Мария Соколова – Золото и пепел. Хроники города номер Три (страница 27)

— Я так рада тебя видеть! Ты вообще как, в порядке? Твой голограф на десять дней пропал из системы… Я волновалась.

— Я тоже рад встрече, — отвечает Кайл с теплой улыбкой, и его низкий бархатный голос отзывается мурашками на моей коже. — Были небольшие проблемы. Голограф сломался, я отдал его в ремонт. Задания брал напрямую в управлении. Не бери в голову.

— Хорошо, главное, что всё в порядке, — киваю я, хотя уверена, что он что-то недоговаривает. Но не лезть же сейчас с расспросами, хоть и очень хочется. Еще решит, что я ненормальная, да и это как-то нетактично.

— Ты… прекрасно выглядишь. Тебе очень идёт это платье.

— Спасибо! Ты тоже очень симпатичный, ну, то есть… мне нравится твой сдержанный стиль. Не то что Марк, в этой безумной футболке с руками и таблетками.

Кайл усмехается, бросив взгляд на друга:

— Просто он безумный фанат этого фильма. Его футболка и кепка – лучшее тому доказательство. И, кстати, то, что он смотрел его пять лет назад – лишь малая часть правды. Да, тогда он его увидел впервые, но потом пересматривал ещё раз десять, а то и больше. Марк посещает буквально каждый показ, когда фильм снова появляется в кинотеатре.

Взяв попкорн и газировку, мы вчетвером проходим в зал. Софи, озорно подмигнув нам, радостно сообщает:

— Ребята, у нас самые шикарные места – последний ряд, прямо в центре!

Мои щеки предательски вспыхивают румянцем, а Кайл кашляет, пряча улыбку.

Мы устраиваемся рядом, я – справа. Зал погружается во тьму. На экране вспыхивают зеленые символы, и начинается история об уникальном программисте, хакерше в латексных костюмах и человеке, предлагающем сделать непростой выбор. Упорно пытаюсь сосредоточиться на фильме, но Кайл так близко, что я ощущаю тепло его тела, и мои мысли безнадежно путаются. В надежде скрыть своё смущение, протягиваю ему ведерко с попкорном.

— Хочешь? — шепчу я тихонько, наклоняясь к нему поближе.

— Не откажусь, — он берёт горсть, и наши пальцы случайно соприкасаются.

Искры пробегают по моему телу. Он отрывает взгляд от экрана, и его серые глаза, словно бездонный омут, затягивают меня в свою глубину. Как дышать? Почему я забыла, как это делать? И вдруг Кайл нарушает тишину:

— Расскажи мне о себе.

— А что именно ты хотел бы узнать?

— Да всё что угодно, — тихо смеётся он. — Какой любимый цвет, чем нравится заниматься в свободное время, может быть, что-то из детства.

— А давай по очереди? — предлагаю я, и фильм мгновенно отходит на второй план, ведь сейчас происходящее здесь гораздо интереснее. — Мой любимый цвет – зелёный. Знаешь, не кричащий, а приглушённый, как трава в летний день. И ещё серебряный… Не знаю почему, но он тоже с недавних пор.

— Мне тоже про цвет рассказать, или хочешь спросить что-то другое? — уточняет он, с усмешкой поглядывая на меня.

— А можно другое? Ну, тогда расскажи про… Хм… А давай про своё оружие! Почему ты выбрал именно мечи, а не трезубец, например?

— Просто с мечами я показывал самые лучшие результаты на испытаниях в академии. Теперь моя очередь. Ты училась здесь или в другом городе? Какую специальность выбрала и почему?

— Это нечестно, ты сразу два вопроса задал! — хитро прищурившись, я смотрю на Кайла. — Тогда и я имею право на два вопроса! Я училась в столице. Отец отправил меня туда, когда мне исполнилось десять лет, хотя мне ужасно не хотелось покидать родной дом. Сначала колледж, а затем универ. А специальность моя – психология управления и системный анализ.

— И тебе нравилось?

— Эй, это уже третий вопрос!

— Да замолчите вы наконец! — возмущенно кричит кто-то с соседнего ряда. — Вы сюда пришли кино смотреть или болтать?

Мы переглядываемся с Кайлом и, улыбнувшись, затихаем.

Фильм постепенно затягивает нас в свой мир, и вот уже мы, не отрываясь, следим за каждым поворотом сюжета. Наступает напряженный момент – герой уворачивается от пуль в замедленной съёмке, а мы, сами того не замечая, одновременно тянемся к прохладной газировке. Наши руки сталкиваются, и я замираю, чувствуя, как его пальцы задерживаются на моей коже. Он не отстраняется, а медленно, будто боясь спугнуть, осторожно касается моей ладони. Я не двигаюсь, не дышу, отдавая всю инициативу Кайлу. И вот его пальцы переплетаются с моими, и я тону в этом ощущении, чувствуя, как внутри меня вспыхивают фейерверки.

— Если хочешь, можем забить на фильм и пойти гулять в парк, — шепчет он, наклоняясь совсем близко к моему уху.

— Я… не знаю… как-то неудобно перед ребятами. Наверное, они обидятся. Ты же говорил, что это любимая киновселенная Марка, — смущенно бормочу я, мысленно проклиная свою нерешительность.

