Мария Соколова – Золото и пепел. Хроники города номер Три (страница 8)

Третий зал, предназначенный для аттестации истребителей, поражает своими размерами. Стальные листы, покрывающие стены, испещрены глубокими царапинами от клинков и вмятинами от неудачных выстрелов. Пол усеян следами предыдущих тренировок и экзаменационных тестов выпускников – пятнами крови, выжженными участками от гранат. В центре зала – мишени: набитые опилками чучела с красными метками, подвешенные на разных высотах и расстояниях. Справа расположено испытание с датчиками для проверки реакции, слева – полоса препятствий: ржавые балки, канаты, кольца, шипы, торчащие из пола. У стены, в тени, стоят инструкторы в поношенной форме, обмениваясь короткими фразами. Среди них – Рихард. Высокий, жилистый, с седыми волосами и глубоким шрамом через всё лицо – вечное напоминание о неудачной попытке впервые пройти -10 уровень, где в итоге разорвали всю его команду из 7 человек. Он замечает меня, кивает:

— Кайл, ты вовремя. Начинаем.

Первое испытание – стрельба. Мне выдают пистолет – старый, с потёртой рукоятью, но затвор отзывается уверенным щелчком. Встаю на линию, ожидая, когда первую мишень установят в сорока метрах. Остальные будут появляться неожиданно, в случайных местах, на любой дистанции. Десять выстрелов. Прицел. Выдох.

Пули бьют точно в центр, опилки летят во все стороны, а чучела одно за другим беспомощно кренятся. И вдруг… одно – с длинными светлыми волосами. Миг, и её силуэт вспыхивает в голове, а палец на спусковом крючке предательски дёргается. Выстрел смазан, пуля задевает лишь край мишени. Это что ещё за чертовщина?! Кто из детей додумался нацепить на чучело парик?! Да и сам хорош… Соберись, болван! Последний выстрел – в яблочко. Рихард сухо отмечает:

— Девять из десяти. Мог и лучше. Следующий тест – проверка реакции.

Индикаторы, бешено мигающие красным, резко переключаются на зеленый. И в ту же секунду лазерные лучи выстреливают со всех сторон – из стен, из пола, с потолка, молниеносные и безжалостные, как когти монстров. Вместе с лазерами летят и дротики – попадёт хоть один, точно почувствуешь. Уклоняюсь, падаю, прыгаю, кувыркаюсь. Тело само знает, что делать, но проклятые мысли… Лина. Её звонкий смех у костра, платье, переливающееся в свете огня… Что ж так не вовремя-то! Внезапно жгучая боль пронзает плечо – дротик! Краем глаза замечаю, что ещё один летит в ногу, и едва успеваю увернуться. Затем еще, и еще… Десять минут ада, пот заливает глаза. Рихард недовольно смотрит на планшет:

— Пока тянешь на семьдесят восемь баллов. Отличный результат… для кого-то другого. Что случилось?

Не отвечаю. Дальше – ловкость. Адская полоса препятствий, которую нужно пройти на время: шаткие опоры, старые скользкие канаты, скрипучие кольца, а внизу – шипы, карающие за каждую ошибку. Таймер отсчитывает мгновения до старта, и раздается протяжный вой сирены. Прыгаю, цепляюсь, подтягиваюсь, не забывая следить за дыханием. Решающий участок – узкий мост над ямой с датчиками. Одно неверное движение – и провал. Стараюсь сосредоточиться, но воспоминания настойчиво выкидывают меня во вчерашний день. Да возьми же себя в руки, идиот! Но нога теряет опору, и я, как мешок с дерьмом, лечу вниз, в последний момент успевая ухватиться за край. Еще пара секунд, и датчик вспыхнет красным. Подтягиваюсь и делаю выход на две руки. Успел. Толпа молодняка взрывается восторженными криками:

— Давай, чувак!

— Легенда чуть не рухнул!

— Ну ты зверь!

— Да это войдет в учебники!

— Я тоже так хочу!

Рихард качает головой:

— Восемьдесят восемь. Вытянул. Последнее – бой.

Из пола, формируясь из маленьких светящихся кубиков, медленно выползает голографический монстр. Огромная тварь, гибрид змеи и волка, с очень длинным гибким телом и пастью, полной смертоносных игл. Выхватываю мечи и бросаюсь в атаку. Удар в шею, уклон от когтей, рублю по боку. Датчики фиксируют попадания. Проекция оглушающе визжит. И вдруг скручивается в спираль и “выстреливает” вперед, словно стрела. Оскаленная пасть летит к моей груди, и кажется, вот-вот вонзится в мое тело. Но за секунду до столкновения я падаю на спину, перекатываюсь, вскакиваю на ноги и отрубаю голографическую голову. Туша монстра моментально распадается на кубики и растворяется. Я стою, тяжело дыша. Рихард смотрит с подозрением:

— Девяносто шесть баллов. Лучший результат. Но ты несколько раз был на грани провала. Что с тобой происходит, Кайл?

— Не лезь. Всё нормально, — огрызаюсь, убирая мечи.

Студенты и выпускники хлопают, кто-то свистит. Рихард подходит ближе, понижая голос:

— Нужно поговорить. У меня к тебе есть очень важное предложение.

