Мария Соник – Гувернантка для Дракона (страница 8)

— Это вкуснее, чем жареный грифон! — заявил он с набитым ртом.

— Не говори с набитым ртом, — машинально поправила Элис. — И вытри рот салфеткой.

Тэд послушно вытерся. Искорка, сидевшая у него на коленях, вылизала ему ухо — видимо, в знак благодарности за спасение.

— Она меня любит! — радостно объявил Тэд.

— Она тебя, кажется, вылизывает как будущий обед, — заметила Элис, но без злости. В конце концов, саламандра и правда была симпатичной. В своем роде.

Игнатий ел молча, но то и дело поглядывал на Элис. В его взгляде читалось что-то новое — не просто интерес, не просто желание. Что-то более глубокое, более... нежное.

После ужина Тэд уснул прямо за столом, уронив голову на руки. Искорка свернулась клубочком у него на коленях и тоже спала, изредка посапывая дымком.

— Я отнесу его в кровать, — тихо сказал Игнатий. — Подождите меня здесь. Нам надо поговорить.

Элис кивнула, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

Она ждала его у камина в гостиной. Смотрела на огонь и думала о том, как же быстро все изменилось. Месяц назад она мечтала о покое. А теперь... теперь ей нужен был только один человек. Вернее, дракон. Вернее, мужчина, который...

— Элис.

Он стоял в дверях. Подошел, встал рядом. Протянул руку и взял ее ладонь в свою.

— Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я дракон. Мы умеем рычать, сражаться и завоевывать. Но с тобой... с тобой я не хочу завоевывать. Я хочу быть рядом. Просто быть.

— Игнатий...

— Дослушай. — Он сжал ее пальцы. — Ты появилась в моей жизни как ураган. Как шторм. Как самое прекрасное бедствие, которое только могло случиться с моим замком. Ты изменила Тэда. Ты изменила меня. Я не знаю, как это работает — эта человеческая любовь. Но я знаю, что каждый раз, когда ты входишь в комнату, мое сердце бьется чаще. И каждый раз, когда ты уходишь, мне хочется вернуть тебя обратно.

Элис молчала. В горле стоял ком.

— Я не прошу ответа сейчас, — продолжил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты — не просто гувернантка. Ты — та, кого я хочу видеть рядом всегда. Не только как воспитательницу моего сына. Как... свою женщину. Если ты позволишь.

— Игнатий... — голос Элис дрогнул. — Я...

Она не договорила. Потому что он наклонился и поцеловал ее. Нежно, осторожно, будто боялся разбудить или спугнуть. И Элис ответила. Потому что не ответить было невозможно.

Когда они оторвались друг от друга, в комнате стало жарко. В прямом смысле — камин полыхал так, что искры летели до потолка.

— Это ты виноват, — выдохнула Элис, улыбаясь.

— Я знаю. — Он прижался лбом к ее лбу. — И ни о чем не жалею.

Где-то в коридоре послышался топот маленьких ног и урчание саламандры.

— Папа! Элис! — голос Тэда приближался. — Искорка хочет гулять! А можно мы пойдем все вместе? Завтра? На озеро?

Элис и Игнатий отпрянули друг от друга, но Тэд уже влетел в комнату и ничего не заметил. Он был слишком занят — саламандра пыталась залезть ему на голову.

— Можно? — повторил он.

— Можно, — ответил Игнатий, глядя на Элис. — Завтра мы пойдем на озеро. Все вместе.

— Ура! — завопил Тэд и умчался обратно, унося с собой урчащую Искорку.

Элис посмотрела на Игнатия. Игнатий посмотрел на Элис.

— Кажется, — сказала она, — у нас теперь есть не только дракончик, но и саламандра.

— И мы друг у друга, — добавил он.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

— И мы друг у друга.

За окном взошла луна — огромная, золотая, как глаз дракона. Где-то вдалеке ухал филин, плескалось озеро, и жизнь, такая странная и прекрасная, продолжалась. Со всеми ее сумасшедшими поворотами, драконами, саламандрами и неожиданной любовью.

Покой подождет. Ему и так полжизни отдали. Теперь пришло время жить.

Глава 5: Родительское собрание

Месяц пролетел как один день. Элис даже не заметила, как вросла в эту новую жизнь — с ее драконьими рассветами, когда Тэд будил ее, требуя завтрак, с ее магическими закатами, когда Игнатий находил повод оказаться рядом, с ее бесконечными хлопотами, уроками, воспитанием и... счастьем.

