Мария Семенова – Зимняя жертва (страница 46)
Она поставила масляный светильник поближе к лежанке Ширама и занялась его раной.
Дело было ей знакомое. Царевну учили врачевать не только болезни, но и раны, нанесенные оружием. Ей даже приходилось вынимать случайную стрелу, угодившую в невезучего загонщика на степной охоте, – правда, там оказалось достаточно просто протолкнуть ее сквозь плоть, срезав оперение. И конечно, это происходило не в горной хижине, темной и дымной.
Разрезав рукав и оглядев рану, Аюна прикусила губу. Наконечник, на их удачу, был гладким, без зазубрин, но крепко застрял в кости. Царевна достала нож, вздохнула и быстрыми, четкими движениями сделала два глубоких разреза рядом с наконечником. Теперь оставалось лишь раздвинуть мясо и ухватить покрепче обломок стрелы. Главное, чтобы наконечник не соскочил с древка. Как его доставать в этом случае, она знала, но нужных щипцов у нее при себе не было. Взявшись за обломок стрелы как можно ближе к железу, она принялась осторожно раскачивать его, надеясь, что наконечник не засел слишком глубоко и Ширам в беспамятстве не свалит ее ударом с ног, – видела она и такое. Но саарсан лишь резко дернулся, распахнув невидящие глаза, когда окровавленный наконечник вышел из раны.
Аюна перевела дух, вознося благодарность Исвархе. Она промыла рану и перевязала ее, оторвав кусок своего подола. На миг ей стало тревожно – уж слишком тихо лежал Ширам. Но накх дышал ровно, и Аюна решила, что на сегодня с нее хватит. Она забралась на лежанку, крепко прижалась к жениху, накрылась с головой меховым плащом и мгновенно заснула.
Аюну разбудило холодное дуновение, коснувшееся ее лица. Она сонно приоткрыла глаза, не сразу осознав, где она. Вокруг было темно, в печке уютно подмигивали угли, но откуда-то упорно тянуло стужей. Царевна приподнялась на локте и увидела, что дверь открыта и ветер уже намел у порога небольшой сугроб. В следующий миг она поняла, что на ложе одна, – Ширам исчез.
Девушка вскочила с лежанки, наспех накинула на плечи плащ, бросилась к двери, выглянула наружу. Там вовсю мела пурга.
– Ширам! – крикнула она, озираясь.
Вокруг никого не было. «Что же делать? – думала она лихорадочно. – Отойти от хижины, поискать его? А если потеряюсь в метели?»
Аюна все же решилась выйти наружу. Ветер тут же подхватил полы ее плаща, разметал пряди волос. Ночь была пронизана странным серебристым светом, словно полная луна светила сквозь летящий снег. Аюна встрепенулась – ей почудилась черная тень, стоящая шагах в пяти от нее.
– Госпожа… – раздался негромкий голос. – Солнцеликая Аюна!
Ее сковало ужасом. Это был не Ширам.
Когда тень приблизилась и Аюна смогла ее как следует рассмотреть, у нее волосы зашевелились. Она не отрываясь глядела в лицо стоящего перед ней молодого накха. Царевна сразу его узнала, хоть последний раз видела очень давно – еще в столице, в городской крепости Ширама, лежащим на могильной плите. Плоский прямоугольный камень, неподвижное тело на нем, рядом разложено оружие и мех с вином, чтобы веселее было идти к предкам… Мармар из рода Зериг, друг и родич Ширама, стоял перед ней, словно живой. Аюна вспомнила, как он украдкой поглядывал на нее в переходах Лазурного дворца. А потом убил себя, разрываясь между преданностью саарсану и клятвой государю…
Призрак поманил ее. Аюна, сама не зная, что делает, шагнула ему навстречу.
– Зачем ты пришел? – шепотом спросила она.
– Ты унесла мой лук и плащ, – знакомым голосом ответил мертвец.
– Но у меня их давно уже нет… Их отобрали сразу, как я выбралась из крепости накхов…
– Это не страшно, – улыбнулся Мармар. – Дай руку…
– Исварха, защити меня, – забормотала Аюна, пытаясь нашарить на груди солнечный диск. – Да сгинут духи лжи и скверны…
Однако призрак не рассеивался. Напротив, протянул ей руку:
– Пошли со мной, солнцеликая. Я отведу тебя туда, где тепло…
Аюна в ужасе оглянулась и поняла, что не видит хижины. Все-таки она отошла дальше, чем следовало, и потеряла ее в снегопаде!
– Где Ширам? – воскликнула она, пятясь. – Ты погубил его?!
– Я здесь, – раздался неподалеку голос саарсана.
Ширам, с трудом ступая в глубоком снегу, подошел к Аюне и сорвал с нее плащ.
– Ты хотел вернуть плащ? – обратился он к мертвому собрату. – Забирай!
Он швырнул плащ в метель, и тот исчез, будто его и не было.
– И оружие, – напомнил призрак.
– У меня нет лука…
Взгляд Ширама остановился на дрожащей царевне. На миг ей показалось, что он и ее сейчас толкнет в метель, в дар самому любимому из родичей. Тому, кто расстался с жизнью ради него. И, как ни крути, по ее вине!
Но саарсан вытащил из ножен один из своих парных мечей:
– Возьми! Мой меч – за твой лук. Это хорошая замена!
«Не подходи к нему!» – хотела закричать Аюна.
