Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 62)
– Больно? – прошептал помощник, не моргая и не отводя взгляда от раны.
– Выпьешь столько шака со змеецветом, не почувствуешь, как с тебя живого кожу снимают, – солгала Лала. Ей нужен был соображающий и спокойный помощник. Прижав еще дымящийся и воняющий жженым мясом порез, Лала спросила:
– Как хоть тебя зовут?
– Чиш.
– Серьезно? – Она еле сдержалась.
– Да, а что?
– В Заморье есть такая маленькая птичка, чиш. Красиво поет.
– Я ничего не знаю про Заморье.
– Если выживем, узнаешь. Найди мне благородного Лириша. Чем бы он ни был занят, пусть придет. Скорее!
Чиш метнулся в одну сторону, потом в другую, остановился, осмотрелся и побежал. Лала как могла смазала рану сайшонской мазью и приложила ладонь со вшитым розовым шулартом. Мастеру Шаю помогло, и ей должно помочь.
Ишр уже не шевелился. Лала видела, как его зрачки из рысьих превратились в совиные – огромные и пустые. Они отражали синее небо, и оттого Ишр выглядел еще страшнее – перекосившаяся маска злого духа Пустыни.
Анук не захотел возвращаться на свое законное место и вместо запястья Лалы устроился на хурджине, что валялся рядом. Только сейчас она поняла, что освежающая прохлада отступает. От кучки песка шел жар, будто она лежит не на берегу бухты, а в самом центре пустыни. Розовый шуларт сработал очень странно: боль ушла, рана затянулась, но внутренний жар все усиливался. Лала села и вгляделась в скалистые берега бухты.
На расстоянии трех полетов стрелы она не могла видеть мелочей, но этого и не требовалось. Врагов было больше. Три сгоревших корабля освободили путь остальным, и те медленно входили в гавань, накрывая дождем стрел оба берега. Защитники города столпились по берегам и неумело посылали отравленные стрелы куда ни попадя – лишь единицы врагов корчились от случайных ядовитых царапин.
Лала не сразу узнала человека, подбежавшего к ней. Без плаща она видела его впервые. Лириш схватил ее руку и тут же отпустил.
– Ты вся горишь! Что случилось?
– Измена… Мастер Ишр…
– Почему не привел лекаря? – заорал Лириш на несчастного Чиша, который еле успел за ним.
– Не надо лекаря… Я сама лекарь… Слушай меня!
Лириш кивнул, но успел сделать страшное лицо в сторону Чиша, и тот сжался в комок.
– Ишр отправил людей за новыми шулартами… Даже за Стену. Останови их. Нельзя отнимать самоцветы у Пустыни. Шулай не переживет этой Хвори…
– Погоди… Ты сама как? Этот мальчишка сказал, Ишр тебя почти зарезал. – Лириш снова коснулся было ее плеча, но жар оттолкнул его.
– Я уже цела, рана затянулась… но нам придется сражаться без Луча…
Лириш опустил руки.
– Это невозможно… Ты видела, сколько их? Может, сожжем хотя бы корабли? А до Хвори два дня, спрячемся…
– С каждым сгоревшим шулартом сила Хвори будет расти. Ты хоть прочитал свиток?
Лириш виновато покачал головой. Лала вздохнула:
– Хворь пришла к ашайнам после того, как шуларты стали исчезать. Все, рожденное Пустыней, должно возвращаться к ней же. Каждый увезенный в Заморье шуларт, каждый сожженный в Гнезде Луча, каждый вмурованный в Стену или в Маяк – все они должны были остаться в песках. И ашайны, погибшие во время первой древней схватки с чужаками на берегу, тоже не должны были оставаться за пределами Пустыни. Мы, Мастера, ослабили Пустыню, и пришла Хворь.
– Это твои домыслы? – Он внимательно посмотрел на Лалу.
– Это собранные в одном свитке выписки из многовековых летописей Шулая. Надо быть глупцом, чтобы не увидеть связи, – огрызнулась она.
– Поэтому Ишр хотел тебя убить?
– Наверное. – Лала пожала плечами. – Если выживем, я хочу прочесть летопись Совета.
– Без Луча выжить будет трудно, но выбора нет. Шулай превыше всего. Важнее Совета и вас всех.
Лириш поднял с земли свой плащ, отряхнул его, надел и снова стал прежним сдержанным главой Управы.
– Верни тех, кто пошел за Стену, прошу тебя! – Лала тоже поднялась, покачнулась, но отстранила протянутую им руку.
– Ты только что убила того, кого они слушают. Так что возьми его перстень и езжай сама. А ты, – он посмотрел на притихшего Чиша, – головой отвечаешь за ее жизнь.
Лала растерянно смотрела в удаляющуюся серую спину и не смогла придумать ничего лучше, как крикнуть вслед:
– Ты куда?
– Вспомню уроки стрельбы из лука. – Лириш даже не обернулся.
