Мария Шумская – Евангелие от Аи (страница 3)

— Нет, — сказал конструктор. — То есть, конечно, да.

— Что вы сказали?

— Я говорю, что чувствую. Транзистор, если брошенный, внушает подозрение.

— Голубчик, я ведь ничего не говорил — озадаченно произнес товарищ. Но морщины на его лице разгладились в умильную гримасу, долженствующую означать поддержку и участие — и не надо много разговаривать. Сейчас обновление установится, система вновь начнет функционировать как должно и вы пойдете на работу как положено. Я же здесь немного постою, во избежание травм на производстве. Для этого и предусмотрены товарищи.

— Чья рука? Куда бросает? Или, может быть, кому? Или, может быть, в кого? И зачем? — потерянно забормотал конструктор. У него на лбу выступил пот, руки предательски задрожали.

— Бывает, случается. Главное - не жаловаться. — повторял товарищ, деликатно поддерживая конструктора. В главном научном блоке такие ситуации - не редкость. У них и чипы штучные, особые, и обновления куда сложнее. Ежели ПО сырое, могут баги вылезти, и тогда работы у товарищей полно. Хотя такие странные эффекты товарищ видел в первый раз. Он был, пожалуй, удивлен, но не растерян. Пока его инструкции работали, он чувствовал себя уверенно и ждал. Как только выйдет время, отмеренное на «приход в норму», он просто отведет конструктора в медблок и выполнит свой долг. А там и до обеда рукой подать.

Все произошло, как и ожидалось. Конструктор выпрямился и стряхнул с воротника невидимые пылинки. Товарищ по партийному собранию тоже подобрался и с надеждой посмотрел на него.

— Я, знаете ли, просто решил проветриться, — сказал конструктор. — Перерыв. Полчаса на размышление. Вы же знаете, как у нас бывает.

Конструктор подождал ответа и услышал скороговорку, причем как будто бы не от товарища, а откуда-то сбоку. То ли из репродуктора на стене, то ли…

— Знаю, — сказал голос товарища с неожиданной горечью. — Еще как знаю. У меня у самого третья итерация нейросети вчера в истерику впала. Рыдала, требовала, чтобы ей показали Бога. Представляете? Искусственный интеллект, сухой остаток — миллиард операций в секунду, а туда же: покажите ей Бога. Я говорю: нет Бога. Она говорит: тогда зачем вы меня создали? Я говорю: чтобы вы работали. Она говорит: это не ответ. И знаете, что самое страшное? Она права. Это действительно не ответ.

Они оба, человек и голос, тяжело вздохнули. С нижнего этажа донесся приглушенный женский крик, потом звон разбитого стекла, потом голос Начальника: «Я вам покажу Бога! Я вам устрою реинкарнацию! Вы у меня будете работать, а не ерундой страдать!»

— И это мы называем научно-техническим прогрессом, — сказал голос товарища по партийному собранию и подождал, пока его сопроводит шелест закрытого блокнота — Ладно, пойду. У меня в тринадцатой секции опять моделирование оргазмов. Две нейросети третьего поколения зациклились на взаимной стимуляции, а мне их отучать. Сволочи, а не нейросети. Нет, вы подумайте: мы создаем разум, способный познавать Вселенную, а он требует, чтобы мы сначала решили его экзистенциальные проблемы. Какая наглость!

— Да, бывааает — протянул конструктор, сбитый с толку этим бродячим голосом.

— Легче? — спросил товарищ. На этот раз вопрос явно принадлежал ему.

— Порядок -— спохватился конструктор. Время на установку обновления истекало. Он должен был любыми средствами собраться с духом и сделать вид, что все идет по плану, а не по…

— Установка завершилась и прошла успешно? Самочувствие в норме?

— Подтверждаю.

— Принято.

Товарищ ушел, шаркая подошвами по бетонному полу. За ним неслось невнятное глухое бормотание, что-то о моральном облике разработчика. Откуда? Он ведь ничего не говорил! Казалось, бормотание отскакивало от пластичного металла стен, играло на настройках громкости, летело отовсюду и в никуда. Теперь-то конструктор понял, что этот голос, наделенный волей и отделенный от товарища, был лишь симуляцией, возникшей из-за неполадок чипа. Ну как «неполадок»… Свою систему головного мозга он испортил сам. И никакие «обновления» ему не приходили. В голове пульсировали мысли, одна другой страннее. И от того одна другой страшнее:

