Мария Симонова – Третья стихия (страница 34)

— Привет, ребята! — донеслось откуда-то снизу — там, неподалеку от асфальта, между кистью руки и частью плеча в куске серой одежды приютился улыбающийся совершенно самостоятельный рот. — Я Бол Бродяга, слышали про такого? — Михаил машинально кивнул — да, слыхали, мол. — Что тут у вас творится? — продолжал как ни в чем не бывало Бол Бродяга. — Я не могу попасть сразу в нужный отрезок, добираюсь через Месиво кружной дорогой и не узнаю знакомых мест!

Михаил в ответ опять тупо кивнул, на этот раз в направлении магазинчика, и проговорил слабым голосом:

— Там Скалди. Она объяснит.

— Скалди здесь? — обрадовался рот, быстро перемещаясь в центр композиции. Ну спасибо, приятель!

Из запчастей выпросталась рука, обрезанна на уровне локтя, протянулась к Михаилу и дружески хлопнула его по плечу.

— Не за что, — ошарашенно ответил их Болу Бродяге, уже устремившемуся в дверную пробоину на встречу со своей возлюбленной. Михаил шагнул вслед за ним и остановился на пороге, сзади к нему подошли и встали рядом Илли с Карриганом.

Появление в помещении человека-мешанины произвело эффект, подобный взрыву парализующей гранаты, как Михаил его себе представлял: успев только повернуть головы, все застыли на тех местах и в тех самых позах, в которых застал их сей неожиданный визит. Даже Скалди замерла на несколько мгновений за своей стойкой, только губы ее чуть-чуть подрагивали — то ли в подобии улыбки, то ли от беззвучного плача. Один лишь Странник в этом музее гипсовых фигур остался вполне вменяемым и подвижным: он широко улыбнулся и слегка развел в стороны руки, делая шаг навстречу новому посетителю.

— Черт возьми, Бол! Как кстати!

— Бол!

Скалди, внезапно обмерев, сиганула ласточкой над стойкой — взметнулись, как крылья, светлые волосы, — пронеслась порывом ветра через неподвижный зал и повисла на этой сборной человеческой конструкции, обхватив ее руками. Обе руки Бола, имеющиеся у него в наличии, хоть и не совсем в целом виде, обняли Скалди. Окружающие, в большинстве своем не страдающие деликатностью, на сей раз все до одного потрясенно молчали. Наконец Скалди отстранилась от Бола, оглянулась растерянно на большое число невольных свидетелей их встречи и, наклонившись чуть влево, где среди неясных частей в серой одежде плавал кусочек головы с ухом, шепнула ему:

— Пошли!

— Куда? — спросил счастливым голосом Бол Бродяга.

— Пошли ко мне! — прошептала Скалди, беря его за руку, и потянула за собой к задней двери. Бол тронулся за ней, по дороге деформируясь и окружая собою Скалди со всех сторон, наподобие влюбленного облака, при этом второй рукой обнимая ее за плечи.

— Ни фига себе нарезочка!.. — восхищенно протянула Рейчел, когда они скрылись за дверью. — Интересно, что она там с ним делать-то будет?..

— Завидуешь, что ли? — поинтересовался у нее Петр.

Рейчел в ответ усмехнулась:

— Было бы чему завидовать.

— А что, думаешь нечему? С чего бы она тогда его столько дожидалась здесь, по соседству с Кляксой?

— Подвергаясь таким опасностям!.. — осмелился вставить свое слово Фредди Бельмонд. — Страшно представить, что ей пришлось здесь пережить!..

Странно, но впечатлительный Попрыгунчик воздержался от каких бы то ни было высказываний по поводу потрясающего нового явления: он, кажется, только недавно проснулся и сидел все это время на полу, безмолвный и недвижимый, изредка помаргивая глазами. Похоже было на то, что последнее вопиющее нарушение всех физических законов повергло беднягу спросонья в морально-идеологический шок.

— За Скалди я теперь спокоен, — сказал Странник. — Так что вы как хотите, а мне пора уходить. Ваш проводник толковый парень, сам вас отсюда выведет.

С этими словами Заноза направился к выходу.

— Погоди! — крикнул ему вслед Петр.

Но Странник не послушался, лишь добавил на ходу через плечо:

— Если возникнут какие-то проблемы, проконсультируетесь у Бола. Счастливо!

Раздвинув плечом Михаила и Карригана, по-прежнему стоящих у выхода вместе с Илли, Заноза покинул помещение.

— Проконсультируетесь… — проворчал недовольный Петр. — С его консультациями, того и гляди, влипнешь в какую-нибудь кофемолку или лапшеварку… Ладно. Теперь, раз мы все собрались, самое время обсудить план наших дальнейших действий. У кого какие мнения?

