Мария Соколова – Золото и пепел. Хроники города номер Три (страница 15)

— Не горстка. Почти треть истребителей с нами. Это цепь, Кайл. Начнём с нашего города – у нас завод оружия. Захватим его – последуют другие! А богачи – у них свои цели и интересы. Не лезь пока в это, может, позже расскажу.

Я вскакиваю и начинаю мерить шагами кабинет, в ярости сжимая кулаки. Проклятье! Он словно чокнутый фанатик, уверенный в своей правоте и неуязвимости! Но Рихард не умолкает, и его голос бьёт по мне, как хлыст, не давая опомниться:

— Только подумай, Кайл: сколько еще девчонок и парней, таких как Дэн, должно сгинуть в шахте? Пока они отмазывают своих детей, наших раздирают на части! А помнишь Алана? Моего сына Алана! Как его через месяц после выпуска отправили на -7 уровень? И как твари оставили от него только обглоданный скелет?! Да за последние десять лет ни одного, слышишь, ни одного своего золотого отпрыска не отдали! И у меня есть доказательства, что наш многоуважаемый, чтоб ему сдохнуть, глава центра управления городом просто взял и вычеркнул свою дорогую доченьку Лину, попавшую в списки по распределению! И сразу же в столицу её отправил, чтоб не светилась лишний раз!

Шокированный свалившейся информацией, я даже не нахожу что ответить. Лина – дочь главы города? И на неё выпал жребий? Ну нет! Жизнь истребителя точно не для такой, как она – светлой, наивной, весёлой. Отец отмазал? И правильно сделал, хоть и подло на первый взгляд. Не место ей в шахте. Нет, не место.

Ошибочно приняв моё молчание за одобрение и поддержку, наставник добавляет:

— Да, Кайл! Они берегут своих детей, а наших убивают ради своего богатства! И пока они жируют, мы гнием здесь! Это не жизнь, а медленная смерть! Но мы можем дать людям надежду на что-то большее. Мы обязаны! Не просто существовать – счастливо жить!

— Жить? — оборачиваюсь, едва не срываясь на крик. — Ты понимаешь, что будет, если проиграете? Казни, в лучшем случае – Пустошь! А если каким-то чудом вы выиграете, что дальше? Ты займешь трон? И всё повторится вновь? Захват городов? И новое Единое государство?

— Нет! — он стучит кулаком по столу, но не забывает говорить тихо. — Мы дадим людям свободу, а не новую тюрьму. Ты же знаешь, что власти снижают допуск на -8 и -9? Они шлют истребителей на смерть, потому что им плевать. А вот об этом ты точно ещё не слышал: со следующего месяца план по выработке в шахте будет увеличен вдвое, а люди и так работают по 10 часов в сутки. Ты лучший, Кайл. Не зря тебя зовут Легендой. Ты для многих лидер! И если ты встанешь в наши ряды, то те, кто ещё сомневается, пойдут за тобой. Без тебя будет гораздо труднее.

— Легенда?! Да я мясо, как все! И ты хочешь, чтобы я добровольно подписался на самоубийство и потянул других за собой? У восстания нет шансов против военных!

— Ты не прав! — Рихард вскакивает, как ужаленный. — У нас есть план! У нас есть люди. И не только истребители. Шахтеры, рабочие, даже некоторые из центра управления. И другие города, Кайл! Это не просто локальный бой. Это начало большего!

— Ты безумец, — цежу я сквозь зубы. — Один донос – и всё. Конец тебе, и всей твоей сети, и всем тем, кого ты за собой поведешь.

— Именно поэтому ты мне нужен. Чтобы за тобой пошли все! И не было никаких доносов, никаких сомнений! — прищуриваясь, как будто не уверен в чём-то, он всё же продолжает. — И Марк уже с нами.

Марк? Он втянул в это Марка?! Дьявол!

— Как ты мог?! Он же совсем пацан ещё! — рычу я, а в груди всё холодеет.

— Он сам сделал свой выбор. Парень не глуп и верит в правое дело. Как и многие. Кайл, ты нам нужен. Ради тех, кто погиб в шахте, ради их семей.

— Нет, — не колеблясь ни секунды, обрываю я, хватая со стула куртку. — Это абсолютное безрассудство. Я не буду в этом участвовать.

— А ты всё же подумай, — бросает он мне в спину, когда я уже у двери. — Ради тех, кто не доживёт до рассвета.

— Хватит! Оставь свои дешёвые манипуляции для доверчивых дураков, для тех, кто слепо верит тебе, не включая голову, — ору я, не оборачиваясь. — Я сказал "нет", и это не обсуждается.

Захлопываю дверь с такой яростью, что от удара на голову сыплются куски старой штукатурки и облупившаяся краска. Марк… Мелкий, доверчивый идеалист! Надо найти его. Сейчас же!

На улице неожиданно сквозь густой смог пробивается закатное солнце, ослепляя своим ярким, теплым светом и заставляя с непривычки щуриться. Активирую голограф, вызываю Марка. Он отвечает почти мгновенно:

— Привет, Кайл! Ты там как? Отошел от вчерашнего?

— Ты где? — спрашиваю, не слушая его. — Нам нужно поговорить. Немедленно.

— В парке, у реки, — говорит он. — Приходи, я на лавке у старого дуба.

— Жди, — отключаю связь.