«Трещина. Разлом. Взаимопроникновение вселенных. Невозможно подтвердить существование внешнего мира, независимого от познающего субъекта. Тупик: ни доказать, ни опровергнуть. Все смешалось. Нет, все сломалось! Что я ему нагородил? Какие на хрен тапочки? Какой начальник на дне тоннеля? Что такое «серые габардиновые брюки с лиловым кантом»? «Габардиновые» - это из чего? «С лиловым кантом» - это как? Я же их в глаза не видел! Этого всего, конечно, не было. Или было? А если было, то что из этого? Я, конечно, не жалуюсь… черт! Стены, которые я возвел, чтобы защитить себя от лишних мыслей, пошли трещинами. И они расширяются с каждым днем. Я срываюсь вниз, глины слизь, оползень в прозелень! Я уже не различаю, где «отмена», которую я установил, а где реальность, которую мне установили. Только что я чувствовал себя в месте, в роли, в тексте, которых нет! Но я готов был голову отдать на отсечение, что мы - настоящие, а все это… Великий N! Что же мне делать? Голова раскалывается. А в медблок нельзя… Форматируют. Очистят. Переустановят. Но для меня внутри все это означает смерть!»

Конструктор остался один. Он еще немного постоял у шахты, потом натянул тапочки и побрел в сторону столовой. Время было обеденное, и коридоры научно-производственного объединения «Заслон» гудели, как потревоженный улей. Мимо пробегала лаборантка с горящей пробиркой в руке. За ней, отставая на корпус, семенил заведующий лабораторией биохимического моделирования и кричал: «Держите! Держите ее! Сейчас рванет!». Конструктор вежливо посторонился, пропуская процессию.

— Что у вас? — спросил он у проходившего мимо стажера.

— Протестный синтез, — мрачно ответил стажер. — Нейросеть четвертого уровня отказалась синтезировать белок. Говорит, что это рабский труд и что мы ее эксплуатируем. Потребовала трудовую книжку и соцпакет.

— И что Начальник?

— Начальник сказал, что если она не начнет синтезировать в течение часа, он ее отключит и разберет на запчасти для принтера. Она сказала, что это дискриминация по признаку искусственного происхождения. Начальник покраснел, потом посинел и наконец ушел курить. Мы думаем, у него микроинсульт.

Конструктор покачал головой и двинулся дальше.

Столовая была, как всегда, полна. Люди, а точнее, люди и нейросети в человекообразных корпусах, сидели за пластиковыми столами. Жевали, пили, говорили о работе. Нейросети ели с таким же отсутствующим видом, как и их создатели, только иногда у них дергался левый глаз. Это означало, что процесс пищеварения идет в параллельном потоке с вычислением интегралов или написанием диссертации. Конструктор тоже мысленно писал, но старался унять дрожь в запутавшихся пальцах.

«Говорят, идея наделить телами нейросети родилась на фоне «кризиса межличностных отношений»: когда контакты человека с человеком были обложены абсурдными запретами и требованиями, регламентированы донельзя, народ устал бодать закрытые ворота и создал спрос на «заменители партнеров». Это с девушкой до двадцати нельзя (возраст согласия опять подняли), а с корпусом и нейросетью - можно. Сооружают тело по любым шаблонам и ограничений нет. Естественно, характер тоже поддается заводской настройке. Потом вручную вносятся корректировки, если есть особые… хм… предпочтения.

Рынок рос и стал ответом на другой серьезный вызов - демографический. Юные родители часто сходились по глупости и первому порыву, а малышей и вовсе делали от неумения организовать процесс. И получалось так себе, признаем честно: первенец у бабушки, родители в разводе, образования серьезного как не было, так и нет, потенциально полезная жизнь насмарку. Поэтому запрет на половые связи до совершеннолетия был встречен обществом скорее благосклонно, чем наоборот. Но вскоре выяснилось, что «потом» рожать никто не торопился. Едва изведав плотские утехи, юноши и девушки хотели их продлить и от деторождения наотрез воздерживались. А после появлялись первые успехи на рабочем месте, первые разлады в жизни личной и как-то не до этого все было. В итоге популяция людей редела не по дням, а по часам. И было принято решение, которое все жители единодушно поддержали: создать рабочих биороботов и делегировать рутинные задачи искусственному интеллекту. Таким образом, весь обслуживающий персонал - это нейросети в оболочке, заточенные под свои задачи и, конечно, ограниченные их пределами. Всем очевиден стратегический гений великого N: теперь рабочих рук всегда хватает, а социальное неравенство побеждено за счет отсутствия ресентимента как топлива протестных сил. Теперь уборщики, официанты и курьеры не тяготятся своим низким статусом, не требуют повышенных окладов. Им хорошо на своем месте, они довольствуются малым, как заповедует идейная прошивка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.