Мария Соловьева – Инара (страница 16)

Когда на закате по-прежнему никаких новостей об Айне не поступило, Даур приказал разместить фото в рекламных паузах вечерних программ. Сам же поехал к Рихе, смутно представляя, как её успокаивать.

Но дома старшей сестры Натари не оказалось. Даур нашёл ее в лаборатории при фабрике и некоторое время не решался войти, разглядывая через огромное стекло кабинки мониторинга. В белоснежном комбинезоне, сосредоточенная, без эмоций, она словно танцевала среди столов и штативов, уставленных пробирками, ретортами и прочей посудой, названия которой Даур знать не знал. Выверенными движениями Риха смешивала, взбалтывала, отливала, выпаривала цветное содержимое пробирок, тут же что–то диктовала круглолицей лаборантке, одновременно командовала другой, такой же круглолицей, которая суетилась рядом, будто пешка у ног белого ферзя. Синие волосы, туго собранные в пучок, казались неестественными в свете лабораторных ламп, и сама Риха не очень-то походила на обычного человека.

Она заметила его, когда рассматривала на свет содержимое очередной колбы, и сначала даже не узнала. А потом не глядя сунула колбу в руки лаборантки и в долю секунды оказалась перед ним.

– Ну?

– Пока ничего… но её нет ни в больнице, ни в коллекторе крематория, ни в переработке. А это хорошие новости, – Даур старался говорить спокойно и убедительно.

Риха расстегнула молнию комбинезона, будто ей не хватает воздуха и села на пуфик, обтянутый экспериментальным полотном из водорослей. Вся её королевская стать и сила словно осталась там, за стеклом лаборатории. Теперь это была просто взволнованная красивая женщина, в обществе которой Даур уже не чувствовал себя ничтожеством. Он присел рядом.

– Я думал, вы дома волнуетесь.

– Ну что вы! Так же можно с ума сойти. Работа меня поддерживает и даёт силы. Паника и тревога – плохие собеседники.

– Уважаю вашу позицию, Риха. Тогда я пойду, не буду мешать. Думал, вам нужна компания…

– Нет-нет! – она схватила его за руку, но тут же отпустила, смутившись, – не уходите. Мне правда с вами будет легче. Хотите, я вам покажу, что здесь и как?

– Вряд ли я что-то пойму, но было бы интересно.

Воодушевленная, Риха помогла ему облачиться в комбинезон и почти час водила по всей фабрике. Она старалась говорить максимально просто и понятно, будто вела экскурсию для любознательных школьников. И так же, как на экскурсии, задержала его в дегустационном зале с новыми вкусовыми капсулами.

На длинном столе в больших чашах горкой лежали стандартные кубики упругой синтепасты, как раз на один укус. Рядом в ячейках фабричной капсульницы разместились наиболее удачные образцы, уменьшенные и помеченные номерами, и тут же миниатюрные стаканчики с нейтрализатором.

– Итак, мы дошли до самого интересного и вкусного! – Риха с энтузиазмом школьной учительницы взяла одной рукой ярко-жёлтую капсулу, а другой палочку для синтепасты и нанизала на неё сразу три кубика. – Глотаем капсулу, ждём, пока она упадёт, куда надо, кусаем кубик и…. угадываем, что это!

Даур улыбнулся и последовал её примеру. Ядрёный горячий мясной сок с десятком специй наполнил его рот, а нежная мякоть вызвала судорогу удовольствия. Он замычал, покачал головой и вопросительно посмотрел на Риху.

– Теперь снова ждём, чтобы наш мозг полностью обработал все сигналы. Можно сосчитать про себя до десяти. Малыши считают вслух, – засмеялась она и взяла стаканчик, – и выпиваем всё до дна, чтобы полностью нейтрализовать действие предыдущей капсулы и не мешать вкусы.

Разумеется, Даур был знаком с процедурой, но ему доставляло удовольствие выполнять указания Рихи. И всё же он не смолчал:

– Что это было?

– Вкусно?

– С ума сойти…

– Новый рецепт. Филе акулы в пикантном соусе. Готовы дальше?

– Ещё бы. Я с утра не ел.

– Я тоже… – взгляд Рихи на секунду потемнел, но она собралась и снова улыбнулась. – Теперь хочу, чтобы вы попробовали вот это. А потом вот это.

Фиолетовая с прожилками капсула оказалась пряным паштетом из голубиной печени, а ярко-зеленая – абрикосовым желе с целыми ягодами гибридной малины. Даур, как маленький ребенок, дорвавшийся до кондитерской, согласен был съесть всё, но Риха его остановила:

– Давайте я вам с собой положу? На ужин и даже на завтра. По моим наблюдениям и согласно нормам питания вы уже сыты. Не хотелось бы, чтобы организм плохо отреагировал. Вы же знаете, какая бывает побочка.