Иду быстро, почти бегу. Ветер в городе номер Три всегда дует с моря, и в парке, расположенном за пределами индустриальной зоны, пахнет приятно – травой и свежестью, а не дымом и мусором, как в рабочем районе. Шумят деревья, вдалеке замечаю блеск реки… Но сейчас мне не до пейзажей. Марк сидит на лавке, рыжие кудри выбиваются из-под кепки. Заметив меня, он сразу машет и улыбается. Но я обрываю его приветствие, с ходу накидываясь с вопросами:

— Это правда? Ты с Рихардом? Ты вообще в своем уме?

Он бледнеет, но не отводит взгляд.

— Правда. Кайл, дай мне объяснить…

— Объяснить?! — взрываюсь я. Не думал, что можно орать шепотом. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался? Это смерть, Марк! Вас размажут, а потом показательно казнят, чтобы другим неповадно было!

— А что сейчас? — он встаёт с горящими глазами. — Мы и так умираем! Тот же Дэн вчера! В шахте, за гроши, как рабы! Рихард прав, это нужно остановить. Мы можем…

— Можете? Что вы можете? У вас нет ни единого шанса против армии! Они сотрут город с лица земли, если потребуется! Да мы все тут рассыпемся в пыль! Или в лучшем случае вы все закончите в мешках, как Дэн…

— Дэн умер из-за них! — шипит Марк, подходя ближе. — Из-за их жребия, их правил! Я не хочу так, Кайл! Хочу жить, а не гнить в шахте!

— Жить? — хватаю его за куртку. — Ты сдохнешь, идиот! Да ты понимаешь, что просто повторяешь слова Рихарда?!

— Не сдохну, — друг вырывается и продолжает с дрожащим от напряжения голосом. — Я верю в это, Кайл. Мы устали быть пешками. Ты видел, как они снижают допуск на -8? Они шлют нас на смерть, потому что богачам плевать! Так нельзя! Рихард знает, как всё изменить.

— Да очнись же ты! Он тебе всю голову забил этой дрянью! Изменений захотел? Ты хоть раз видел, что делают с теми, кто идет против системы?

— Видел, — его глаза темнеют. — Но бездействие хуже. Если мы ничего не предпримем, ничего и не изменится. Никогда.

— Ты идиот, — выплевываю я, с трудом сдерживая гнев. — Ты мне как брат, а теперь… Ты понимаешь, что я по закону должен на вас донести?! Передумай! Прошу, Марк, передумай!

— Нет, не могу, — тихо отвечает он, подходит ближе и кладет руку на плечо. — Кайл, ты должен быть с нами. Ты лучший из нас. С тобой мы точно победим.

— Победим? — я толкаю его в грудь. — Проснись, Марк! Хватит жить иллюзиями! Ничего не изменить! Не будь дураком!

Внезапно его лицо искажается до неузнаваемости от неистовой ярости и безумия, и он набрасывается на меня. Инстинктивно я опережаю его и наношу удар в челюсть. Кровь окрашивает землю, но он, кажется, не обращает на это никакого внимания, тут же вскакивает и бьёт в скулу. Боль пронзает меня, как молния. Мы сцепляемся и катимся по земле, обмениваясь градом ударов. Сквозь шум в ушах до меня доносятся какие-то приглушенные крики, но отчетливо я слышу только его тяжелое дыхание и чувствую его безудержную злобу. Наконец, мне удается повалить его и обездвижить, придавив коленом к земле.

— Передумай. Пожалуйста, Марк!

С трудом переводя дыхание, он пристально смотрит мне в глаза.

— Я уже все решил. Не хочешь помогать – тогда не мешай и смирись.

Встаю, пошатываясь, отступаю. Жар обжигает лицо, руки дрожат от бессильной ярости. Друг поднимается, стирая кровь с разбитой губы.

— Мы выбрали разные пути, Кайл. Но ты же мой брат… Это не должно положить конец нашей дружбе.

Молчу. Хочу ответить что-то, но все слова уже сказаны. Поворачиваюсь, чтобы уйти, но тут из-за деревьев вылетает толпа: истребители и рабочие — парни, девчонки — с полными сумками, пледами, бутылками. Одна, с черным каре, кричит:

— Эй, Марк, Кайл! Какого черта дерётесь? Идём на пикник, у реки уже тусня!

— Тащите к нам свои ленивые задницы! — орёт парень с татухой на шее, размахивая пакетом.

Качаю головой.

— Не хочу. Я домой.

Марк хватает за плечо.

— Кайл, пошли! — выпаливает он с надеждой, заглядывая мне в глаза. — Нужно отвлечься от всего этого, хоть ненадолго. Вернёмся в старые добрые времена на пару часов.

Смотрю на него. Волосы растрепаны, губа разбита, но лицо озаряет шальная мальчишеская улыбка, как тогда, в приюте, когда мы вместе воровали еду. Может, ещё не всё потеряно? Может, передумает?

— Ладно, — выдыхаю. — Но в конкурсы меня даже не вздумай тащить.

Он ухмыляется и хлопает по спине.

Когда мы подходим, на берегу реки уже вовсю отдыхает народ. Куда ни взгляни, повсюду расположились веселые компании: у воды, под деревьями и рядом с костром. Запах копченой рыбы смешивается с дымом и речной свежестью. Заходящее солнце окрашивает все вокруг в золотистые тона: воду, траву, людей. Старый, потрепанный магнитофон, вопреки своему виду, выдает бодрую громкую музыку. Девчонка с татуировкой на запястье щедро наполняет пластиковые стаканы самогоном, угощая всех подряд. Рядом парень с дредами умело коптит рыбу над костром, и капли, шипя, падают в пламя. В толпе царит оживление: слышен смех, выкрики и обрывки разговоров.