Мария Соколова – Сквозь лед (страница 17)

— Поднимайся. - Отстегнув её, скомандовал он. Она закивала головой, переворачиваясь и подтягиваясь на локтях.

— Не показывай свой страх и слабость, она оскорбительна для воина. Она снова кивнула. «Не хватает, чтобы она здесь так кивнула». - Он недовольно заурчал, понимая, что его приказ вряд ли исполнят. Уманка вообще очень своеобразно понимала, что от неё хотят. То до абсурда буквально выполняя приказанное, то вдруг излишне творчески подходя к задаче. Во втором случае результат мог его по-настоящему удивить. Первое время сложно было просчитать, как она поведёт себя в той или иной ситуации. Это делало её самым непредсказуемым охотником клана. Со временем он начал чувствовать её. Предугадывать её поведение. Она очень зависела от своего эмоционального состояние. Самое опасное было, никогда она боялась, а когда начинала сомневаться. Начинала метаться, теряя контроль над ситуацией. Он старался это выявлять как можно раньше и пресекать, беря над ней контроль. Он не использовал телепатию с ней. Для такого слабого существа, телепатический контакт мог нанести непоправимый вред. Максимум, что он делал, — это считывал её эмоции. И к его огорчению, в той неутихающей буре эмоционального шторма, он редко чувствовал злость или священную ярость. Даже во время стычек с членами клана, которые откровенно её притесняли, она не злилась, а чувствовала грусть и растерянность. Он не вмешивался, ждал, что однажды она разозлится и начнет наконец- то вести себя как охотник. Но время шло, ничего не менялось. Зато он выявил примерную цикличность в её настроении. Это стало для него открытием. В определённый временной период она испытывала определенные эмоции. Сначала эмоциональный подъём, потом спад. После спада, она пряталась от них несколько лун. «Возможно, ей не хватало сил с ним справиться и пряталась?» - так он решил. Они уважали её желание побыть одной и не беспокоили.

Капсула открылась. Цвеин’де поднялся. В просторном помещёнии доков находились несколько маленьких кораблей для спуска на поверхность небольших отрядов и одиночных охотников. Все очень стандартно. Напротив капсулы полукругом выстроились все охотники клана. Он не ожидал такого приема. Он был уверен, что его встретит Ксинд с первым помощником. Максимум с парой охотников. Но здесь были все. Все были облачены в доспехи и готовы к бою. Бою с ними? Не помнил он ничего за собой или за уманом, за что бы их отнесли к дурной крови. Не могло же прибывание на станции Аттури привести к их изгнанию? Ксинд стоял в центре, чуть впереди. Прицелы плазменных пушек были направлены на них, но сжигатели оставались холодными. Самка, чуть опоздав, тоже спрыгнула, её качнуло. Но она оправилась и встала как полагается, не прячась, развернув плечи и подняв голову.

— Долгих лет и славных охот тебе и роду твоему, Ксинд. – поприветствовал его Цвеин’де.

— И тебе славной и долгой тропы, Цвеин’де.

— Я где-то нарушил священный кодекс, навлекая на себя гнев старейшин? Что меня и мой клан встречают с разложенным копьем, словно мы грязнокровное отродье? Ксинд покосился на умана. Да, он слышал, что в клане Цвеин’де был живой уман, странная прихоть старого вожака. Он оказался ещё меньше, чем он себе представлял. Странно, что среди всех воинов Цвеин’де выжило только это существо. Кажется, это даже не самец, уж слишком мелкий.

— Славный Цвеин’де, не ты, ни твой клан не запятнали свою честь. Но я всё равно вынужден сопроводить тебя в изолятор, где ты и твой клан пробудете до прибытия на Атолл. Со мной связались старейшины. Они поведали мне, что наши враги с Аттури вышли с ними на контакт. Что станция, принявшая вас, была заражена и уничтожена их вожаком. Они приняли достойную смерть, не справившись с заражением. Зараза увела с тропы и твоих охотников. Вы оба имели контакт с зараженными. Совет принял решение изолировать ваш клан, до того, как будет установлено, заражены вы или нет. Это можно сделать только на Атолле. До прилета вы будете находиться на карантине. Цвеин’де тихо зарычал, раздраженно тряхнул головой.

— Как будет угодно старейшинам. – прошипел он, подходя к Ксинду, чувствуя, как нарастает напряжение среди окружающих охотников. Но сам Ксинд был спокоен.

— Следуйте за мной, – сказал он.

