Мария Щедрина – Они слепы: Зрячий Бог (страница 10)

«Счастливый ты», - подумала она. - «Наверняка зарабатываешь целую кучу клóков! А то и кинелей! Один раз съездишь на Гаун-стрит – и уже богач!».

И тут у неё в голове что-то щёлкнуло. Будто заработали шестерёнки, как в огромных часах, что громко тикают со стен парочки фирэльских зданий.

«А это идея!» - пробормотала Ви, и на губах её расцвела улыбка.

Раз уж она устала продавать кресс по дешёвке, почему бы не пойти на центральную улицу и немного поднять цену? Богачи или их прислуга ведь такие же люди, вполне возможно, что и покупают они то же! А уж на цены наверняка не смотрят! Конечно, тонукменов там, наверное, побольше, но необязательно вопить, как на окраине. Ви будет тихой и аккуратной. И всё получится!

Словно поняв задумку Ви, руки вдруг немного согрелись, да и ноги стали болеть меньше. Утерев со лба пот и попытавшись пригладить непослушные волосы, глядя в витрину, Ви направилась к Гаун-стрит.

Путь был недолгим, тем более что Ви знала, где можно срезать и через какие заборы перелезть, чтобы добраться быстрее. Кресс, правда, успел изрядно потрепаться, пока Ви сокращала дорогу, но её это мало волновало. Ей казалось, что богачи способны купить даже самое дурное за огромные деньги. На то ведь они и богачи!

Но вот, наконец, и Гаун-стрит: высокие красивые дома с колоннами, узорами и флагами, фонтаны, повозки и, конечно, люди – много людей, и все разные: господа в пальто и шляпах, бородатые торговцы, ярко одетые артисты, полные горожанки с маленькими детьми на руках… На миг Ви замерла, разглядывая всю эту красоту. А потом поспешила к обитателям чарующего мира.

«Сэр, не желаете кресса?», – увязалась она за каким-то не молодым уже щеголем.

Тот посмотрел на нее свысока и замахнулся ботинком: «Пошла прочь, попрошайка!».

«Сам ты…», - обиделась Ви и одарила неприятного господина самыми некрасивыми словами, какие слышала на улицах. Не вслух, конечно – ей ещё нужно было остаться на Гаун-стрит. Недолго подувшись, она побежала к даме, которая выглядела попроще, но повежливее. Такой могла быть служанка в богатом доме.

«Мэм! Кресс, всего шесть фью за пучок!».

Но женщина прошествовала мимо Ви, как будто она была пустым местом.

«Это оказалось сложнее, чем я думала», - мысленно вздохнула Ви.

И она принялась крутиться по улице, увязываясь за прохожими с самой располагающей внешностью, словно бездомная собачонка. Кто-то гнал её, кто-то не замечал, кто-то угрожал позвать тонукменов. Парочка людей миролюбиво улыбнулись Ви, но за тем только, чтобы сказать, что им или не нужен кресс, или нет на него денег.

Ви уже подумывала вернуться в рабочие районы, когда это случилось. Она решила последний раз попытать удачу и подойти к женщине, что неторопливо шла по тротуару. Дама выглядела так, будто по меньшей мере правила Корнерлендом – спина выпрямлена, голова поднята, руки чуть приподнимают юбки, чтобы полы одеяния не касались грязных плиток. Ви бы побоялась подходить к такой женщине, но было в ней что-то влекущее и очень располагающее. Может быть, тёплое выражение лица, особенно яркое в хмурой толпе, а может – ещё более дивное отличие от других людей: поверх платья дама закуталась в шерстяную, расшитую чудесными узорами шаль, а из-под неё… Сначала Ви думала, что ей показалось, но приглядевшись, она поняла: глаза её не обманывают! В шали прятался зверёк – поменьше кошки, пушистый, рыжий и с длинным хвостом. Мимо такой чудачки Ви точно не могла пройти! Если нормальные люди не покупают кресс, почему бы не купить вот этой?

«Мэм!», - бросилась за ней Ви. - «Не желаете кресса?».

Она, в общем, уже боялась надеяться, но дама вдруг обернулась. От удивления Ви чуть в неё не влетела. Ещё два или три пучка выпали из её рук.

Лицо дамы тоже было как у настоящей леди – бледное, утончённое. Однако в тёмных глазах и мягких губах крылось что-то совсем неаристократичное. В хорошем смысле. Может быть, Ви показалось так потому, что женщина очень по-доброму улыбнулась, когда окинула её внимательным взглядом.

«Ты продаёшь кресс?», – спросила она с какой-то странной интонацией. Ви не поняла её, но то, что дама вступила с ней в разговор, уже очень бодрило.

«Да, мэм».

Ещё больше Ви приободрилась, когда к ней протянулась рука в светлой кожаной перчатке. Через четыре года она с лёгкостью сможет сказать – перчатка была из лайки, причём не собачья, а из дорогого ягнёнка.

«Дай-ка взглянуть».

Какая-то часть Ви насторожилась – вдруг дама возьмёт кресс и уйдёт? Или выбросит? Однако усталость и надежда были сильнее – что-то в женщине гипнотизировало, заставляло безоговорочно ей верить, а ноги уже ныли так, что Ви, пожалуй, даже обрадовалась, если бы у неё забрали несчастную траву.