— Некогда сейчас, — отрезаю я, отводя взгляд. — Через пару дней зайду.

Рихард недовольно хмурит брови, но молча кивает и отходит. Знаю, что не отстанет, но сейчас не до него. Мне бы для начала разобраться со своей башкой. Наставник прав – я чуть не завалил гребаный тест!

Выхожу из академии и сразу направляюсь в управление шахт, расположенное неподалеку. Тело ноет от усталости, но выбора нет, сегодня нужно еще выполнить задание на зачистку – срок исполнения подходит к концу. За стойкой, впрочем, как и всегда, сидит старуха-сплетница и увлеченно листает очередной низкопробный журнал.

— Ты же 721, верно? — спрашивает она с хитрой ухмылкой.

— Верно. В чем дело? — настораживаюсь, понимая, что вопросы просто так задавать не будут.

— Тебе тут дополнительно работенку подкинули, пару купюр за неё получишь. Нужно напарника с собой на -8 уровень взять, показать, что да как. А то зелёный совсем, только тест на допуск сдал. Результат – 61 балл. Знакомьтесь и валите в шахту, читать мне мешаете, — ворчит она, кивая в сторону.

Оборачиваюсь и вижу совсем юного парня: нескладный, худой, испуганный, глаза мечутся, нос сломан… Такому в принципе в шахте делать нечего, тем более на -8 уровне. На поясе – пара ножей, в руках – простенький дробовик, стиснутый так, что пальцы побелели. Одет в старую, затасканную форму новичка, ботинки разваливаются, мокрые волосы прилипли ко лбу. Проклятье!

— Да ты шутишь, старая? — злобно хмурюсь, поворачиваясь к бабке за стойкой. — Это с каких это пор с 60 баллами пускают на -8? Всегда с 80 было, и не меньше!

— Приказ сверху, — пожимает она плечами. — Говорят, людей не хватает. Бери его с собой или вали. А оправдываться за пропуск задания потом перед начальством будешь.

— Да они совсем охренели! Он там сдохнет в первый же час!

— Расшумелся тут! А ну, цыц! Не мне это решать, — бабка недовольно морщится. — Я тут только деньги выдаю. Орать вздумал – наверх шуруй. Его, кстати, Дэном зовут, номер 1113.

Парень затравленно смотрит на меня, пытаясь выпрямиться:

— Я справлюсь… Я…

— Идем, — перебиваю, не дав договорить. — Но держись за мной и не лезь на рожон.

С душераздирающим воем ржавых механизмов лифт медленно погружается в темную бездну, на -8 уровень. Скрипучие двери, кажется, вот-вот развалятся на части. Под ногами, на полу, темнеют подсохшие пятна крови, а в воздухе все еще витает ее тяжелый, металлический запах, смешанный с сыростью и плесенью.

Дэн стоит неподвижно, будто парализованный, лишь дробовик в его руках мелко дрожит. Дыхание частое, прерывистое. Резкая вспышка света выхватывает из полумрака его бледное лицо, глаза полны неподдельного ужаса. Он кидает на меня взгляд и тут же отворачивается. Его губы беззвучно шевелятся, точно он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Ты прав, — наконец шепчет он, голос дрожит и почти тонет в гуле лифта. — Я обуза. Но у меня сын, ему всего три месяца… Жена дома с ним, еще не оправилась после родов. Врачи говорят, нужно ждать. Нам отчаянно нужны деньги, Кайл, просто чтобы выжить. Мне хотя бы полгода продержаться, пока она не сможет вернуться к работе продавцом в торговом центре. Я искал хоть какую-то подработку, но мне ясно дали понять, что это не по правилам. Меня ведь сначала одного хотели отправить, но я выпросил опытного напарника на первый раз. Вот меня к тебе и приставили. Я не хочу туда, понимаешь? Не хочу! Но у меня нет выбора…

В груди неприятно сдавливает при взгляде на парня. Его дробовик – жалкая пародия на оружие против тех тварей, что ждут нас внизу. Он не воин, не истребитель. Просто мальчишка, которому не повезло в десять лет оказаться среди пятидесяти процентов неудачников во время распределения. С пяти лет нас учат в школе, что выбор случаен и беспристрастен, что все мы равны перед судьбой и стать истребителем – великая честь. Но как бы ни старалась пропаганда, никто не рвется идти в истребители добровольно. И если жребий так справедлив, почему среди новичков за последние годы я не помню ни одного ребенка из богатой семьи?

— Просто держись позади, — хмуро отвечаю ему. — Не глупи и не вздумай геройствовать.

Раздаётся протяжный скрежет металла, и лифт замирает. Двери нехотя, с мучительным скрипом разъезжаются, открывая ненасытную черноту -8 уровня. Ледяная, липкая сырость бьет в лицо, неся с собой тошнотворный запах разложения. Воздух тяжелый, пропитан смрадом гниющей плоти и затхлой воды. Каждый вдох – как глоток яда. Тьма давит, будто вязкая смола, поглощая всё вокруг, и только свет фонаря на моём плече режет её тонким лучом. Обломки старых рельсов торчат из земли, искореженные, будто их грызли зубами. Выхожу из лифта, ступаю осторожно, еле слышно. За мной Дэн – от его шагов по туннелю расходится эхо.