них.

А он улыбнулся — той самой усмешкой, от которой у меня подкашивались колени — и отпустил меня.

— Отдыхай, Айрис, — сказал он. — Завтра я пришлю за тобой экипаж. Мы поедем смотреть твое новое жилье. Потому что в этом доме ты больше не останешься. Я не допущу, чтобы моя пара жила под одной крышей с человеком, который готов продать ее за титул.

И он ушел. Просто развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди двора с открытым ртом, рядом с фонтаном, из которого все еще пытался выбраться мокрый, дрожащий лорд Тимоти, под недоуменные взгляды отца и восхищенные — слуг.

— Ненавижу, — прошептала я в пустоту. — Ненавижу этого дракона. И почему, почему у меня сердце так колотится?

Я развернулась и пошла в дом, на ходу вытирая предательские слезы. Непонятно, от злости или от чего-то еще. В голове крутилась только одна мысль: «Привыкай, говорит. Ага, сейчас. Разбежался. Я еще покажу этому дракону, кто тут главный. Я сама себе хозяйка. И никакая истинная связь меня не сломает». Но где-то глубоко внутри, в самом уголке души, который я упорно не замечала, теплилось маленькое, предательское чувство: а ведь это приятно. Приятно, когда тебя защищают. Когда за тебя готовы порвать любого. Когда смотрят так, будто ты — центр вселенной.

— Нет, — сказала я себе, заходя в спальню и хлопая дверью. — Нет, Лиза, не смей раскисать. Ты сильная. Ты справишься. И никакой дракон… никакой дракон… — я всхлипнула и уткнулась лицом в подушку.

Подушка пахла дымом и мятой. Его запахом. Он был везде.

— Черт бы тебя побрал, Кейн Торнвуд, — прошептала я в подушку. — Что ж ты со мной делаешь?

Глава 7

Политика и кинжалы

Три дня. Три дня я пыталась делать вид, что ничего не происходит. Три дня я игнорировала экипажи, которые Кейн присылал за мной каждое утро. Три дня я отказывалась от подарков, писем и приглашений. Три дня я пряталась в своей комнате, как мышь под веником, и надеялась, что дракону надоест эта игра.

Не надоело.

На четвертый день я поняла, что так дальше нельзя. Воздух в комнате сперся, от мыслей голова шла кругом, а от запаха Кейна, который, кажется, въелся во все мои вещи, хотелось то ли плакать, то ли бежать к нему и сдаваться. Я выбрала третий вариант — выйти в город. Подышать свежим воздухом. Проветрить мозги. И заодно купить какую-нибудь книжку про темных магов, потому что в домашней библиотеке я уже все перерыла и ничего полезного не нашла.

Я оделась скромно, в серое дорожное платье, накинула плащ с капюшоном, чтобы меня не узнали, и выскользнула из дома через черный ход. Бертрам, который теперь смотрел на меня с благоговейным ужасом после той сцены с фонтаном, только вздохнул, но останавливать не посмел.

Город кипел жизнью. Узкие улочки столицы были заполнены народом: торговцы зазывали покупателей, дети бегали с криками, где-то играла музыка, пахло свежей выпечкой и еще чем-то пряным. Я шла, вдыхая этот аромат свободы, и чувствовала, как напряжение отпускает.

— Ну и дракон, — бормотала я себе под нос, разглядывая витрины. — Истинная пара, защита, забота. А спросить меня забыл. Может, я не хочу, чтобы меня защищали. Может, я сама кого хочешь защищу.

Я свернула в переулок, который, судя по памяти Айрис, вел к книжной лавке, где торговали редкими фолиантами. И тут я его увидела.

Кейн.

Он стоял на углу, спиной ко мне, и разговаривал с какими-то людьми в военной форме. Видимо, решал какие-то генеральские дела. Даже со спины он выглядел внушительно: широченные плечи, идеальная осанка, черный плащ развевается на ветру. Рядом с ним адъютанты казались мальчишками.

Я замерла, спрятавшись за углом. Сердце забилось быстрее. Только этого мне не хватало! Я сбежала из дома, чтобы не думать о нем, а он тут как тут!

— Ладно, — прошептала я. — Постою, подожду, пока уйдет. Не буду же я с ним сталкиваться.

Я прижалась к стене и принялась наблюдать. Кейн что-то объяснял своим людям, жестикулируя. Солдаты слушали внимательно, кивали. Обычная рабочая сцена.

И вдруг я почувствовала. Не знаю как, но я почувствовала. Воздух вокруг изменился. Стал плотным, напряженным, будто перед грозой. Волоски на руках встали дыбом. Я подняла глаза и увидела.

На крыше соседнего дома, в тени дымохода, стояла фигура в темном плаще. В руках у фигуры был арбалет. Огромный, явно магический, судя по тому, как он светился голубым. И этот арбалет был направлен прямо в спину Кейну.

— Кейн! — заорала я, не успев подумать.

Я вылетела из-за угла и бросилась к нему. Все инстинкты, все здравые мысли, вся моя независимость — все вылетело из головы. Осталось только одно: он в опасности.

Я бежала так быстро, как никогда в жизни. Каблуки стучали по мостовой, плащ развевался за спиной, сердце колотилось где-то в горле. Кейн обернулся на мой крик. В его глазах мелькнуло удивление, потом тревога, потом… ужас? Он что-то крикнул, но я не расслышала.

В этот момент арбалет щелкнул.

Я не видела стрелу. Точнее, не стрелу — сгусток чистой голубой энергии, который сорвался с арбалета и полетел прямо в нас. Но я видела, как изменилось лицо Кейна. Он рванул ко мне быстрее, чем я успела моргнуть.

Он схватил меня, развернул и накрыл своим телом. Я оказалась прижата к его груди, зажата в кольце стальных рук, и в ту же секунду почувствовала удар. Кейн дернулся, глухо зарычал, и его хватка на секунду ослабла.

— Кейн! — закричала я, пытаясь вывернуться. — Кейн, отпусти! Ты ранен!

Он не отпускал. Он стоял надо мной, закрывая меня собой, и смотрел на крышу, откуда стреляли. Его люди уже бежали туда, но фигура в плаще исчезла, растворилась в воздухе, будто ее и не было.