Она послушно протянула пучки.

На удивление Ви, женщину заинтересовала вовсе не трава. Пальцы в перчатке легли на её ладонь и вдруг резко перевернули её тыльной стороной вверх. Взгляду дамы предстали разбитые, покрасневшие костяшки. Кровь уже успела засохнуть, приняв ржавый коричневый оттенок, и рука Ви выглядела отвратительно. С замирающим сердцем Ви смотрела на то, как сдвигаются тонкие чёрные брови на лице женщины, как суровеет её взгляд.

«Что это у тебя с пальцами?», – спросила она.

Ви тут же вспомнила тех детей Фирэла, что ходили у родителей в нелюбимцах: чесоточные, которые отпугивали всех жуткими язвами, чахоточные – их сторонились из-за жуткого кашля и кровохарканья. Испачканная ладонь Ви могла выглядеть так, будто она болела экземой. Что, если дама сейчас испугается заражения и уйдет?!

«Это не болезнь, мэм!», – поспешно затараторила Ви. - «Я просто стучалась…».

Но дама так и не стала выглядеть довольнее. И руку Ви не выпустила, продолжая внимательно её рассматривать.

«Во сколько же домов ты стучалась, дитя, что разбила себе пальцы?».

«Она меня… Жалеет?», - вдруг шевельнулось предположение в голове Ви. Очень зыбкое – кто станет жалеть фирэльскую уличную девочку?! Если кто и станет, то точно не красивая богатая леди! И все-таки Ви решила воспользоваться своим предположением. Она тут же чуть сгорбилась и надула губы, надеясь, что это придаст её более жалкий вид. И потупила взгляд, хотя больше всего захотелось оглядеться и проверить, не смотрят ли на неё все на площади. Пусть, пусть поглядят и позавидуют! Нищей Везучей Ви посочувствовала знатная дама!

«Во много, мэм…», - печальным голоском протянула Ви, силясь скрыть свою радость. - «Мне нужно было продать…».

«Кресс, я поняла». – оборвала её старую песню женщина. Не грубо, напротив, очень ласковым голосом. Дальше он, правда, стал жёстче, но уже не по отношению к Ви: - «Просто бессовестно так обращаться с ребёнком, да ещё с девочкой!», - и снова ей, Ви, снова по-доброму: - «Кто твои родители, дитя?».

Перед глазами Ви смутным воспоминанием соткалось доброе и сморщенное, как сухофрукт, лицо. С каждым годом его черты всё сильнее стирались из памяти. Ви не знала, печалило её это или нет. Скорее нет: чем меньше она помнила, тем менее грустно жилось. В тот день, впрочем, она впервые порадовалась, что знала лишь одного члена своей семьи, да и то почти его забыла. Её история печальна, а значит, вытянет ещё сочувствие.

«Я сирота, мэм. Была бабушка, но она умерла».

«Давно?».

«Когда мне было шесть, мэм. А сейчас мне тринадцать».

На самом деле Ви не была уверенна точно, ни сколько ей сейчас, ни сколько исполнилось тогда. Но в голове ещё оставались воспоминания, как её учили считать: тёплая рука накрывала одну ладонь полностью, сжимая её в кулачок, а на другой загибала один палец. «Это – шесть. Столько тебе годочков».

«Вот как». – кивнула дама и отчего-то продолжила допрос: - «И ты не местная, так ведь? Я слышу акцент. Откуда ты?».

Ви снова напряглась. Некоторые люди не терпели иностранцев. Ви приходилось видеть, как дворники игнорировали светленьких корнерлендских бродяг, но отчего-то особенно жестоко гоняли смуглых гаренийцев. Однако акцент у Ви правда был, и она никак не могла его скрыть.

Кроме акцента, Ви плохо, размыто помнила шаткое дерево под ногами, солёный запах моря, лёгкую тошноту и высоких крепких мужчин, от которых воняло не менее крепким табаком. Корабль. Путешествие. Но что было до этого…

Ви решила быть честной – самый выгодный вариант, если не знаешь, как лучше солгать.

«Не помню, мэм. Я помню, что мы с бабушкой переехали, но откуда – не помню. Я была совсем маленькой».

«Как тебя зовут?».

«Вез…», - привычно начала Ви, но вовремя прикусила язык. Госпоже прозвище ничего не скажет. - «Ви. Ви, мэм».

Брови дамы приподнялись, будто она ожидала услышать что-то другое. Впрочем, она тут же улыбнулась.

«Ви. Хорошо».

С этими словами она вдруг отпустила руку Ви, но уходить не стала. Просто постояла какое-то время, будто бы принимая очень важное решение. Весенний ветер рисковал унести ее маленькую шляпку.

Ви смотрела на даму, не смея дышать. Она забыла уже про Гаун-стрит с её заманчивыми витринами, чудесными экипажами и волшебными запахами, забыла про всех этих людей, у которых была дорогая мягкая одежда, но не было улыбок на лицах, забыла про ноющие ноги и даже про кресс. Ещё один пучок выпал из её рук, но Ви даже не подумала его поднять. Интуиция подсказывала ей: сейчас происходит нечто очень и очень важное.

Прошло мучительно много времени, прежде чем женщина снова посмотрела на неё. И… Снова протянула руку!