Мария Шилова – Коллекционер тишины (страница 5)

— Список сохранился?

Зоя Андреевна встала, прошла к старому комоду, достала выцветшую тетрадь в клетку. Открыла на странице, где аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено:

«Квартет тишины»

Алиса К. — скрипка

Вероника С. — флейта

Елена К. — виолончель

Марина В. — фортепиано

Пётр медленно выдохнул. Три из четырёх уже мертвы или пропали без вести. Вероника — труп, Алиса — пропала (скорее всего, тоже мертва), Елена К. — неизвестна, но, судя по досье, тоже жертва. Оставалась только Марина Ветрова — сестра Лены и племянница начальницы, пианистка, которой Маэстро уже оставил записку.

— Можно я сфотографирую?

— Забирайте, — махнула рукой Зоя Андреевна. — Мне это не нужно. Всё равно не вернуть.

Он сфотографировал страницу, поблагодарил и вышел. На крыльце его догнал хриплый мужской голос:

— Стой.

Из-за угла дома вышел мужчина — неряшливый, в засаленной майке, с опухшим лицом и трясущимися руками. Отец Вероники. Он тяжело опирался на костыль.

— Ты ментам помогаешь? — спросил он, сплёвывая. — Они дочь мою не нашли. Год искали. А теперь пришли, когда она уже в земле. — Пётр заметил дешёвую бутылку, торчащую из кармана его штанов. Запах перегара был невыносимым.

— Я помогаю найти того, кто это сделал, — спокойно ответил Пётр.

— Сделал? — Отец засмеялся — страшно, с кашлем. — Никто не делал. Она сама ушла. Сама хотела в эту свою «тишину». А вы все — ищейки. Только душу травите. Убирайся.

Пётр молча развернулся и пошёл к машине. Спорить с пьяным горем было бесполезно.

В машине он ещё раз посмотрел на список. Четыре имени. Четыре инструмента. Одну он уже знал по документам и рассказам Лены — Марину Ветрову. Пётр набрал номер Лены.

— Елена, ваш адрес в Твери? — спросил без приветствия.

— А что случилось? — голос Лены был настороженным.

— Ваша сестра в опасности. Немедленно свяжитесь с ней и скажите, чтобы никуда не выходила одна. И не слушала незнакомцев. Особенно тех, кто предлагает «тишину».

— Вы меня пугаете.

— Правильно делаю. — Он сбросил звонок и поехал обратно в свой город.

Всю дорогу в зеркале заднего вида маячила одна и та же чёрная машина. Не приближалась, не отставала. Держалась ровно на расстоянии двухсот метров. Пётр проверил — номера не было ни спереди, ни сзади. Он нажал на газ, выжал сто пятьдесят, свернул на заправку — машина проехала мимо и исчезла за поворотом.

На заправке он купил бутылку воды, выпил залпом, умылся ледяной водой из уличного крана. В голове прояснилось.

Он достал телефон и увидел пропущенный вызов от Ирины и эсэмэску: «Перезвони. Нашла кое-что про Егора Морозова».

Пётр набрал её номер. Ирина взяла трубку сразу.

— Егор Морозов, тринадцать лет, виолончель. Он действительно умер в подвале заброшенного театра. Но в деле, которое я раскопала через знакомых, сказано: механическая асфиксия. То же самое, что у твоих жертв. Только его оформили как несчастный случай — якобы упал и задохнулся. И знаешь, что ещё?

— Что?

— Он был левшой. И на его левой руке — странный след. Как будто бронзовая подвеска отпечаталась. Скрипичный ключ.

Пётр закрыл глаза. Всё сходилось. Егор был первой пробой. Мальчик, который пришёл на семинар слушателем, поверил Маэстро и стал его первой жертвой. А после этого Маэстро понял — можно брать не только детей, можно брать взрослых музыкантов. И он начал собирать свой «Квартет тишины». Но Егор остался в тени — никто не связал.

— Ира, ты уверена насчёт следа?

— Экспертиза была, но её спрятали. Дело закрыли за отсутствием состава. Кто-то очень постарался.

— Значит, у Маэстро есть друзья в системе.

— Или он сам работает в системе. Или очень хорошо платит.

Пётр выключил звонок. В салоне стало тихо. Он посмотрел на пассажирское сиденье — там лежала визитка Маэстро. «Вы слышите меня. А я вас — всегда».

Он взял визитку, перевернул. На обратной стороне, тонкой иглой или скрепкой, было нацарапано: «Ты следующий, следователь. Не фальшивь».