Ксинд развернулся, и их взяли под конвой. Идя по коридорам Цвеин’де, размышлял: «Теперь он словно дурная кровь.» Ощущения были болеё чем мерзкие. Уманка молча, семенила своими маленькими лапками, отставая и догоняя их, переходя на бег. Никто и не пытался сбавить темп. Они спустились на нижние палубы, где стены не украшали руны и резьба, прославляющая клан. Только тесные, низкие коридоры с изъеденными ржавчиной перегородками. Сюда даже священную дичь не помещали. Никто сюда не спускался, если все работало. Здесь были камеры для охотников, которые нарушали кодекс и уже не могли смыть с себя позор на ритуальной охоте. Их ждала позорная и мучительная смерть. Публичное срезание валаров. И если охотник не умирал в процессе от боли, его обезглавливали. А его череп становился украшением корабля, но не на трофейной стене, а как безделушка. От недостатка света уманка стала спотыкаться. «Здесь она всё равно что слепая», – подумал он. Его это стало злить небрежное отношение к члену его клана. Они остановились напротив двух дверей. В отличие от остальных, они были не сильно изъедены эрозией. Сначала открыли ту, что напротив умана. Она, не понимающе, посмотрела на него. Немой, не озвученный вопрос застыл в её глазах. Он дал знак, что она может идти и не бояться. Она недоверчиво посмотрела в проем и вошла, остановившись посередине, обернулась. За её спиной закрылась дверь.

— Славный Ксинд, если я и мой клан не утратили своего статуса, я хочу попросить твоего лекаря осмотреть моего охотника. Она была больна и ранена. И хочу обратить твое внимание, что уману нужна кислородная среда для выживания, а на нижних палубах фильтров среды нет. Я не хочу потерять своего охотника из-за проявленной небрежности.

— В клане есть лекарь, но боюсь, ему не приходилось выхаживать столь необычных существ. Но я даю слово, он осмотрит твоего охотника, и я передам распоряжение, чтобы ей выдали маску с фильтрами. Я вынужден попросить тебя, славный Цвеин’де, сдать все свое оружие. Оно будет сохранено и возвращено тебе после разрешения этой ситуации. Цвеин’де тихо зарычал, но подчинился. Отключил и снял сжигатель. Передав его охотникам сбоку, так, что он качнулся. Затем снял и отдал копье и Кин-типа, два клинка, разрывные заряды.

— И маску, Цвеин’де, – продолжил Ксинд. Он снял шлем, раздраженно разведя жевала. Перед ним открыли камеру, и он зашел. За ним закрылась дверь. Здесь было очень холодно, обогрев работал плохо. Воздух слишком сухой и тяжелый. Скореё всего, он не проходил никакой очистки. К стене была прибита непривычно низкая, стальная, продавленная, металлическая койка. По неровным, черным, грязным стенам стекал конденсат, оставив полоски эрозии. В углу горел тусклый, одинокий светильник. Цвеин’де прошел и сел на лежанку. Она под ним натужно заскрипела, хрустнул сгнивший металл.

Хизер осталась практически в полной темноте. Тусклый свет лишь отдаленно давал представление о геометрии помещёния. Воздух с запахом ржавого металла и гари, такой едкий и сухой, резал горло и легкие. Здесь было не так жарко и влажно, как было принято у них на верхних палубах. Она выдохнула, теперь можно не держать осанку. Она подошла к прибитой большой металлической доске. «Деформированный ржавый кусок металла»,

– подумала она, садясь. Судя по интерьеру помещёния, они попали в тюрьму. «За что?»

- ей вряд ли объяснят. И зная их суровые нравы, наверное, теперь их казнят. «Только бы все сделали быстро», – пронеслось в её голове. Цвеин’де не рассказывал, как проходили такие казни, что делали с теми, кто грубо нарушил кодекс. Только раз он как-то сказал, что они болеё не считают таких охотников своими сородичами, имена их вычеркнуты из древа памяти, их заслуги забыты, а трофеи уничтожены. Что по статусу они ниже дичи, и любой может убить такого изгоя любым способом. Ноги непривычно касались пола. Она легла, оставив уцелевшую ногу на полу. Её очень сильно тошнило, очень сильно болела голова. Она стала искать отхожеё место, чувствуя, как к горлу подступает. В противоположном углу было чёрное углубление с отверстием. Поняв, что уже нет сил терпеть, резко рванула в этом направлении. Её несколько раз вырвало водой и чем-то зелёным. На несколько минут стало лучше, этого хватило, чтобы дойти и снова лечь. Она пыталась заснуть, но ничего не получалось. Головная боль сводила её с ума, отнимая последние силы. Хизер просто лежала, свернувшись клубком, кусая нижнюю губу. Чувствуя, что начинает непроизвольно дрожать. То ли от холода, то ли от боли.

— Мой кар'клей, что мне делать с уманом?! – С праведным возмущением спросил Аг-ларк, корабельный медик.

– Я могу снять с него скальп и украсить им трофейную стену! – предложил он.

— Я обещал Цвеин’де, что ты осмотришь его. В базах болеё чем достаточно информации о них.

— На изучение этих баз нужно время. И его скореё всего нужно будет принести сюда.

– Рукой он окинул свои владения. Это был достаточно просторный медицинский модуль, состоящий из нескольких секций.