— Как скажешь, — отвечает Кайл, крепче сжимая мою руку. — Хотя, если честно, ребят уже минут двадцать как нет в зале. И если что, я помню, что должен тебе ответы на два вопроса.

Счастливо улыбаясь, устраиваюсь поудобнее и последние минуты досматриваю с особым удовольствием.

И вот, первый фильм заканчивается, и я нехотя отпускаю руку Кайла. И спешу к выходу из зала, чувствуя, как ноги дрожат от переизбытка эмоций. У дверей в туалет сталкиваюсь с Софи и Марком. Подруга поправляет платье, заговорщицки подмигивает мне, и всё становится ясно: они явно не просто "в туалет" ходили. Да уж! Ну, дают!

По пути назад я покупаю нам мороженое и возвращаюсь в зал. Второй фильм уже в самом разгаре – погони, драки, взрывы. Сажусь рядом с Кайлом, наклоняюсь и шепчу:

— Послушай, мне нужно кое-что рассказать. На днях я крупно поссорилась с отцом. Его люди выследили меня из-за того, что система распознавания лиц засекла меня там, где мне нельзя появляться – в рабочем районе. В итоге меня посадили под домашний арест и приставили охрану.

Он тут же напрягается, взгляд становится тяжёлым, а кулаки сжимаются.

— Вот оно что, — злость сквозит в каждом слове. — Ну, в целом ожидаемо. Обнаружили в нашем районе, но на вечеринке и пикнике не заметили? Значит, нужно встречаться за пределами индустриального, в местах, где много людей. И на всякий случай, приходить и уходить порознь. В толпе они не смогут всех проверить.

— Может, в следующий раз встретимся в караоке? — предлагаю я, стараясь разрядить обстановку. — Это будет весело. Представь, мы с тобой поём дуэтом какую-нибудь глупую песню, а все нам аплодируют.

— Я не умею петь, — фыркает Кайл и берёт меня за руку. — Никогда не пробовал и не собираюсь. Но если хочешь, пойдем. Посмотрю, как ты поёшь. Место безопасное, думаю, у прихвостней твоего отца не возникнет вопросов. Но микрофон мне не давай, Лина, я серьёзно.

— Да ладно тебе! — смеюсь, придвигаясь ближе. — Откуда ты знаешь, что не умеешь, если никогда не пробовал? Вдруг ты прирождённая рок-звезда?

— Но я даже песен никаких не знаю. И давай оставим эту тему? Петь не буду, даже не проси.

Я тихонько посмеиваюсь про себя, строя коварный план: как бы так вручить Кайлу микрофон и уговорить спеть хотя бы пару строчек. Может, пообещать ему что-то в награду? Об этом подумаю позже. Проходит какое-то время, мы смотрим фильм, и тут я неожиданно замечаю, что Кайл иногда морщится, когда касается левой руки или рёбер. Что за ерунда? И ведь если спросить прямо, вряд ли признается. Надеюсь, это не что-то серьёзное.

Между тем фильм приближается к своей кульминации. На экране разворачивается сцена, пронзающая до глубины души. Главный герой в светлой комнате ведет мучительный диалог с создателем виртуального мира, и ему приходится выбирать между любовью и долгом, между спасением своей возлюбленной и выживанием целого города. И он выбирает её. Эта жертва, эта безграничная преданность, эта безумная, всепоглощающая любовь разбивает мое сердце на части. Неужели возможно любить настолько сильно, настолько безрассудно, настолько отчаянно? Соленые капли невольно катятся по лицу. Кайл, заметив это, мягко высвобождает руку и аккуратно кончиком пальца стирает слезинку с моей щеки. И я замираю, потерявшись в его глазах.

Время останавливается, а он медленно склоняется еще ближе, и я ощущаю тепло его дыхания с едва уловимым запахом газировки. Его губы касаются моих коротко, почти невесомо, точно спрашивая разрешения, оставляя мне шанс отступить. Но это легкое прикосновение становится той искрой, что в один миг воспламеняет все чувства, которые я так долго держала в себе. Сердце пропускает удар, а затем я, позабыв о всякой скромности, притягиваю Кайла к себе и целую – долго, жадно, словно в этом поцелуе мое спасение. Его губы, мягкие и обжигающие, мгновенно лишают меня рассудка, оставляя только это пьянящее "сейчас".

Когда мы отрываемся друг от друга, я смущённо улыбаюсь, чувствуя, как жарко пылают мои щеки. Кайл смотрит на меня, и в его глазах – нежность и удивление, будто он сам не верит, что это произошло. Я кладу голову ему на плечо, и он обнимает меня, притягивая ближе. Мы продолжаем смотреть фильм, но я почти не обращаю внимания на сюжет. Сейчас есть только Кайл, его тепло, его дыхание. И впервые за эти чёртовы десять дней я верю, что всё наладится.

Глава 11. Кайл.

Парк тонет в полумраке. И словно задыхаясь, редкие фонари мигают среди деревьев, отбрасывая кривые тени на потрескавшийся асфальт. Каждый шаг отдается болью в ребрах, всё ещё ноющих после тюрьмы. Но всё это ерунда в сравнении с тем огнем, что разгорается внутри от воспоминания о её поцелуе. Лина – моё спасение и моя погибель. Неужели этот подонок Брайан всерьез думает, что сможет так просто заставить меня сдаться? Хрен тебе, мразь. Я её никому не отдам.