Даур знал. Он прекрасно помнил, что ещё пять лет назад синтепасту ели просто так. Не для удовольствия, а чтобы не сдохнуть. И когда открытие Рихи Натари перевернуло всю систему питания, после народного ликования наступил период возмущения. Дорвавшись до вкусовых капсул, люди от жадности или по незнанию смешивали их, ели слишком много, пренебрегали нейтрализаторами. Особенно яростные обжоры навсегда потеряли возможность чувствовать вкусы, запахи и фактуру еды. Мозг изощренно мстил людям за навязанные галлюцинации, но крайней оказалась тоже Риха Натари. Несколько месяцев производство стояло, пока специальная комиссия расследовала тысячи случаев, но здравый смысл победил. Сейчас случаи нервного расстройства на почве злоупотребления капсулами были единичными и быстро лечились.

Даур взял протянутую коробочку с капсулами:

– Благодарю. Это невероятно вкусно. В казармах у нас капсулы попроще.

– Мы стараемся сделать производство максимально дешевым, но некоторые компоненты всё же дороги и не каждый может себе их позволить. Хорошо, хоть сладости доступны для деток из всех районов.

– Вы… вы похожи на сказочную фею, которую мы не заслуживаем, и только … – начал Даур, но тут отчаянно запищал его коммуникатор.

Писк не прекращался, пока Даур пытался освободиться от комбинезона и достать коммуникатор из кармана форменной куртки. Риха смотрела на него и не дышала.

– Саниро. … Где?… Когда? … Буду через десять минут. – он повернулся к Рихе. – Какой-то мойщик купола вроде бы видел её наверху. Я сообщу вам, что и как.

Через час с небольшим Айна бледная, с кругами под глазами, но целая и невредимая сидела на диване в своей квартире, кутаясь в толстый плед. Даур и Риха сидели напротив и молча наблюдали, как она медленно пьёт восстанавливающий горячий тоник.

Риха не выдержала первой:

– Ну зачем ты туда полезла? Это опасно!

– Это классно. Тебе не понять, – огрызнулась Айна и с повышенным вниманием стала разглядывать содержимое своего стакана.

– Как ты туда пробралась, может хоть здесь мне расскажешь? Без протокола, просто для понимания, – мягко вступил в беседу Даур.

– Не думаю, что это добавит тебе понимания, – огрызнулась Айна.

– Ладно, тогда один вопрос и я отстану.

– Ну? – она оторвала взгляд от стакана.

– Мойщик купола сказал, что видел тебя не одну. И что человек с тобой рядом был в джибларском платке. Это правда?

Айна долго, не моргая смотрела в глаза Даура, будто взвешивала не только каждое свое несказанное слово, но и каждый вдох. Потом растянула губы в неестественной улыбке и коротко выдала:

– Брехня.

Глава 17

Дана

2-й месяц, 199-й год Эры Объединения

К заваленному глухому проулку Алмарана Дана с Амиром собирались вернуться через трое суток. Встретиться лично у них не получилось, а доверять пересылку рюкзака с содержимым курьерской службе Амир не хотел. Поэтому он пока добывал необходимое оборудование и обеспечивал неисправность камер слежения, а Дана всё это время изучала дело Грязной Пятёрки. Ей очень хотелось, чтобы предок Амира оказался невиноват, хотелось доказать это и очистить имена Тамира Бахаро и его друзей. Она и раньше задумывалась над странным судебным процессом, но уголовная история – это дисциплина четвертого курса, а младшим студентам по статусу было не положено изучать архивы тех событий.

Из того, что она смогла найти в открытых источниках, следовали неутешительные выводы. Пятерка заговорщиков усомнились в праве Фисара Дауро на верховную власть. Они утверждали, что в первые дни эры объединения Фисар совершил слишком много преступлений против гуманизма, да и само объединение прошло принудительно. Бахаро с сообщниками планировали новый грандиозный теракт, чтобы вернуть страну к тому состоянию хаоса, в котором началось возвеличивание Фисара, чтобы история попросту обнулилась. На суде все члены Грязной Пятерки вели себя отвратительно, им даже не хватило смелости и гордости признать свою вину, они рыдали и ползали на коленях, вымаливая пощаду. И Фисар Великодушный, конечно же, очень хотел их помиловать, но суд присяжных и даже адвокаты посчитали, что преступники не достойны жизни в новой светлой эре справедливости.

Не успела Дана додумать мысль, как Правая ожесточенно сжалась в кулак и со всей силы ударила по экрану монитора. Тот всхлипнул, пошёл трещинами и погас. На вскрик Даны в комнату заглянула встревоженная мать и огорченно прислонилась к стене:

– Опять руки?

– Да, – вздохнула Дана. – Но я на Правую даже не сержусь.

– Ты про что, милая?

– Про пафосное враньё, которым нас кормят.

– С чего ты взяла?

– Мам, вот ты не историк, но образованный человек. Скажи, что ты думаешь про Грязную Пятёрку?

– Ну…, – мама задумалась и присела на кровать, – я мало что знаю. Это группа террористов, которые хотели смерти Великого Отца и не только его. В школе совсем мало про них рассказывали. Убивать людей, конечно, плохо. Но их казнь спасла нас от новых потрясений и вот уже сколько лет вокруг мир.