Мария Семенова – Зимняя жертва (страница 44)
Когда отряд въехал под тень вздыбленных скал и правая стена ущелья поднялась почти отвесно, Ширам как раз подумал, какое прекрасное место здесь для засады. И вдруг чувство опасности полыхнуло: враг уже здесь!
В тот же миг в темноте засвистели стрелы.
– Спешиться! – приказал Ширам. – Укрыться за лошадьми!
Конь под саарсаном вдруг заржал, взвился на дыбы и завалился на бок. Ширам успел соскочить и припал к земле, пытаясь понять, откуда стреляют.
Как только большинство накхов оказалось на земле, стрелы сразу полетели кучнее. На дороге слышались крики боли, лязг железа, удары падающих тел. Черные стрелы летели спереди и сзади, разя коней и всадников. Несколько воинов кинулись вверх по склону, пытаясь добраться до леса, но не добежал ни один. Уцелевшие накхи вжались в землю, прячась за телами убитых коней, вглядываясь в заросли на склоне.
– Пусть только спустятся, твари… – прошипел кто-то.
– Они не станут, – раздался тихий голос Аюны.
В отличие от накхов, она толком ничего не видела во тьме – лишь озаренную луной полосу горной тропы и непроглядно-черный лес, из которого летели стрелы. Зато очень хорошо понимала, что происходит. «Мазилы, – невольно подумалось ей. – Арьи расправились бы со всеми за один залп…»
Не поднимая головы, она повернулась к Шираму и прошептала:
– Стреляют оттуда, с горы… И оттуда… – Она указала назад. – Пропустили нас, чтобы стрелять в спину…
– Ублюдки! – прошипел Даргаш. – Не посмели вступить в честный бой! Да постигнет их участь трусов, да не удостоятся они перерождения!
«Значит, вот как», – думал Ширам, еле справляясь с охватившим его бешенством. Не ножи, которые обычно кидали накхи, прежде чем сойтись в поединке лицом к лицу, а стрелы, с которыми охотятся на зверей и рабов. «Похоже, Аршаг решил, что после позора с отравлением ему терять уже нечего…»
Усилием воли Ширам подавил вспышку гибельной ярости. Глубоко вздохнул, изгоняя намеки на любые чувства, пока внутри не осталось ничего, кроме спокойного, безжалостного холода. Лес вокруг внезапно словно озарился белым светом, наполнился шорохами, причудливо искаженными эхом. Стал виден каждый сухой лист, каждая застывшая капля воды на древесной коре. Время замедлилось. Теперь саарсан отчетливо видел, как по краю ущелья, во мраке среди деревьев бесшумно крадутся тени-невидимки. Много теней.
«Да их раз в десять больше, чем нас! И подходят все новые!»
– Я их отвлеку, а ты попробуй увести царевну, – шепотом приказал он Даргашу, вставая на ноги. – Бегите в лес…
Саарсан с тихим шорохом вытащил из-за спины свои парные мечи, готовясь к бою – вероятно, последнему.
– Аршаг, иди сюда! – закричал он. – Тебе сегодня не везет! Отравить меня не вышло! Лавина и та мимо прошла! Что ж ты меня так боишься? Ты саар или вендский грязеед?
– Ты недостоин того, чтобы тебя убили мечом! – послышалось с горы. – Ты губишь Накхаран, ты продался арьям! Ты больше не накх, Ширам! А значит, и честной смерти не заслужил. Стреляйте!
Ширам легко отбил свистнувшую стрелу. Вторую, третью… Четвертая стрела ударила ему прямо в грудь и отскочила.
– Да ты сам трус! – раздался сверху глумливый хохот. – Пошел в святое место, надев кольчугу!
– Так знал, к кому ехал! – выкрикнул саарсан, отбивая шестую стрелу. – Ты ведь тоже на обряде был в кольчуге, признайся!
– Конечно! Стреляйте! Убейте его!
Стрелы летели то справа, то слева. Седьмая, восьмая, девятая…
Ширам вскрикнул и согнулся, зашипев от боли. Сразу две стрелы вонзились в его тело: в бедро над коленом и в плечо пониже кольчуги. Даргаш, увидев, что саарсан ранен, развернулся и кинулся ему на помощь.
В тот же миг стрела воткнулась ему прямо в раненую ключицу. Даргаш упал на колено, схватился за шею и взвыл – сперва от боли, но почти сразу его вой стал совершенно нечеловеческим. Ночной воздух, только что прозрачный, как родниковая вода, помутнел. В глазах уцелевших зарябило, словно внезапно поднялась метель, да только снег все так же лежал на ветвях и склонах. А в гуще этой метели на месте коленопреклоненного накха возник косматый черный зверь.
– Волколак! – после первых мгновений заминки раздались вопли из леса. – Оборотень!
Огромный волк встряхнулся, оскалился и большими скачками понесся вверх по склону. Горный лес наполнился пронзительными криками, хрипом, хрустом хрящей и жутким рычанием. Ширам успел заметить, как ближайший к нему стрелок увернулся от прыжка волка и мигом всадил стрелу ему в холку. Но оборотень даже не заметил раны. Он метался темной молнией среди врагов, в полете выдирая куски мяса, стараясь отыскать предводителя…
– Бежим! – Пальцы Аюны вцепились саарсану в запястье. – Пока они бьются с Даргашем…
Ширам быстро огляделся. Его воины, утыканные стрелами, неподвижно лежали среди трупов лошадей на почерневшем от крови снегу. Волколак был поистине страшен – но он был один, а накхов на горе много, и убивать вендских оборотней им уже доводилось… Ширам поискал взглядом уцелевших лошадей. Нескольких подстрелили, другие отбежали в сторону. Одни хромали, наступив на «репейник», но другие казались невредимыми. По ним лучники Аршага стрелять не стали, видимо собираясь потом забрать их себе, – и это давало надежду вырваться.
