Мария Семенова – Окольцованные злом (страница 30)

После обеда настроение у Кати начало медленно и верно портиться. Ей сделалось глубоко наплевать на великолепный светильник с тремя лотосообразными чашечками на стеблях, вырезанный из целого куска алебастра и доставленный прямо из Британского музея. Паршивец дядя Вася не подавал о себе никаких вестей, и, подождав до половины четвертого, Катя сама набрала номер его служебного телефона.

— Майор на выезде. — Поднявший трубку опер говорил отрывисто, будто лаял, и пришлось прибегнуть к последнему средству — позвонить Семенову на пейджер.

— Устала ждать! Включи, Василий, верхний свет и покажи его портрет. Лиса Патрикеевна. — Тщательно выговаривая буквы, Катя продиктовала сообщение барышне-диспетчеру, а Чох, слушавший краем уха, шмыгнул мясистым носом и объяснил Люське Балашовой, что Петренко — тайный агент Моссада.

— Катерина Викторовна, может, чайку со «Славянским», — улыбнувшись, предложил он Кате, но та гордо отвергла угощение, заварила себе кофе покрепче и принялась ждать. Увы, напрасно.

Примерно в то же самое время Башуров притаился в полутемном, пропахшем мочой и кошками подъезде одного из домов, что на Малой Монетной улице. Он терпеливо ждал, пока агент из похоронного бюро обсудит тонкости ухода в мир иной очередного жмура. Конечно, по уму, следовало бы разобраться вначале, случайно или с умыслом подставил тот сегодня ликвидатора на кладбище, только обстановка требовала действий решительных и быстрых, к тому же напрягать извилины Виктору Павловичу было лень.

Наконец гулко хлопнула дверь, раздались торопливые мужские шаги. Дождавшись, когда агент с ним поравняется, Башуров раздробил ему кадык, тут же захватил голову и резко крутанул ее против часовой стрелки, словно свинчивая с невидимой резьбы. Шейные позвонки явственно хрустнули, глаза молодого человека закатились, — финита. «Тихо, тихо». Придержав мгновенно обмякшее тело за плечи, Борзый бережно усадил его на ступеньку лестницы: отдыхай, любезный. Теперь выгрести содержимое карманов убитого — пусть менты отслеживают корыстный мотив, — и ажур. Через пару секунд, никем не замеченный, ликвидатор не спеша вышел из подъезда и направился дворами к запаркованной на соседней улице машине.

Было уже темно, по-прежнему валил противный мокрый снег. Ощущая, насколько он всем до фени, Башуров у решетки первого же сточного колодца избавился от документов покойного. Внушительную пачку баксов он выкидывать не стал: деньги, как известно, не пахнут. Убрал их поближе к сердцу, уселся в машину и, пока грелся двигатель, попытался собраться с мыслями. Пара киллеров с автоматами у могилы матери — это понятно, можно сказать, нормально, — в России живем. А вот все эти научно-познавательные сны, история с ментом — просто чудеса какие-то, мистика.

— Хреновина, одним словом. — Он удрученно покачал головой и резко, с проворотом колес тронулся с места. — В общем, отдохнуть мне надо. Взять Катюху — и на море. Теплый песок, фрукты, кавказская кухня. Впрочем, и сейчас пожрать бы не мешало.

На что, на что, а на аппетит он никогда не жаловался.

В то время когда он хлебал из горшочка горячую баранью похлебку, Катерина, сидя за рулем «пятерки», изнывала в пробке у моста Лейтенанта Шмидта. Дядя Вася так и не позвонил и в отделе V себя не появился. Да, наша служба и опасна и трудна… Хорошо все-таки, что она вовремя свинтила из ментуры. Статуэтки из эбенового дерева и светильники из алебастра — это вам не гоп-стоп-патруль-облава на двадцатиградусном морозе.

Между тем застряли, видимо, намертво, не иначе впереди кто-то сломался. «Скорей бы сегодняшний день закончился». Вздохнув, Катя сделала погромче радио. Передавали очередной хит очередных блестящих убожеств, посмотреть на них пару раз еще куда ни шло, а вот слушать — увольте. Она хотела было уже переключить канал, но стоны девушек внезапно оборвались, и начался блок новостей. Интересного, как всегда, было много: депутат X прямо на заседании законодательного собрания заехал в морду депутату Y, а потом публично закидал дерьмом представителей оппозиции. Самое любопытное сообщение припасли на конец: на Южном кладбище среди могил сегодня велась стрельба из автоматов. Имеются жертвы, количество которых уточняется.

«Уточняется!» Катя почувствовала себя на грани истерики, выбравшись наконец из пробки, она до пола притопила педаль и понеслась сквозь дождь так, что резина завизжала. Не заезжая на стоянку, бросила машину возле подъезда и, заскочив в квартиру, первым делом кинулась к АОНу. Только торопилась она зря, — увы, никому до нее, сиротинушки, дела не было. «Ну где же ты, гад? — Сразу вспотев, Катя сбросила куртку и снова набрала служебный дяди Васи. — Ну же, отвечай». Ответил ей все тот же лающий голос:

— Нет и уже не будет.

Все это было очень непонятно.

