Мария Соловьева – Ошибка Пустыни (страница 18)
– Конечно, не было времени всех гнать до скотного двора, могли потерять их. Поэтому растолкали по ближайшим куполам. Возможно, даже дромы здесь.
– Ой! Как же мой Снег? – в отчаянии вскрикнула Лала. – Я совсем забыла про него!
– Снег? – удивленно переспросил Чигиш.
– Мой облачный дром! Я дала ему новое имя.
– Он не покидал дроммарню сегодня, значит, с ним все в порядке, не переживай.
Чигиш поспешно и с готовностью отвечал на любой вопрос Лалы, словно торопился загладить свою вину, но ей почему-то не хотелось его прощать. Не говоря больше ни слова, она вышла.
Купол наполнился испуганным блеянием и резким запахом козьей мочи. Животные топтались в проходах, сцеплялись рогами и пачкали белые стены. У входа понуро стояло несколько дромов. Они упирались кудрявыми головами в покатый потолок и вздыхали. Протолкнувшись сквозь коз, Лала попыталась выглянуть наружу, но тяжелый кожаный занавес не поднимался. Дубленая многослойная преграда была такой холодной, что моментально покрывалась инеем от дыхания.
Люди тихо сидели по комнатам и немногим отличались от испуганных коз, разве что не блеяли. Лала вернулась к себе. Чигиш хмуро смотрел в стену перед собой, никак не реагируя на ее появление.
– Ну и что теперь? – Она села напротив него.
– Ждать.
– Долго?
– Не знаю. Никто в оазисе не помнит предыдущей Хвори. – Чигиш по-прежнему не смотрел на нее.
– Что с озером и посадками?
– Вода долго будет грязной, только скотина сможет пить. Молодые растения успели накрыть, они выживут. Все остальное пропало, – вздохнул он. – У госпожи большие припасы, так что голода быть не должно.
– А у кого нет припасов? В маленьких оазисах, например, – задумчиво уточнила Лала.
– Они придут к богатым менять что-то ценное на еду.
– А в городе? – не унималась она.
– Шулай не боится Хвори. Она не проходит за городские стены. Не знаю почему.
– Но кто-то же знает, что такое эта ваша Хворь?! – не выдержала Лала и повысила голос.
– Спроси у Мастера Смерти.
Лала вздохнула. Ей было жаль Чигиша. Он жался к стене, как собака, побитая хозяином за то, что по ошибке укусила его, приняв за чужака.
– Чигиш, хочешь почитать какую-нибудь книгу?
Он ответил не сразу, и Лала хотела уже повторить вопрос, как он пробурчал:
– Мне нельзя, это книги мастеров Смерти.
– А я никому не скажу. Ну правда, давай! Кто знает, сколько нам тут еще сидеть. А так вдруг умнее станешь.
– Тебе нужен только умный слуга?
– Разумеется. – Она улыбнулась и открыла сундук. – Что тебе интереснее: виды и свойства растений или внутреннее устройство тела человеческого? А еще есть о способах ведения боя на коротких мечах, уход за почтовыми соколами, перечень змеиных ядов, архив заседаний Совета Целителей и… Что это?
Из толстого фолианта, отделанного блеклой позолотой, выпал листок с обугленными краями. Чигиш оживился и схватил его прежде, чем тот коснулся пола. Осторожно, стараясь не повредить тонкую бумагу, он почтительно подал листок Лале.
Бурая поверхность листка была расчерчена кривыми линиями с полустертыми письменами. Склонив друг к другу головы, затворники некоторое время рассматривали находку, а потом в один голос выдохнули:
– Карта!
На рисунке рукой древнего писаря были очерчены границы Пустыни, порт Шулай, оазисы и тонкие прерывистые пути между ними. Обгорелый край скрывал южную часть карты, но из остального было понятно, что Пустыня со всех сторон огорожена скалистыми стенами.
Это была первая подробная карта, которую увидела Лала вообще в своей жизни. Искусный художник не поленился выписать даже барханы Пустыни, хоть и рябило от них в глазах. Оазисы, казалось, беспорядочно разбросанные в песках, при отдалении карты складывались в рисунок, на котором точки оазисов образовывали правильный многоугольник. Будто высшие силы когда-то указали источникам, где пробиться сквозь толщу песков. Лала насчитала двенадцать оазисов. Ни о каких дорогах в пустыне речи не шло, просто тонкие линии показывали примерный путь между поселениями. Шулай, как паук в центре сети, собирал все ниточки, но он был неединовластен. На самом краю карты, возле гор, которые картограф обозначил как «Высочайшая неприступная стена миров», приютился второй и последний город ашайнов: Сайшон. От него все пути вели жирными линиями к Шулаю через оазисы, и одна, тонкая как волосок, шла через горы.
– Что это за город? Он похож на Шулай? – Лала провела пальцем по выпуклым буквам.