– Если Даргаш выживет, он догонит нас, – торопливо говорила Аюна.
– За мной! – Ширам схватил ее за руку и кинулся к лошадям.
Вслед беглецам полетело несколько стрел, но все прошли мимо. И вскоре саарсан с невестой уже уносились прочь по знакомой Аюне горной тропе в охотничьи угодья Аршага, на заснеженные пустоши.
Глава 7
Орлиная дорога
Возле развилки, отмеченной сложенным из камней путевым знаком, Ширам свернул на боковую тропу и пустил лошадей шагом, чтобы дать им отдохнуть.
– Куда ты нас ведешь? – с тревогой спросила царевна. – Ты знаешь дорогу?
– Да, мы прибыли этим путем во владения рода Зериг. Мы сейчас пойдем на Арза Эреди. Надеюсь, люди Аршага туда не полезут.
Вскоре лес начал редеть, а затем и вовсе остался внизу, сменившись зарослями колючего кустарника. Потом пропали и они. Теперь саарсан с невестой ехали через безжизненное каменистое плоскогорье. Где-то здесь совсем недавно и состоялась охота на мархура. Так же нависали над длинными пологими склонами два пика, а в седловине между ними лежало тяжелое облако. Ширам прищурился: там, где Аюна видела лишь заснеженный склон, он старался рассмотреть тропу, что тянулась вверх, исчезая в этом самом облаке.
– Святое Солнце, нам что, туда?! – воскликнула Аюна, осознав, куда он смотрит. – Но там же огромная туча!
– Вот и хорошо – нас в ней не найдут.
– Мне не нравится эта дорога. Даже если мы не заблудимся в туче – посмотри, какой крутой подъем и сколько снега! А если опять сойдет лавина?
– Другой дороги нет, – кратко ответил Ширам.
Когда прошла горячка боя, начали все сильнее болеть раны, которых саарсан в ущелье почти не заметил. Рана в бедре отдавалась при каждом шаге, хотя стрелу из нее он выдернул еще внизу. А в плече стрела так и торчала, покачиваясь, пока Ширам не обломил ее, зарычав от боли.
Стылая каменистая пустошь, исчерченная бессчетными ледяными ручьями, шла все круче вверх. Вначале снег едва припорошил камни, потом сменился жестким, слежавшимся настом, какой не тает и летом. Облака клубились вокруг, будто пар над кипящим молоком. Аюне порой казалось, что она вот-вот услышит в тумане позвякивание колокольчиков пасущихся овец, да вот только никакие овцы не стали бы забираться так высоко.
Царевне было совершенно непонятно, по каким приметам Ширам находит тропу, но возникающие время от времени в тумане каменные вешки, торчащие из снега, указывали, что они все еще на верном пути.
Охотничьи пустоши остались внизу. Теперь устрашающая седловина, затянутая густым облаком, нависала прямо над головой. Вдобавок в воздухе начали кружиться снежинки. Аюна поглубже нахлобучила на голову куколь мехового плаща.
– Ширам, снег пошел! Мы точно не заблудимся?
– Не должны. – Ширам поглядел наверх. До брюха тучи, казалось, можно дотронуться вытянутой рукой. – Снег – не страшно, лишь бы не метель…
Над самым склоном вдруг змеей пронеслась поземка. Раздался глухой треск, и большой кусок наста вперемешку с мелкими булыжниками вдруг пополз вниз прямо из-под ног коня царевны. Ее буланый конек испуганно заржал, шарахнулся в сторону. Не ожидавшая такого царевна вылетела из седла и свалилась в снег. А конь умчался вниз и вскоре исчез в снегопаде.
Ширам натянул поводья, спрыгнул на землю, кинулся к царевне, подхватил ее и оттащил с опасного места. Аюна, в снегу с ног до головы, вцепилась в Ширама, словно он спас ее, утопающую, из реки. Холод проникал ей в рукава и за ворот, но она сидела неподвижно, глядя, как уползает вниз кусок склона. «Мы только что там были! – стучало у нее в мыслях. – Мы могли тоже…»
– Ты цела? – вырвал ее из оцепенения голос саарсана.
– Да…
– Тогда идем дальше. Нечего тут рассиживать. Похоже, скоро начнется метель. Прежде снегопада надо добраться до убежища.
Он помог Аюне взобраться на своего коня и, прихрамывая, повел его в поводу наверх, прямо в снежную круговерть.
– Я помню дорогу, – беззвучно шептал он то ли царевне, то ли себе. – Мы пройдем…
Прозрачное кружево летящих снежинок превращалось в колышущуюся белую завесу. Вскоре Аюне начало казаться, что на свете нет ничего, кроме снега. Воздух был сухим и холодным. Каждый вздох давался с трудом. Голову царевны будто стянули железным обручем. В ушах у девушки зазвучали странные, нездешние голоса. Она то и дело оглядывалась, думая, что ее кто-то окликает из снегопада, но никого не видела. Потом она смотрела на черную голову Ширама, который мерно шагал, ведя лошадь вперед, и голоса отступали. Но от тревожных мыслей избавиться было куда сложнее.