Да, именно счастьем. Элис давно забыла это чувство — легкое, щекочущее где-то в груди, заставляющее улыбаться без причины. Последний раз она испытывала нечто подобное в молодости, когда влюбилась в первый и единственный раз. Тогда все закончилось плохо. Сейчас... сейчас она боялась даже думать о том, что может закончиться.

— Мисс Элис! — Джайлз, как всегда, материализовался внезапно, заставив ее вздрогнуть. — Лорд Игнатий просит вас зайти к нему в кабинет. Сегодня в шесть вечера.

— Зачем? — насторожилась Элис.

— Не могу знать, мисс. — Призрак выглядел загадочно, насколько вообще может выглядеть загадочно полупрозрачное существо. — Он сказал, что это... родительское собрание.

— Что? — Элис рассмеялась. — Родительское собрание? У драконов?

— По-видимому, лорд изучил традиции вашего мира, — беспристрастно сообщил Джайлз. — И решил, что это будет полезно для... укрепления взаимопонимания.

Элис представила Игнатия, сидящего за маленькой партой и слушающего ее нотации о поведении Тэда, и снова рассмеялась. Дракон на родительском собрании — это было что-то новенькое.

— Хорошо, — сказала она. — Передайте, что буду.

***

В шесть вечера Элис стояла перед дверью в кабинет Игнатия и пыталась успокоить дыхание. Глупо, конечно. Она сто раз была в этом кабинете. Но сегодня... сегодня что-то было не так. Воздух пах иначе. Или это просто ее нервы?

Она постучала.

— Войдите.

Голос Игнатия звучал низко и как-то... официально. Элис толкнула дверь и замерла на пороге.

Кабинет преобразился. Вместо привычного беспорядка из свитков, карт и драгоценных безделушек — идеальный порядок. На столе, накрытом темной скатертью, стояли две чашки с чаем, тарелка с печеньем (тем самым, светящимся) и лежала стопка бумаг. Игнатий сидел за столом в строгом черном камзоле и выглядел... как директор школы. Очень красивый, очень опасный и очень непривычный директор.

— Проходите, Элис, — сказал он, указывая на стул напротив. — Присаживайтесь.

Она села, чувствуя себя неуютно. Игнатий пододвинул к ней чашку.

— Чай? Эльфийский, успокаивающий. Я подумал, что вам может понадобиться.

— Спасибо, — растерянно сказала Элис. — А в чем, собственно, дело? Тэд что-то натворил?

— Тэд? — Игнатий удивленно поднял бровь. — Ах да, Тэд. Нет, с ним все в порядке. Наоборот, я хотел поговорить о его... прогрессе.

Он развернул один из свитков. Там аккуратным почерком были выписаны какие-то пункты.

— За месяц занятий, — начал он официальным тоном, — юный лорд Теодор демонстрирует следующие улучшения: перестал жечь мебель в своей комнате (теперь жжет только в специально отведенном месте), научился пользоваться столовыми приборами (правда, иногда путает вилку с кинжалом, но это, как вы объяснили, поправимо), перестал пугать прислугу внезапными появлениями в драконьей ипостаси...

— Искорку он, правда, все еще пугает, — вставила Элис. — Но она уже привыкла.

— Искорку, — повторил Игнатий, и в его глазах мелькнула улыбка. — Да, этот... питомец стал отдельной статьей расходов. Съела половину запасов мяса и подпалила ковер в гостиной.

— Это она от любви, — серьезно сказала Элис. — Тэд объяснил, что так она выражает привязанность.

— Привязанность, которая стоит мне нового ковра. — Игнатий отложил свиток. — Но я не об этом хотел поговорить.

Он встал, прошелся по кабинету. Элис следила за ним взглядом — такой мощный, такой величественный, и при этом такой... взволнованный? Нет, не может быть.

— Элис, — сказал он, останавливаясь у окна. — Вы изменили моего сына. За месяц вы сделали то, что я не смог сделать за двести лет. Он стал спокойнее, добрее, счастливее. Он перестал видеть во всех врагов. Он... он улыбается по-настоящему. Не той хищной улыбкой, которой драконы улыбаются добыче, а... человеческой. Теплой.

— Это моя работа, — тихо сказала Элис.