Мария Соколова – Сквозь лед (страница 16)

– Цвеин’де, предводитель клана Малах’вей, знаешь ли ты, почему ты здесь?

- Спросил старейшина по имени Прам’ат. Высокий, чёрный, жилистый и самый опасный из троих. Он на сотни лет был старше Цвеин’де. При этом его худощавую фигуру ещё не тронули процессы старения, хоть и валары уже стали покрываться серыми пятнами седины.

– Я не справился со своей задачей. После крушения корабля, мне не удалось сохранить свой клан. Все они погибли в снегах из-за принятых мною решений. Я опозорил себя, обратился за помощью к врагу, чтобы спасти оставшихся членов клана.

– Мы подробно рассмотрим все твои действия. Насколько они соответствовали кодексу. Был ли умысел в них или роковое стечение обстоятельств.

- Продолжил Прам’ат.

– Я готов заплатить за свои решения жизнью

- продолжил Цвеин’де.

– Пока рано. Очень многое осталось неизвестно совету. Многое скрыто от нас. Мы желаем видеть, что там произошло с самого начал. Совет желает видеть твои воспоминания.

- Ответил Сар’ак, второй, самый старший из них.

– Как будет угодно священному совету.

- Спокойно ответил Цвеин’де. Сар’ак и Храф поднялись и направились к Цвеин’де. Цвеин’де опустился на одно колено, склонившись. Когтистые лапы опустились на его голову. Пронзительная вспышка боли заставила сжать кулаки и челюсть, перед ним понесся калейдоскоп событий с момента падения корабля. И до тех тяжелых мыслей, что приходили к нему в одиночной камере на корабле Ксинда. Когда они закончили, Цвеин’де обессилев, чуть качнулся вперед, опираясь на выставленную перед собой руку. Через какое-то время туман перед его глазами рассеялся. Немного дезориентированный, он поднялся.

– В твоем клане остался один охотник, единственный, кто выжил и вернулся. Его память будет тоже извлечена. Ее воспоминания дополнят картину происшедшего

– сказал Прам’ат. Цвеин’де поднял взгляд на совет: «Они убьют её,»

– подумал он

– Священный совет, вы видели все, что произошло. Я не смел ничего утаить от вас. К чему привлекать к этому умана? Сейчас она слаба и больна. Она блуждала в Тей-де большую часть времени. Ее воспаления искажены болезнью.

– начал Цвеин’де, но его прервали.

– Совет болеё чем в курсе о состоянии твоего умана. А тебе, Цвеин’де, известно о том, что произошло с ней в твоем клане?

– с вызовом спросил старейшина Прам’ат. - Цвеин’де замолчал, не понимая, о чем они говорят.

– Как получилось, что, твой охотник теперь вынашивает плод? – Цвеин’де громко застрекотал и дернул головой в недоумении. Такой поворот был как удар в спину.

– Я ничего об этом не знаю, – честно ответил он, перебирая в голове варианты, как и когда это произошло?

– Я могу увидеть и поговорить со своим охотником? – спросил он.

– Нет. Ее судьбу будут решать отдельно от твоей, – ответил ему старейшина Сар’ак.

– Она не нарушала кодекс ни поступком, ни умыслом, – продолжил Цвеин’де.

– Мы учтем это, когда будем решать её судьбу, – ответил Храф, вызывая арбитров.

Очень рослый охотник с черно-красной шкурой, в элитных доспехах подошёл к Цвеин’де. Он был на полголовы выше его. Он вывел его из-зала и отвёл обратно к жилому модулю. Цвеин’де всё это время смотрел себе под ноги. «Чем он так прогневал Кетану? Когда его жизнь свернула с праведной тропы охотника и пустилась извилистой тропой к пропасти бесчестия? Жизнь последнего члена его клана повисла на волоске. Она была беременна, как это произошло? В теории теперь никто не мог причинить ей вред. Сейчас она под защитой кодекса, неприкосновенна. Даже беременная дичь была неприкосновенна, за такое нарушение вполне можно получить изгнание из клана. Но он прекрасно знал, что верховный совет мог трактовать священное писание по-своему. И всегда в своих интересах. Даже если уман имел связь с кем-то из его клана, это бы нанесло ущерб только репутации охотнику, выбравшему уман. Ей же по статусу позволено было иметь потомство. Ну а беременный охотник вообще никак не регламентировался кодексом. Их просто не существовало.

– Анализы, взятые у Умана и Цвеин’де, отрицательные. Они не заражены. Но эмбрион… он вероятно заражен. И мы не знаем, как он появился. – Сказал Храф.

– В памяти Цвеин’де нет ничего, что свидетельствовало бы о бесчестии его охотников. Как и о наличии контактов с представителями вида самки – Сказал Сар’ак.

– Последний эпизод. Когда тварь, завладевшая телом, Кан-Тея. Этот эпизод можно рассматривать как вероятный, – cказал Храф.

– Там ничего не было. – Парировал Сар’ак.

– Она была ранена. Их твей смешался. Зараза могла попасть через раны– продолжил Храф.

– Медик клана Ксинда сообщил, что, исходя из стадии развития, она носила его ещё до прибытия на планету, – ответил Сар’ак.

– Это точно невозможно, Цвеин’де и другие не могли не заметить положения самки, – ответил Храф.

– А если Аттури? – предположил Прам’ат.

