Мария Самтенко – Ведро, тряпка и немного криминала (страница 2)
Сбегаю по лестнице с четвёртого на первый и вылетаю в холл. На проходной сидит Галя, она контролирует вертящийся турникет. Когда мне влетело от директора, она не присутствовала – наверно, пила чай в столовой.
– Куда ты несёшься?
– На выход. Пойду народ погоняю, курят и курят, совсем обнаглели.
– Кто?
– Восьмиклашки. Не видела?
– Да не, видать, они прошли через чёрный ход. Иди, иди, прогони. Вот ведь она, молодёжь, ни стыда ни…
Галина – вдохновлённый разносчик сплетен, но и побурчать она не откажется. Улыбаюсь, киваю, всплёскиваю руками, прохожу через турникет и выскакиваю на улицу.
Дождь, к счастью, закончился, но грязь никуда не делась. Лавирую между луж, обхожу школу и подбираюсь к трём давешним восьмиклашкам. Так вот куда они бегали утром! Нехорошо опаздывать на уроки… а курить вместо литературы (специально притормозила и посмотрела, что у них в расписании) – вдвойне.
Нарушители замечают меня не сразу (ну техничка, ну идёт и идёт, не директор же, в самом деле!). Я не ору, просто отнимаю у всех троих сигареты, швыряю в лужу и заявляю:
– Пачку давайте.
Оцепеневшие от моей наглости пацаны приходят в себя, Борис прячет пачку в карман, Михаил открывает уж было рот, чтобы сказать что-то – по глазам вижу, не слишком приятное.
– Э… а.... – раздаётся из-за его спины.
Поворачиваюсь к нему. Мальчик беззвучно открывает рот и тыкает пальцем наверх. Поднимаю глаза.
Хрупкое тело мелькает в окне четвёртого этажа....
…легко соскальзывает вниз…
…ударяется о землю… выгибается…
… лужа грязи окрашивается ручейками крови…
Молчание. Ребята переглядываются, после чего их взгляды скрещиваются на мне. Облизываю пересохшие губы и тыкаю пальцем в первого попавшегося ребёнка.
– Коля… или кто там из вас… беги в школу, нужно вызвать «Скорую».
Машинально отмечаю, что вспомнила имя третьего. Восьмиклассник хлопает глазами, потом до него доходит, и он мчится в сторону школы.
Тем временем я приближаюсь к телу: может, ребёнок всё ещё жив… хотя вряд ли.
Ноги не гнутся, руки дрожат (мои, разумеется). Пострадавший же признаков жизни не подаёт: лежит неподвижно, конечности безвольно раскинуты, шея странно изогнута. Тело достаточно длинное – класс девятый-десятый-одиннадцатый. Как же он так…
Усаживаюсь на корточки и трогаю тело. К горлу подкатывает комок. Вскакиваю и, отвернувшись, борюсь с рвотным рефлексом. Позорно проигрываю: завтрак покидает желудок и устраивается рядом.
Повторно склоняюсь к упавшему, протягиваю руку и щупаю пульс. Отсутствует. Похоже, школьник уже не жилец… Или жилец? Я у себя не всегда могу пульс нащупать. А вдруг?..
Хватаюсь за тело и пытаюсь перевернуть. Тяжёлое. К тому же руки скользят. Но проверить, конечно, надо.
– Ребят, помогите.
Сбившиеся в кучку дрожащие восьмиклассники глядят на меня, после чего один из них начинает визжать. Второй мгновенно подхватывает писк. И тут, в довершение всего, на втором этаже распахивается окно, в проёме появляется кудрявая голова биологички:
– Марин, дети говорят, там кто-то летел… а что вы кричите?
Растягиваю губы в улыбке и молча показываю пальчиком вниз. После чего медленно-медленно плетусь к ближайшей стене, чтобы на неё опереться, но ноги подкашиваются, и я сажусь прямо в лужу. Юбка мгновенно намокает.
А пацаны продолжают орать.
2
Во двор заезжает машина «Скорой помощи». Флегматично провожаю её взглядом. Оперативно они… я-то думала, прокопаются как минимум час. В школу просто так не попасть, но это не техника безопасности, а техника разгильдяйства. Большие ворота у нас всегда заперты, ключ у дворника, а дворник – в запое. Замкнутый круг.
Вот, например, неделю назад «таинственные спонсоры» из числа родителей подарили нашей школе три новые парты, и детки таскали их через калитку.
А тут как быстро открыли! Определенно трупы дисциплинируют. Кого-то. Зато меня они расслабляют – я уже полчаса сижу в луже и философски наблюдаю за обстановкой. А, может, и не полчаса – часами как-то не запаслась.
Тем временем из недр реанимобиля дружно выбираются три фигуры. Из-под коротких курток выглядывают белые халаты. Цепляюсь за эту интересную мысль и начинаю думать, чего бы сказала об этом русичка.
«Выглядывают халаты». Представляю халаты с глазками. Да не с простыми, а с длинными, кожистыми трубочками, как у улиток. Какая интересная мысль!