Окончательно утвердившись в мысли, что случилось что-то очень нехорошее, Катя прикусила губу и принялась жать на телефонные кнопки.

Слава богу, Антонина, подполковница Астахова, оказалась на месте. Успокоив как могла: «Не ссы, Машка, все они, кровососы, одинаковые. Водку жрет где-нибудь», она пообещала минут через пятнадцать перезвонить. Объявилась, однако, лишь через час, и в голосе ее было что-то странное:

— Значит, так, мать, дуй-ка ко мне вечером, часиков в семь, чайку попьем, а то по телефону нашему хрена ли расскажешь.

— Маленький, про тебя-то забыли. — Только повесив трубку, Катя заметила, что несчастный Кризис, огорченный отсутствием внимания, повернулся к ней задом, — обиделся. Ей вдруг стало жалко его до слез: маленький, беззащитный зверек, со своими простодушными хитростями и бескорыстной любовью…

«Ну вот, кажется, истерика начинается». Ласково потрепав обделенного хищника по загривку, Катя щедро насыпала ему «Пурины». Себе же заварила очередную чашку крепкого кофе и, покопавшись в ящике кухонного стола, отыскала завалявшуюся невесть с каких времен полупустую пачку «Мо». Все равно надо дождаться Берсеньева: ключей-то у него нет, хоть бы уж явился поскорее…

С трудом убив полтора часа при помощи сигарет, телевизора и журнала «Космополитен», Катя не выдержала и позвонила Семенову домой, но безрезультатно: трубку никто не брал. Выкурив последнюю сигарету, она решила Берсеньева больше не ждать и начала собираться. И вот тут-то он и появился — живой, здоровый, с огромной курицей в прозрачном пакете! И у Катерины сразу отлегло от сердца: раз один явился, то и другой отыщется.

— Как ты вовремя! Я на Петроградскую, к подруге. — Она отключила сигнализацию, на радостях чмокнула Башурова в холодную щетинистую щеку и нырнула в темноту парадной. — Не скучай тут без меня, я ненадолго. Кризис тебя развеселит.

Капризная северная осень преподнесла очередной сюрприз. Осадки прекратились, резко похолодало, и дорожное покрытие превратилось в ледовую трассу. В суровых зимних условиях Катя ездила неважно, знала только, что надо трогаться со второй передачи и дистанцию держать побольше. Всякие же там управляемые заносы и вовсе были ей в диковинку, да, впрочем, и не ей одной. Проскользив кое-как минут сорок, она добралась-таки до массивного строения неподалеку от ДК Ленсовета, поднялась на пятый этаж и позвонила. Открыли ей сразу.

Подполковница Астахова была холеной моложавой дамой бальзаковского возраста. Природная блондинка, она подкрашивала волосы исключительно для блеска и походила на Татьяну Доронину в далекие дни ее молодости. Впрочем, чисто внешне, — мужчинами Антонина Карловна не интересовалась. Причиной тому являлась сексуальная ориентация Антонины Карловны, по-научному называемая нетривиальной. А проще говоря, была подполковница коблом, активной лесбиянкой то есть. Очень нравились ей стройные, черноволосые и без комплексов, ну совсем такие, как Катюша Петренко. Однако давний их роман быстро иссяк, и остались они с той поры не партнершами, а хорошими задушевными подругами.

— Заходи, заходи быстрее, а то коты удерут, повадились к помойке бегать — прям «Вискасом» не корми. — Подполковница с чувством прижала гостью к своей пышной груди и кинула ей голубые тапки с опушкой.

Проживала она в большой двухкомнатной квартире, с однодетным кошачьим марьяжем, в гостиной висел портрет усатого героя в папахе с околышем — латышского стрелка, деда хозяйки. Других мужчин здесь не жаловали.

— Садись, девонька. — Антонина Карловна отогнала от Катиных ног кошек, видимо учуявших запах Кризиса, и принялась разливать чай. — История с твоим дядей Васей совершенно непонятная.

Подполковница Астахова была в ХОЗУ ГУВД человеком не из последних, всем хотелось жить с ней дружно, а потому в достоверности информации, ею полученной, сомневаться не приходилось.

Около полудня сержант из «мертвой головы» — подразделения, занятого охраной кладбищ, — услышал что-то похожее на автоматную очередь и вместе с напарником двинулся в направлении подозрительных звуков. Однако шел сильный снег, и только через час в районе новых захоронений милиционеры обнаружили два мертвых тела. Уже изрядно запорошенные трупы сжимали в руках автоматы Калашникова, а совсем рядом, у изуродованного пулями памятника, сидел на лавочке майор Семенов. Не обращая ни на кого внимания, он сосредоточенно лепил снежки. К тому времени как прибыла оперативно-следственная группа, а следом и молодцы из убойного отдела, идеально круглых, крепких белых шариков было изготовлено не меньше сотни. На вопросы дядя Вася не реагировал, при звуках человеческой речи в сильнейшем страхе закрывал лицо посиневшими от холода руками. Когда его повели в машину, обнаружилось, что все это время он сидел обгадившись. Врачи заявляют однозначно: что-то испугало его до такой степени, что произошли необратимые изменения в психике, — крыша съехала, одним словом.