В детстве она слышала много сказок про горных духов, что заманивают людей в пропасть, принимая облик их детей, жен или возлюбленных. Ширам, несомненно, должен был тоже знать эти сказки. Однако он направился прямо к призраку, протягивая ему меч вперед рукоятью. Родичи, живой и мертвый, оказались так близко, что казалось, их протянутые руки соприкоснутся. Но когда Ширам разжал пальцы, меч упал в снег и мгновенно пропал в нем. В тот же миг исчез и Мармар. Серебристый туман медленно погас, сменившись обычным снегопадом.
– Брат, не спеши, вернись! – вырвалось у Ширама.
Он еще что-то крикнул, Аюна не поняла что. Когда исчез Мармар, она пришла в себя и кинулась к жениху. Тот стоял, глядя перед собой, и что-то бормотал по-накхски. Потом опустил голову и прижал руки к лицу.
– Пошли, – потянула его за собой царевна. – Нечего тут стоять, надо найти дом…
Как только пропал призрак, метель стала ослабевать, и Аюна увидела слабую полосу света, что пробивалась из приоткрытой двери их убежища.
– А вот и наш дом! – воскликнула она. – Пошли, тепло уходит!
Вернувшись, Ширам долго сидел у печи и смотрел на рдеющие угли, односложно отвечая на вопросы Аюны о самочувствии. Царевна косилась на жениха с изумлением и состраданием. О Мармаре она спрашивать его не решилась. Похоже, встреча с призраком родича нанесла саарсану не менее болезненную рану, чем стрелы воинов Аршага. «Уж не плакал ли он? – думала она, вглядываясь в его лицо. – Да нет, мне мерещится!»
– Я виноват перед ним, – сказал вдруг Ширам, поворачиваясь к царевне. В его голосе звучало острое горе. – Мармар погиб по моей вине. Этого нельзя исправить. Теперь его дух бродит по земле, не обретя перерождения, – и в этом тоже виновен я! Что я должен сделать, чтобы искупить вину? Отдать ему свою жизнь? Я готов – но он исчез!
«Мармар приходил не за тобой. Он желал забрать мою жизнь в уплату долга, – подумала царевна. – Ты мог бы отдать меня ему… но не захотел».
Непонятное волнение вдруг охватило ее. Аюна чувствовала, как кровь шумит в ушах, как горят ее щеки. Ей захотелось что-то сделать для Ширама, но она не знала, чем можно его утешить.
– Если это в самом деле был Мармар, – робко произнесла она, – сегодня ты вернул ему долг, и он его принял. Думаю, он больше никогда не придет…
Но ее слова вовсе не утешили Ширама. Он стиснул челюсти, встал, перебрался на лежанку и лег, отвернувшись к стене. Аюна глядела ему в спину, на черную косу с серебряным граненым шипом, на толстую белую повязку на руке пониже плеча.
«Я думала, ты умеешь только сражаться и убивать…»
Если бы ее спросили, что она сейчас чувствует, она бы не сумела ответить.
Глава 8
Долина мертвых
Утро выдалось ясным и безветренным. Выглянув за дверь, Аюна едва не ослепла от сияния заоблачных вершин в розовом небе. Все было в снегу, хижина охотников почти исчезла под огромным сугробом. С порога открывался головокружительный вид на западный Накхаран с его заснеженными пустошами, бурыми и рыжими зимними лесами. Долина, которой они с отрядом ехали накануне, была едва заметна среди ледников и скалистых кряжей.
Метель бушевала всю ночь, грозя похоронить под собой хижину, но к утру ветер сдул с открытых мест бо́льшую часть снега. Саарсан и его невеста вышли в путь с рассветом. Поначалу Аюне казалось, что она даже с лежанки подняться не сможет, не то что идти, так болела каждая жилка в теле. Но, поглядев на Ширама, который без единой жалобы пробирался с больной ногой среди заснеженных камней, царевна устыдилась. «Ты будешь женой накха, – сказала она себе, – хочешь не хочешь, придется стать сильной. Иначе тут, похоже, не выжить…»
Они быстро миновали седловину перевала и начали спуск. В глаза светило солнце, не давая толком рассмотреть земли, в которые лежал их путь.
– Отсюда до ближайшего жилья два дня верхом, – говорил Ширам, то и дело переводя дыхание. – Дойдем, дальше будет легче. Там уже владения рода Сарга… Они давние и верные союзники Афайя. Окажут помощь… Дадут лошадей, припасов…
Аюна, щурясь, окинула взглядом уходящие вдаль горы. Едва заметная тропа, так же как на западном склоне, отмеченная каменными башенками, уходила вниз… куда?
– Я не вижу и намека на человеческое жилье, – сказала царевна.
– Здесь всего одна деревня… Мы обойдем ее стороной, – тихо ответил саарсан. – В долине, что внизу, никто не живет. Там – земли предков…
Аюна поглядела на своего нареченного с беспокойством. С накхом определенно творилось что-то нехорошее. Он выглядел бодрее, чем накануне, и шагал, почти не хромая, но его глаза будто провалились, а смуглое лицо приобрело оттенок пепла. «Как же я так поздно вспомнила о его раненом бедре», – корила себя Аюна. Утром она промыла и перевязала рану, но все это следовало проделать еще вчера. А переход им предстоял тяжелый. Они захватили с собой немного конины, причем Ширам приказал оставить часть в хижине для следующих путников – так требовали неписаные правила. О том, что этими следующими путниками вполне могут оказаться люди Аршага, царевна предпочитала не думать. Да, обычно никто не совался на этот перевал зимой, в снегопад, – но ведь они прошли! Значит, могут пройти и другие…