Мария Шипилова – Forest. Книга о медленной жизни и поиске себя (страница 9)

Новый дом построили без всяких изысков, как и у остальных в поселке. Ни Эмма, ни Ганс не собирались выделяться. Предстояли приятные хлопоты по внутреннему убранству, но до них не дошло. Словно злой рок висел над Эммой, заставляя ее жизнь рушиться снова и снова, отнимая близких. И не просто отнимая, но вынуждая посмотреть на них другими глазами. В одно мгновение Ганса не стало. Он выбросился из окна. Любимый, надежный и такой прагматичный муж оказался жутким игроком. Проиграв все их имущество и наделав кучу долгов, он покончил с собой. Эмма не могла прийти в себя. В этот раз рядом не оказалось строгой, но заботливой тетки Берты. Никого не оказалось. Эмма лишилась не только мужа, лишилась всего, что они нажили и накопили, мечтая о светлом будущем. У Эммы осталось одно – завещанный теткой участок и недоделанный дом. Там она и скрылась, спасаясь от невыносимой сердечной боли. Но вскоре Эмме все-таки пришлось выйти к людям, потому что дом ее был хоть и новый, но совсем пустой. Негде спать, не на что присесть, нечего есть, да и готовить тоже не на чем. Пару суток Эмма спала, расстелив на полу пальто. Ничего не пила и не ела. Потом решила, что так дальше нельзя, нужно собраться с силами и поехать в город на воскресный базар, где подешевке можно купить всякие подержанные вещи и фермерские продукты. И вот там, бродя среди старых стульев и продавленных кушеток, увидела она потрепанную книжку – самоучитель по гончарному ремеслу. Эмму словно кто-то тряхнул за плечо. Она вмиг вспомнила и гончарный круг, и то, как втихую от Ганца спрятала его в коробку, которая теперь стоит в кладовой. Эмма купила самоучитель, и последующие за этим месяцы стали для нее временем открытий. Эмма открывала для себя радость творчества, муки неудач, поиск вдохновения. Она поняла своих родителей, поняла, как многое в ней было от них. Молодая женщина погребла под приличиями и правилами свой творческий дух и сейчас, освобожденный, он заиграл разными гранями таланта.

Сначала у Эммы ничего не получалось. Она швыряла во все стороны куски глины, пинала круг, даже плакала от бессилия. Потом начали получаться кривые, уродливые вазы. Эмма сердилась. Потом вазы стали получаться как-надо. Радости Эммы не было предела. Почти ни разу за это время она не вспомнила о Ганце, хотя сначала думала, что умрет без него. Все мысли ее были заняты глиной и кругом. Что было потом? Несколько лет прошло прежде, чем Эмма решилась продавать свою посуду и разные керамические изделия. Сначала предложила на пробу в один сувенирный магазин в соседнем городе. Посуду Эммы быстро раскупили. Следующие заказы тоже. Набравшись храбрости и увидев, что потенциал у ее изделий есть, Эмма открыла собственный магазинчик в Грюнберге, затем второй – в Бергштадте. Тем и жила. С местными общалась, но ни с кем не сближалась, словно боялась, что они окажутся не теми, за кого она их принимает. Единственной, с кем Эмма более-менее сблизилась, была Хелена. У нее тоже умер муж, и после этого она тоже обрела новую жизнь в Грюнберге.

Выслушав историю Эммы, Эльза поняла, что должна написать про ее талант и сувенирный магазин, даже если на коленях придется умолять женщину принять участие в этой затее.

8

Героями журнала Эльзы были не только люди, но и то, что укрепляло их дух, врачевало душевные раны, давало силы и энергию, вдохновляло – природа. Как-то на рассвете Мартин зашел за Эльзой, и они отправились в лес.

Тропа утопала в жемчужно-сером тумане, и не было видно ничего, кроме темных силуэтов деревьев, но молодая женщина не беспокоилась. Мартин знал в этом лесу каждый куст, каждый поворот и изгиб дороги. К тому же, впереди, скрытый пеленой тумана, бежал пес и овцы брели на пастбище. Эльза слышала, как стучат их копытца. Когда лесные заросли остались позади и показались заливные луга, вышло солнце и заполнявший долину туман начал таять. Мартин фотографировал эти первые робкие, но такие горячие лучи, лавой растекавшиеся по траве. Луг заискрился росой, раздались птичьи трели, запахло влажной землей. Мир проснулся, заполнился звуками, заиграл красками. И мужчина старался поймать это начало. Снимал, как лениво разбрелись овцы, щипля сладкую, молодую траву. Как носился пес, вывалив язык и радостно размахивая хвостом. Снимал, как утренний ветерок ерошит волосы Эльзы. Как бабочка садится на раскрывшийся цветок. Потом, оставив овец и собаку, они петляли по лабиринту лесных троп, и Мартин показывал Эльзе птичьи гнезда, норы животных, серебристую паутину на деревьях, причудливо изогнутые ветви и переплетения корней. Когда они через час присели на поваленное дерево, чтобы передохнуть, Эльза чувствовала себя уставшей, но необыкновенно умиротворенной. Звуки и ароматы весеннего леса, вся обстановка вокруг вливала в ее тело новую живительную силу, успокаивая тревоги и волнения.