– Да, они могли это сделать. Но я всё же рассматриваю как вероятный контакт с тварью в теле Кан-Тея. Нам не известны эти существа, не известны их возможности, – ответил Храф.

– Воспоминания самки могу дать ответ, – сказал Сар’ак,

– Как правильно заметил Цвеин’де, извлечение их может убить её и эмбрион, – заметил Храф.

– Среди арбитров есть охотники, что владеют телепатией настолько превосходно, что проникают в сознание незаметно, не оставляя никаких следов своего присутствия, – ответил Прам’ат.

– Через сколько такой арбитр может прибыть сюда? – Спросил Сар’ак.

– Я уже его вызвал, его шаттл пристыкуется через 5 лун, – ответил Прам’ат.

– У нас есть время на изучение этого существа. Я предлагаю передать это тому, кто имеёт опыт в работе с её видом, – начал Храф.

– Ты хочешь привлечь этого аттурийского перебежчика Арш-аде? – спросил Сар’ак.

– Арш-аде внёс весомый вклад в развитие нашей науки, – поправил его Храф.

– Её методы спорны, не удивлюсь, если он уже не раз преступал кодекс. Он такой же, как и любой из их рода – прорычал Сар’ак.

– Сейчас он наиболеё подходящая кандидатура, – ответил Храф.

– С ним самка точно не доживет до допроса, – огрызнулся Сар’ак.

– Довольно! – Рявкнул Прам’ат.

– Пусть у неё возьмут анализы и передадут ему на изучение. Её осмотрит местный лекарь. После допроса и по результатам анализов решим, что делать с ней дальше. Такое решение должно удовлетворить всех, – подытожил Прам’ат.

Хизер все больше лежал в своей новой камере или палате. Спала она в последнеё время плохо. Ее мучили кошмары. Один и тот же. Ей снилось это место. Она стояла раз за разом в этой снежной пустыне, чувствовала этот обжигающий холод. На небе парило северного сияния. Зеленые, багровые, переливались в полной тишине. Вот только теперь ей стало казаться, что за этими всполохами света есть что-то ещё. Какие-то силуэты. Огромные скрюченные твари по ту сторону тянули свои когтистые лапы. Казалось, там реальность истончалась, становилась тонкой полупрозрачной мембраной. «кому-то из них все же удалось прорваться.»

- как-то подумала она. "Я Чувствовала их за спиной. Поворачиваясь голову, едва улавливая их краем глаза тень." Иногда тишину этого места нарушал далекий детский плач, едва различимый. Все чаще, просыпаясь она в холодном поту, чувствовала их присутствие. «Они не могут быть здесь. Как они могут попасть сюда? Из кошмаров? Ещё ни один кошмар не покинул ничью голову. Я за миллиарды километров от этого места и больше не увижу его, никогда. Это просто ПТСР»,– успокаивала она себя.

За то время, что она находилась здесь, немного освоилась, стала привыкать к отсутствию ступни. Сделали все очень аккуратно, даже шрамов не осталось, как будто ее и вовсе никогда не было. В ногу был вживлен металлический обод, чуть выше щиколотки, к нему крепился протез. Через него она управляла и чувствовала искусственную ногу. Первое время, когда она спала с ним, протез мог очень сильно ударить по здоровой ноге, отчего она просыпалась. Сначала она даже стала снимать его на ночь, но потом привыкла. «Что делать, если они придут, а она не сможет быстро подняться?» А они приходили. Сегодня она лежала на боку и смотрела на колонну, где дважды в день появлялась еда и вода. До этого всегда, но не сегодня. Сегодня была только вода. Дверь с привычным шипением открылась. В этот раз вошел их «Полицейский», она научилась опознавать их по униформе. Вошедший, чуть постоял в дверях, оценивающе и саркастично посмотрел. Сделал несколько шагов к ней и положил на край кровати доспехи и шлем. Это была тренировочная броня.

– Воин крови Хиз-ер клана Малах’вей. Тебе выпала честь держать ответ перед советом старейшин. Приведи себя в достойный вид.

- он указал пальцем на доспехи. Она поклонилась. Он вышел. Хизер, не теряя времени оделась. Шлем тоже. Его положено держать в руках, но она оденет его. Она не может долго дышать их воздухом. Но больше ей был нужен переводчик. Их речь на слух ей сложно было разобрать. Особенно если говорил, тот к кому она не привыкла. Перед начальство Цвеин’де оконфузиться не хотелось.

Глава 7

Раздался сигнал на ультразвуке, способный уловить лишь ухо охотника, Цвеин’де открыл глаза. Они подлетали к клановому кораблю Ксинда. Он проверил системы, всё работало исправно, Аттури явно здесь покопались. Чувствовал он себя превосходно, редко когда можно было позволить себе столь продолжительный отдых. Уман по-прежнему спала. Он слабо заурчал, чтобы разбудить её. Она не отреагировала. «Действие препарата ещё не закончилось?» - подумал он. Легонько потряс её за плечо. В этот момент управление капсулой было взято кораблём Ксинда. Силовое поле направило её в док. Войдя в него, в капсуле снова появилась гравитация. Сработали механические зажимы. Достаточно сильный толчок. Уманка упала на дно капсулы, от чего проснулась. Забарахталась, запутавшись в ремнях, которыми он её пристегнул. С шипением заработали насосы, выращивающие давление.