– Нет, что ты! Я там не был, но люди рассказывали. Это город на горе и в горе. Хворь Пустыни там почти незаметна, потому что все время холодно и ветер. В Сайшоне ничего не растет, кроме грибов, камнеломки и горгороха. По мне, так гадость, – фыркнул Чигиш.
– А почему тогда люди не уйдут из него?
– Ха, да как же уйти, когда только там добывают сайшонские кристаллы и руду? Только там есть белая глина для тонкой посуды и горная смола для краски. А еще сайшонцы болеют в Шулае. Им воздух не тот, – поучительно объяснил Чигиш.
– Что за кристаллы? – заинтересовалась Лала.
– Точно не знаю. Из них делают лекарства, ну и, конечно, добавляют в металл для ваших кинжалов и другого оружия. Лучше спроси у Мастера Шая.
Лала вспомнила про мазь, отданную ей учителем, но ничего не ответила и снова вернулась к разглядыванию карты.
Из Шулая через единственную брешь в скалах по морю протянулось несколько линий. Одна, толстая, со значком корабля, уходила на восток и была размыто подписана «Этола», вторая, короткая, заканчивалась крестом без подписи, а третья, уводящая на юг, терялась в обугленном краю листка, но под ней можно было прочесть «Благие Земли».
– Чигиш, что ты знаешь про эти Благие Земли?
– Ничего. Вообще ничего. Я и про весь остальной мир кроме Пустыни знаю только от тебя.
– Как думаешь, это старая карта?
– Очень.
– Почему?
– Вот, гляди. Между нашим оазисом и Шулаем тут есть еще один, Змеиный Дом. Но ты ведь помнишь, что ничего на пути мы не встречали?
– Да.
– Так вот. Старый Ашир рассказывал, что его дед был женат на внучке помощника тамошнего знахаря. А помощник как раз единственный, кто выжил во время предыдущей Хвори, потому что сбежал в Шулай, будучи мальчишкой. Хворь уничтожила Змеиный Дом.
– Значит, этой карте не меньше… Сколько у вас живут обычно?
– Ашир из семьи долгоживущих. И отец его. И дед. И, наверное, его жена. И ее родители. И сам этот помощник мальчишка ведь был…
– Короче, пять поколений. Это примерно две сотни лет?
– Наверное…
Лала водила пальцем по морским путям от Шулая до обугленного края и обратно. Она вдруг вспомнила свое морское путешествие и то чувство восторга от грядущей неизвестности. Море тогда казалось ей прекрасным, но недоброжелательным к человеку. Ха! Пустыня вполне могла поспорить с ним за право называться главной убийцей людей.
– Чигиш, а ты хотел бы туда?
– Куда?
– Ну, в Благие эти Земли.
– Не знаю. Может, это просто старые сказки.
– Но все же?
– Как верный слуга Мастера Смерти, я последую за ним куда угодно.
– Вот и договорились.
Лала вложила карту обратно в манускрипт и убрала на дно сундука.
Глава десятая
Хворь длилась двое суток. За это время Лала успела возненавидеть коз, людей и даже дромов. Животных не кормили и почти не поили, но это мало помогло – запах нечистот, казалось, въелся в стены и одежду. Это было удивительно, ведь на скотном дворе и в дроммарне так не воняло. Ответ был прост: звери боялись. Люди боялись. Все вместе они издавали в закрытом пространстве ни с чем не сравнимый смрад.
Чтобы уснуть, Лала жгла травы, которые перебивали вонь, просочившуюся через дверь. Чигиш спал у порога, как сторожевой пес, и ни в какую не соглашался лечь хотя бы на пол возле кровати Лалы. Они очень много разговаривали о прочитанных книгах, о том, что будут делать, когда Лала станет Мастером Смерти и уедет в Шулай. А возможно, и дальше. Старая карта не давала Лале покоя. Ей казалось очень важным узнать, что скрыто там, где обуглился южный край Пустыни, и действительно ли существуют Благие Земли. Она с нетерпением ждала возвращения Мастера Шая и жалела, что ей не положено иметь почтового сокола. Сколько ответов она бы получила за то время, пока учителя нет рядом. А то ведь когда он приезжает, наваливаются новые задания, поручения, тренировки, и все прежние вопросы испуганно прячутся.
Прочие затворники купола Лалу не беспокоили, а когда она выходила по нужде, рядом волшебным образом становилось пусто, если не считать коз, толкущихся в узких коридорах. Чигиш не показывал виду, но на самом деле гордился своим вынужденно особым положением. Еще бы, слуга Ученицы Мастера Смерти, делит с ней отдельную комнату, не ютится с остальными! Злые языки от скуки и безделья пустили слушок, что Чигиш служит ей верой и правдой не только днем, но и ночами. Но не успел Чигиш расправиться по-мужски с клеветниками, как старики сами пресекли сплетни. Они знали, что у мастеров Смерти не бывает слуг в постели.