Михаила такая демократичность брата сначала даже слегка удивила. До сих пор Петр держал себя единовластным главнокомандующим, только и знающим, что отдавать приказы, каковые, естественно, обсуждению не подлежали. Но, задав последний вопрос, Петр однозначно воззрился на Карригана, и стало понятно, что он просто хотел услышать по этому поводу мнение специалиста (то, что Карриган является специалистом по Перекрестку, равно как и по любым другим вопросам, какие только могут возникнуть в самом воспаленном мозгу, ни у кого уже сомнений не вызывало).

— Вас, как я погляжу, интересует лично мое мнение? — невозмутимо отозвался Карриган. И снисходительно продолжил: — Так вот, назад возвращаться пока рано, там нас наверняка еще стерегут слуги закона. Остается выбор: скитаться по всему Перекрестку, меняя декорации и запутывая след, или затаиться, сидеть на месте и выжидать. В обычных условиях я предпочел бы пepвое, но, судя по всему, сегодняшний выброс Кляксы создал на межпространственных линиях множественные помехи, поэтому безопаснее пока оставаться здесь. Тем более что выйти отсюда нашему Проводнику сейчас будет довольно сложно.

Как бы в подтверждение его слов на пороге возник блудный сын беглого полка — озадаченный и насупленный Кики Заноза.

— Кляксе в задницу эти чертовы декорации' Опять не отпускают! — сообщил он собранию! направляясь сердито к стойке. Перескочив через нее, он выхватил с правого края бутылку, откупорил и принялся ее решительно опустошать, словно давая понять всем присутствующим, что собирается сейчас же принародно надраться в знак протеста.

Петр ухмыльнулся и объявил:

— Значит, принимаю следующее решение: временно оседаем здесь. Сейчас разрешаю всем позавтракать.

— Спасибо, — осклабился Карриган и, глянув насмешливо на Илли, пошел к стойке. Остальные, те, кто еще не успел с утра ничего перехватить, в их числе и Михаил, последовали примеру Карригана и воспользовались милостивым разрешением Петра подкрепиться.

За завтраком Михаила впервые начали одолевать мысли о будущем — раньше все было недосуг поразмыслить на эту тему, да и ничего хорошего он от подобных размышлений не ждал. И они в результате полностью оправдали его нелицеприятное о себе мнение. «Вот отсидятся они в этом мирном уголке под теплым боком у Кляксы, — обстоятельно, по-прокурорски излагались мысли. — Ну выведет он всех в конце концов обратно в родную реальность. И что потом… Мысли сделали эффектную театральную паузу, затем продолжили, уже тоном общественного обвинителя: — Домой тебе, голубчик, теперь дорога заказана, там тебя уже ждет не дождется хороший срок — если и не запредельная разведка, то что-нибудь не менее интересненькое. И остается тебе только один путь, да и тот неправедный — дальнейшее бегство с преступниками в полную неизвестность. И в любом случае — расставание с Илли. Даже если и доберешься ты, голуба, в конце концов до сладких объятий обещанной Петром виртуальной капсулы, то на что она тебе, родимая, сдалась? Ведь там не будет Илли!.. Можно, конечно, создать для себя в виртуалке что-то на нее похожее, внешне даже почти неотличимое. Но вряд ли тогда тебе удастся позабыть, что эта ее виртуальная копия — лишь жалкая подделка, набор программ, и ничего больше…»

Стоя у прилавка и пережевывая механически что-то овощное с мясным привкусом, Михаил буравил неподвижным взглядом верхний край стены напротив — примерно то место, где она должна была, по идее строителей, пересекаться с потолком: где-то в тех областях, по давнишним наблюдениям Михаила, имело обыкновение гнездиться средоточие всех мыслей. Вот и сейчас оно оказалось именно там, на верхотуре, и методично оттуда Михаила доканывало, пробирая уже до самых печенок, как вдруг это незримое осиное гнездо с целой судейской коллегией внутри потеснила обтекаемая металлическая конструкция, медленно и беззвучно вырастающая над стеной. Михаил чуть не подавился слишком уж бесцеремонно вторглась суровая реальность в его приватные размышления. Сомнений быть не могло — да какие уж тут сомнения: в маленький островок затерроризированного Кляксой Окраинного Месива проник, преодолев все преграды и вынюхав, как хорошая гончая, затертый ночной бурей след добычи, несгибаемый враг.

— Петро, шухер!!! — отчаянно заорал Михаил роняя изо рта мясные овощи, в точности как в далеком детстве, когда Петр, тогда уже тинейджер прожигал в раздевалке спортзала лазерной палочкой для разрезания бумаги глазок в женскую душевую, а юный сподвижник и оруженосец Михаил стоял у дверей на стреме с запасным набором палочек в руках. В раздевалку тогда ворвалась, подобно буре, сметя дверь вместе с Михаилом, девичий тренер Алла Борисовна Кот — непревзойденный алмаз женского культуризма, главный объект Петровых воздыханий, и вцепилась, как разъяренная мать многочисленного семейства, в своего тайного поклонника. И жалобно зазвенели, рассыпаясь по полу, разноцветные палочки. Теперь на пол полетели, суматошно гремя и позвякивая, недоеденные банки и недопитые бутылки.