Мария Соловьева – Инара (страница 8)
– Давайте я провожу вас до дома.
– О, вы так добры… – расцвела Риха и взяла его под руку. Это была еще одна странность для Даура. Он даже постарался незаметно убедиться, держится ли за него госпожа Натари. Оказывается, женщины умеют быть невесомыми, будто ты прогуливаешься рядом с облаком.
Радостный возглас Айны вывел его из задумчивости:
– Отлично! Командир отведёт тебя домой, а я наконец смогу свалить туда, где реально интересно.
– Документы с собой? Навигатор? Когда придёшь? – всполошилась Риха.
– Расслабься, я уже почти всё там выучила. Ну, если что, вызову этого, нашего охранничка, прецедент имеется, – Айна преувеличенно широко улыбнулась Дауру и растворилась в толпе.
– Мне так неловко за сестру, она вообще очень хорошая и добрая, уверяю вас… – с несчастным видом оправдывалась Риха, пока они с Дауром покидали многолюдную улицу.
– Не переживайте, я ведь действительно солдат. Ну, разве что не собираюсь оставаться дремучим всю жизнь.
– Расскажите о себе, командир Саниро.
– Зовите меня Даур.
– Тогда меня можно звать Риха. Ну… – она замялась, – только не на официальных мероприятиях.
– Договорились, – усмехнулся Даур, – но про меня особо нечего рассказывать. Отца не помню, он был подводным техником на обслуживании моста в Нирасар, там где-то под водой и остался. Мать толком не работала, рожала каждый год, но выжил я один. Когда она совсем заболела, мне было восемь. Она отвела меня в военный интернат для мальчиков и сказала, что, если нам откажут, она просто сбросит меня в бак с переработкой.
– Ужас какой… – прошептала Риха.
– Да нет, она бы так не поступила. Она любила меня по-своему. Просто выхода не было. Она не хотела, чтоб я после ее смерти пошёл в уличную банду. Интернатский управляющий согласился. Она обняла меня и попросила никогда не идти против совести и убивать только если нельзя никак иначе. Больше я её не видел. Другой родни нет.
Тут Даур почувствовал, что на какой-то миг рука Рихи стала весомой, коротко сжала его локоть в порыве жалости и снова превратилась в облако, которое просто плывёт рядом, молча выражая сострадание. Даура окатило теплой волной, никогда прежде ему так не сопереживал человек, который ничем ему не обязан, а просто умеет чувствовать чужую боль. Нужно было срочно избавиться от этого ощущения. Он на службе, сантименты вредны и опасны. Он прокашлялся, но вместо нейтральных слов вдруг попросил:
– А вы? Расскажите о себе. Ну, и о сестре можно.
– Я думала, у вас полное досье, – иронично сказала Риха.
– У меня минимальная общеизвестная информация. То, что известно всем, представляет небольшую ценность.
– На самом деле коротко не получится, – задумчиво протянула Риха и тут же обрадовалась какой-то своей мысли, – А давайте мы вас завтра в гости пригласим? Фотографии посмотрим, видеохроники. Я всё взяла с собой. Айна смеётся, что я сентиментальна, но и сама она иногда украдкой рассматривает последние мамины архивы.
– Ваша мама умерла?
– Да, уже давно. Айна похожа на неё, как близнец. Поэтому отец ей всё прощал, – она запнулась, – почти всё.
– Что вы имеете в виду? – насторожился Даур.
– Не уверена, что стоит разглашать, если у вас в досье нет этой информации.
– Я умею хранить тайны, но дело ваше.
– Это весьма условная тайна, но в пограничном городе свои законы.
– Причем здесь пограничный город?
– При том, что из-за Айны в Нирасаре погибли люди. Двое наших и трое джиблов. Она не хотела, правда!
– Джиблы в столице? – недоверчиво переспросил Даур, – Но как они туда попали?
Риха отвела взгляд и пожала плечами:
– Она так и не призналась…
Глава 9
Дана
Крышечка перечницы оказалась не закрученной, и бултыхнулась в кипящий суп вместе с приличной дозой перца. Дана ахнула в ужасе, но тут же рассмеялась. Левая рука успела выловить крышку и лишний перец до того, как Дана подумала, что надо это сделать. В кухню, привлеченная смехом, заглянула мама:
– Ты чего веселишься?
– Да так, умница Левая опять спасла еду.
– Даночка, ты прости, но можно хотя бы при мне не называть эти… руки, как будто они какие-то наши питомцы, кошки или собаки… будто они могут самостоятельно мыслить… – мама села на диван и стала тревожно наблюдать, как Дана заканчивает стряпню.
– Мам, ну ты чего? Мне реально нравится. Нет, – перебила она сама себя, – не так. Я в полном восторге от этих рук. Могу делать столько всего, что даже фантазии не хватает.