– Мартин, – произнесла Эльза нерешительно, – как ты оказался в Грюнберге?

Мужчина перевел взгляд на собеседницу. Он не спешил отвечать, но Эльза уже привыкла к его неторопливой манере.

– Хочешь и меня поместить в свой журнал? – спросил он.

– Если против, не буду. У каждого, с кем я общалась, находилась своя причина приехать сюда. Интересно, какая у тебя.

– А какая у других?

– Каждый нашел здесь тихую гавань, куда его прибило житейское море.

– Получается, в Грюнберге люди прячутся от проблем?

– Не прячутся, просто живут здесь, но другой жизнью – не такой, как раньше. Находят новые цели и ценности, открывают в себе новых я.

Мартин хмыкнул и стал смотреть вдаль. Эльза терпеливо ждала. Не испытывала раздражения, неудобства, обиды или чего-то еще. Она заметила, что перестала спешить, что пауза не заставляет ее паниковать, беспокоиться о потерянном времени. И вот Мартин заговорил.

История Мартина

Глядя на меня, трудно поверить, что я родился и часть своей жизни провел в городе. Мои родители – обычные служащие, мама работает в школе, папа – водителем скорой помощи. По совету мамы я окончил педагогический колледж и начал преподавать географию. Предмет выбрал не потому что меня манили дальние страны, просто выбрал и все. Преподавать мне в общем нравилось. Ученики меня слушались, коллеги уважали. Жизнь моя текла спокойно. Никаких масштабных целей перед собой я не ставил, не ждал перемен. Но они произошли, когда в нашей школе появилась практикантка – молоденькая, симпатичная, жизнерадостная. Она была как луч солнца, сгусток энергии, ворвавшийся в наше сонное царство. Улыбка никогда не сходила с ее усыпанного веснушками лица, а к рыжеватым волосам хотелось прикоснуться, такими они казались мягкими и блестящими. Девушку звали Хельга, и она сразу завладела вниманием всего коллектива и, конечно, учеников. Все полюбили ее за легкий нрав, даже ее непоседливость и непостоянство воспринимались как милые особенности. Хельга мне нравилась. Нравился ли ей я – не знаю, но поскольку я был единственным молодым учителем в школе, девушка стала уделять мне внимание. Пару раз мы встретились после уроков в кафе, пару раз сходили в кино, покатались на велосипедах в парке. Потом я пригласил ее домой. Родители, конечно, удивись, что я, такой замкнутый и молчаливый, выбрал егозу и хохотушку, но, как известно, противоположности притягиваются. Через некоторое время Хельга и меня позвала познакомиться с родителями. Вернее, с отцом. Мать умерла, когда Хельга была ребенком, отец жил в деревне. Я волновался, но Хельга заверила, что все пройдет хорошо. Помню этот день, как вчера. Ранний подъем, поезд, и вот он – другой мир. Старенький домик на окраине Грюнберга, смущение Хельги и ее отца. Они, видимо, стеснялись своей… скромности, граничащей с бедностью, аскетичного быта, запущенности жилища. Но я ничего этого не замечал. Словно околдованный бродил по лесу, спускался к реке, наблюдал за овцами, которых пас отец Хельги. Мне кажется, в ту поездку я заново влюбился. Влюбился в это место и решил, что, если Хельга выросла здесь, впитала в себя эту благодать, она особенная. С ней я буду счастлив.

Через год мы с Хельгой поженились. Она уже на постоянной основе работала в нашей школе. Мы сняли неподалеку от нее квартиру и зажили молодой семьей. К отцу Хельги, к сожалению, ездили редко. Жене не нравилась деревня, она считала это место скучным, хотя я был другого мнения.

Мы ждали рождение ребенка, когда случилась беда – отец Хельги внезапно умер от сердечного приступа. Пришлось отправляться в деревню на похороны, решать много хозяйственных вопросов. Дом с нашего последнего визита еще больше обветшал, овец стало еще меньше.

– Нужно все это продать. Или сдать в аренду, если найдется такой сумасшедший, —сказала Хельга, придерживая живот. Последний месяц она раздражалась по малейшему поводу, а в запущенном деревенском доме плохое настроение ее достигло предела.

– Может, нам пока самим пожить здесь, – осмелился предложить я, и Хельга посмотрела на меня так, словно не верила своим ушам.

– Подожди возражать. Скоро у нас появится ребенок, ты все равно какое-то время не сможешь работать. К тому же, малышу лучше на свежем воздухе, чем в крошечной съемной квартире в городе.

– Ты что, хочешь, чтобы я жила здесь одна?

– Почему одна, мы поселимся вместе.