Вокруг двух живых мастеров Смерти и одного мертвого не осталось никого, кроме дрома и сидящего на его горбе синего сокола. Чиш кашлянул:
– Я не совсем понял, что должен делать…
Лала наклонилась к телу Ишра и не без труда стянула перстень с еще теплого пальца. Повертела громоздкий символ власти в руках и бросила Чишу. Тот схватил было, но тут же выронил и стал дуть на пальцы.
Лала с интересом уставилась на собственные ладони. Потом коснулась Тика, и тот вздрогнул. Всегда теплый, сейчас анук показался ей чужой холодной змеей. Что-то жгло Лалу изнутри, но ей от этого не было плохо. Она посмотрела на Чиша.
– Возьми перстень Мастера Ишра и верни его именем всех, кто ушел за Стену на добычу шулартов. Проследи, чтобы ни одного камня не внесли в город.
– У меня нет дрома… Пешком я буду очень долго идти.
– Ну так отбери у кого-нибудь! Этот перстень дает тебе власть!
Чиш с опаской наклонился за перстнем, но тот уже остыл. Через мгновение выпятивший грудь Ученик с перстнем Первого Мастера Смерти оставил набережную и пропал в переплетении улиц притихшего города.
Лала же смотрела на прибывающие корабли. Их осталось шесть. Все еще слишком много. Где-то там жаждет добычи Тик Ростер, сын своего отца. Она в этом почти уверена. Она должна уничтожить флот и, возможно, убить бывшего друга – только тогда можно будет уйти в Сайшон. Одной, хоть Лириш и обещал сопроводить ее. Уйти, чтобы не возвращаться.
Топот отвлек ее от мыслей о Ростерах. К набережной бежали дети. Несколько мальчишек разного возраста несли в руках полотняные и кожаные ленты, в которых Лала не сразу признала пращи. Увидев Лалу и труп Ишра, они на миг остановились, потом безмолвно обогнули мастеров и побежали дальше к скалам. Все, кроме одного. Он широко улыбнулся Лале:
– Я помню тебя! Мы говорили на улице возле Стены.
Лала и сама уже узнала лохматого непоседу.
– Ты зачем здесь? Где родители?
– Мамка дома с малышом, а папка где-то там! – Он гордо задрал нос и махнул кожаной лентой в сторону сражения. – Я на помощь бегу.
– Тебе там не место!
Мальчишка не ответил, только бесшабашно и отчаянно-злобно сверкнул глазами.
Он успел отбежать от Лалы на пару десятков шагов, прежде чем стрела с пестрым оперением пронзила его горло. Как в ночном кошмаре, медленно и беззвучно, детское тело упало на землю и несколько раз дернулось. Когда Лала подскочила к нему, он еще пытался дышать, не понимая, что случилось. Мальчишка даже посмотрел на нее и открыл было рот, но вместо звуков изо рта полилась кровь. Лала рухнула перед ним на колени, будто сердце от боли отказалось работать, и в этот миг над ней недовольно свистнула стрела, упустившая цель.
Лала обернулась. Небольшая шлюпка с двумя пиратами подошла совсем близко к берегу. Один черноголовый сидел на веслах, а второй снова целился в нее. Скрыться было негде. И вдруг, когда тетива уже почти отправила стрелу в полет, в лицо пирату ударила синяя молния. Он заорал, покачнулся и упал за борт, а Джох, сделав круг, вцепился в черные лохмы того, кто сидел на веслах. И тут Лала закричала:
– Джох! Убей его!
Глава тридцать вторая
С чего она решила, что маленький сокол знает, как убить иноземца, Лала не думала. Внутренний жар еще усилился, ей показалось, что скоро она начнет выдыхать огонь. Желание уничтожить того, кто послал стрелу в горло отчаянного шулайского мальчишки, грозило разорвать Лалу на части. Она схватила первый попавшийся камень и запустила его в голову, показавшуюся над водой. Удар оказался такой силы, что пирата отбросило к лодке, и он, булькая кровью, пошел ко дну. Джох тем временем с мерзким скрипом, которого Лала от него никогда не слышала, раздирал лицо вопящего черноголового. Она схватила второй камень и с криком «Джох, в сторону!» утопила и второго пирата.
Синий сокол взмыл над бухтой, словно выбирая жертву, и кинулся на другую шлюпку. А за ним камнем упали еще два неизвестно откуда взявшихся сокола.
Лала не задумывалась, что это за птицы, она просто орала им, как и Джоху:
– Убить! Всех убить!
И над бухтой закружились десятки птиц, безошибочно выбирающих для нападения только чужеземцев. Лала засмеялась жутким смехом, от которого шарахнулись все, кто услышал, а когда к соколам присоединились две руфы, то и вовсе закатилась от хохота.
– Так вам! Сдохните все!
Однако, когда первое оцепенение в рядах пиратов прошло, они стали успешно отбиваться от птиц, хоть теряли людей, особенно при нападении руф. Лала перестала смеяться и оглядела небо. Птицы летели со стороны Стены. Пустыня словно сама хотела прогнать чужеземцев, но не могла достать их в воде.