– Зато у меня её с избытком. – вздохнула мама, – мне кажется, они смогут убить кого-то, если придумают, что тебе грозит опасность.
– Ну, а разве это плохо?
– А если я ночью захочу накрыть тебя одеялом? И одна из них меня придушит?
– Ну мам, это уже перебор. – Дана перестала улыбаться и села рядом с мамой. – Завтра плановый визит в клинику, я спрошу, как можно усилить мой контроль. А пока предлагаю отведать суп из горных круглевиков. Кстати, именно эти грибы первыми вернулись к людям на стол в начале Эры Объединения и почти ни у кого не вызвали отторжения после стольких лет питания синтепастой. Ты знала это?
– Нет. Но у меня дочь историк, поэтому если надо, она мне всё расскажет.
Мама погладила Дану по отросшему каштановому ёжику и вымученно улыбнулась, когда дочь обняла её изящными руками цвета топленого молока. Левая, только что нырявшая в кипящий суп, ещё не остыла и была тёплой, почти человеческой.
А на завтра плановый визит в клинику не сложился. Когда Дана вызвала аэротакси, вместо него под окнами приземлился служебный авиабот всё той же «Марид Механикар» и очень вежливый представитель компании пригласил Дану безотлагательно проехать в городской суд. «Марид Механикар» выдвигали встречный иск госпоже Ясири за мошенничество, умышленную порчу оборудования и преднамеренный репутационный вред. Основанием для иска были вновь открывшиеся обстоятельства – исследовательский аквабот под её управлением покинул зону страхового покрытия, а в этом случае компания не несла никакой ответственности за здоровье и жизнь пилотов. Дана вынуждена была подтвердить сведения, предоставленные спецагентом Амиром.
Началась бескровная, но выматывающая бюрократическая война. Университет ни в коем случае не хотел возвращать отсуженные у «Марид Механикар» деньги, батальоны юристов из обоих лагерей сутками пили энергетики и рыли, копали, искали прецеденты в истории, особенно ярые пытались даже найти что-то из времен до Эры Объединения.
Про саму Дану почти забыли, но тут какой-то инициативный сотрудник «Марид Механикар» предположил, что госпоже Ясири в свете открывшихся обстоятельств не положены безумно дорогие, уникальные и передовые бионические протезы, установленные за счёт компании. Дана от этой новости упала в обморок прямо перед самописцем новостной службы студенческого союза, и виртуальная битва юристов переросла в реальный и мощный студенческий бунт. «Марид Механикар» очень быстро уволили чрезмерно ретивого сотрудника и сделали официальное заявление, что при любом исходе слушаний чудо-руки остаются у Даны. Студенты успокоились и лишь один человек был расстроен тем, что Дане не заменили слишком умных Левую и Правую на простые и понятные протезы, но этот человек слишком любил свою дочь, чтобы высказываться вслух.
Когда Дана всё же добралась до клиники, то получила не очень информативный ответ, что модель протезов новая, клинические испытания ещё ведутся, но жалоб на излишнюю самостоятельность рук пока не поступало.
– Ну, значит, это мне так с вами повезло, – весело болтала Дана, шагая прямо по парковому газону, чтобы быстрее покинуть надоевшую стерильность и скуку.
Она видела тень за ближайшим кустом, но не придала этому значения, и когда темная фигура резко шагнула ей наперерез, невольно вскрикнула. В следующую секунду Левая схватила незнакомца за воротник, а Правая занесла кулак для удара.
– Стойте! Стойте! – одновременно завопила Дана и невезучий незнакомец.
Руки замерли и Дана смогла разглядеть того, кто по мнению её рук был опасен. Разглядела и хмыкнула:
– Ну. Дайте мне причину не бить вас.
– Я вам интересен. – уверенно, но тихо сказал Амир, который на этот раз был без кепки.
– Спорно.
– Нет. Не спорно. У меня в набедренном кармане.
Проворная Левая вытащила из кармана Амира вакуумную упаковку пластиковых карточек, а Правая по-прежнему держала его за воротник.
– Что это?
– Я стараюсь придерживаться договоров. Вы помните, о чём просили меня?
– Это… это… не может быть…
Верные руки забыли про Амира и осторожно вскрыли верхний кожух упаковки.
– Ну почему, может… – впервые усмехнулся Амир. – Тут правда немного, но больше добыть не смог бы даже Первый Архивариус. Фисар Дауро чертовски не любил оставлять после себя какие-либо документы, кроме хвалебных хроник.
Дана села прямо на влажный газон и разложила на нём карточки. Человечество давно отказалось от подобных носителей информации, но в первые годы Эры Объединения только так и можно было сохранить архивы среди хаоса. Амир, про которого она сразу же забыла, кашлянул:
– Мы в расчете?
– Да… конечно… спасибо… – Дана перекладывала карточки и вдруг ахнула.
– Что не так? – наклонился к ней Амир.