Этой надписи не было утром.

Пётр медленно положил визитку обратно в карман. Он достал пистолет, проверил магазин — полный. Сунул обратно в кобуру.

Завтра он поедет в архив. Искать дело Егора Морозова. И выяснять, кто его закрыл.

Потому что теперь стало ясно: Маэстро — не новичок. Он охотится уже больше двух лет. Может, гораздо дольше.

И он не остановится, пока его коллекция не будет полной.

Глава 4. Архив мёртвых звуков

Утро началось с того, что Пётр проснулся в кресле, не разуваясь. Шея затекла, во рту — вкус вчерашнего кофе и тревоги. Он посмотрел на часы: половина седьмого. За окном ещё темно, но город уже шумел. Где-то далеко сигналила скорая.

Визитка лежала на столе, придавленная кружкой. Он перевернул её ещё раз, хотя надпись знал уже наизусть: «Ты следующий, следователь. Не фальшивь».

— Посмотрим, кто здесь фальшивит, — пробормотал он и пошёл умываться.

Сегодня он решил начать с архива. Вчера Ирина сказала про дело Егора Морозова — тринадцатилетнего виолончелиста, которого задушили в подвале и оформили как несчастный случай. Если найти это дело, можно выяснить, кто его вёл, кто подписал заключение, а главное — есть ли связь с Маэстро.

Областной архив располагался в старом здании на площади Труда. Пётр припарковался у серой громады с колоннами и лепниной, которую никто не реставрировал лет тридцать. На входе его встретил запах пыли, сургуча и формалина — так пахнут документы, пережившие войны и переезды.

В читальном зале никого не было, кроме сонной смотрительницы в очках с толстыми линзами.

— Мне нужны материалы следственного отдела за период двухлетней давности, дело с пометкой «несчастный случай» на несовершеннолетнего. Фамилия Морозов, — сказал Пётр, показывая удостоверение.

Смотрительница покопалась в компьютере, пару раз переспросила фамилию, потом кивнула:

— Есть такое. Только оно в старом фонде, бумажное. Придёте через час.

— Жду.

Пётр сел у окна, достал телефон. Написал Ирине: «Еду в архив. Что ещё знаешь про Егора?» Ответ пришёл через минуту: «Мать умерла через год после него. Отец в психушке. Никто не вступался. Лёгкая мишень».

Лёгкая мишень. Пётр убрал телефон. Если Маэстро выбирает таких — одиноких, неуслышанных, «проблемных», — то он не просто убивает. Он исполняет приговор, который никто не выносил.

Через час смотрительница принесла тонкую папку в истрёпанной обложке. На корешке — номер и дата. Пётр открыл её дрожащими пальцами.

Первое, что он увидел, — фотография мальчика. Егор Морозов, тринадцать лет, тёмные кудри, большие карие глаза. На снимке он держал виолончель, почти такую же большую, как он сам. На обороте от руки написано: «Лауреат конкурса юных дарований, 2022».

Пётр перевернул страницу. Акт осмотра места происшествия: подвал заброшенного театра, дверь не заперта, труп обнаружен через двое суток. Причина смерти — механическая асфиксия. Особые приметы: на левом запястье отпечаток в виде скрипичного ключа (бронзовая подвеска).

То самое, о чём говорила Ирина.

Он быстро пролистал показания свидетелей. Соседи, учителя, одноклассники — все говорили одно: мальчик был замкнутым, гениальным, «не от мира сего». Исчезал на несколько часов, играл в заброшенных зданиях, потому что там «хорошая акустика и никто не мешает».

Но была одна запись, которая заставила Петра замереть.

Свидетель № 14: Петрова Елена Сергеевна, 34 года, преподаватель консерватории. Показала: «Я видела Егора за неделю до смерти в компании мужчины. Мужчина был в чёрном пальто, высокого роста, лица не запомнила. Они разговаривали у служебного входа. Мальчик выглядел счастливым. Я окликнула его, но он не обернулся».

Дальше — приписка следователя: «Свидетель больше на связь не выходила. По месту регистрации не проживает. Местонахождение неизвестно».

Пётр перечитал фамилию: Петрова Елена Сергеевна. Преподаватель консерватории. Та же консерватория, где учились Алиса и Вероника. И где сейчас, возможно, работает кто-то ещё.

Он сфотографировал все страницы на телефон, аккуратно сложил папку и вернул смотрительнице.