Обитатели реанимобиля почему-то решили загородить от меня труп. Не хотите – не надо. Отворачиваюсь от них и философски смотрю в пустоту. Мысли текут так медленно, перекатываются в голове, словно волны, и я никак не могу заставить себя сосредоточиться на чём-то конкретном. Наверно, так проявляется шок. Хотя с чего бы ему взяться, я что, ни разу трупы не находила?
Перебираю в памяти последние сорок лет. Действительно, ни разу не находила. Упущение!
В поле зрения вдруг появляется круглая физиономия с блеклыми голубыми глазами в обрамлении сетки морщин. Какая-то зараза трясет меня за плечо, а потом отходит, и я вижу светло-синюю форменную рубашку. Милиция. Или как там? Полиция? Кто там нынче ездит на трупы? Вспоминаю свежепрочитанный детективчик. Следственный комитет!
Мужик открывает рот и я, конечно, туда заглядываю. Зубы у него неплохие, довольно ровные, пусть и слегка желтоватые. Ну ладно, хоть кариеса нет. Хотя, может, и есть. Откуда мне знать? Я так-то не стоматолог…
– Свидётели… медики… шок… труп… – бормочет следак.
Ну ладно, вообще-то, он говорит достаточно громко. Мне просто с трудом удаётся вычленить отдельные слова. Чего от меня хочет следак? Зачем цепляться к уборщице, если есть труп?
Кстати, о трупе. Врачи наконец-то констатировали смерть, но вместо того, чтобы радостно упаковать покойного в чёрный мешок, почему-то обращают внимание на меня.
Поднимают и тащат в сторонку, бормоча что-то про «ступор», «укольчики» и «пустырник».
У меня? Ступор? Да ну, это бред…
– А ну ВСТАТЬ!!
Машинально подскакиваю и ударяюсь головой обо что-то твёрдое. Какого?!
Туман в голове постепенно рассеивается. Понимаю, что сижу в машине «Скорой», ласково обдуваемая сквознячком из открытой двери и поливаемая мелким дождиком из неё же, и держу в руке одноразовый стаканчик с какой-то жидкостью. Машинально отхлебываю и недолго борюсь с желанием выплюнуть противную жижу. Терпеть не могу валериану, да и вообще любую дрянь на спирту. Фу!
В итоге воспитание побеждает, я глотаю успокоительное и осматриваюсь. Так-так-так… а «Скорую» изнутри не мешает покрасить, стоящего передо мной врача – раскормить (какой-то он излишне худой), и ещё… у меня почему-то промокла юбка. Вся, целиком. Это ещё почему? Ах да, лужа…
Рассеянно киваю врачу (знаю, знаю, надо сказать ему «спасибо», но меня почему-то не тянет) и вылезаю из машины. Школьников в обозримом пространстве не наблюдается (наверно, их отвели в тепло и оказывают более квалифицированную помощь, дети же всё-таки), но тело на месте. Лежит себе в луже, никого не трогает… Тьфу! Раньше я что-то не замечала за собой подобной циничности, наверно, от медика заразилась.
Вокруг несчастного подростка суетится молодой человек в заляпанных грязью джинсах: рассматривает, фотографирует и записывает в блокнотик. Порой он так низко наклоняется к трупу, что, кажется, даже обнюхивает. Ноздри у него слегка вздрагивают, это факт. Рядом неспешно беседуют двое: невысокий, довольно круглый и совершенно седой, а местами и лысый, следак, и хорошо сложенный темноволосый юноша в кожаной куртке. На мента последний не тянет. Не скажу почему, но не тянет. Наверно, стажёр или практикант.
Делаю несколько шагов, параллельно прикидывая, как бы мне обойти эту троицу, не приближаясь к телу и не вляпавшись в густую, маслянистую грязь. Следак тут же поворачивает голову, пеленгуя меня своими светло-голубыми, какими-то выцветшими локаторами, и вновь переводит взгляд на эксперта. Точнее, на стеклянную пробирку в его тонкой, обтянутой резиновой перчаткой руке.
В пробирке плещется подозрительная жидкость, она же содержится в луже.
– Ну и что это?
Эксперт нетерпеливо пожимает плечами.
– Анализ покажет, – бормочет он. Это в кино они страшно непроницаемые, а сейчас на его невыспавшейся физиономии ясно читается что-то вроде: «Отстаньте и дайте мне поработать!».
Я подхожу поближе и мрачно разглядываю искомую лужу:
– Бомжатина с курицей.
Мент удивлённо разворачивается ко мне:
– «Бомжатина»?
А, чёрт. Следак, кажется, не разбирает наш любимый школьный жаргон.
– Лапша быстрого приготовления. С курицей. Я ела её на завтрак.
Эксперта перекашивает. Легонечко так. Похоже, он невысокого мнения о моём рационе. Да знаю я, знаю, что это вредно! Но мой закаленный желудок уже ничего не берёт. Да и потом, если язва не пришла в сорок, она заблудилась и уже не дойдёт.
– Так это вы обнаружили труп? – уточняет следак. Ещё один любитель риторических вопросов на мою голову! Зуб даю, он уже опросил полшколы.
– Вроде того. Труп упал рядом со мной.