Мария Самтенко – Свидетель по делу – кошка (страница 37)
Лизель начинает рассказывать, что планировала спихнуть убийство Мадлен на демона. Расчет был на то, что зловредность демонов всем известна, и никто не станет разбираться. А если и станет, она успеет уехать из Академии под предлогом душевной травмы из-за смерти подруги и скрыться в неизвестном направлении.
— А это вообще реально? — осторожно уточняю я. — Свалить на демона?
— Эманации от артефакта действительно похожи на черную магию, которую обычно используют демоны, — вполголоса подтверждает Мэй. — Подделка, но очень качественная. Как будто делал не демон, а полудемон. Думаю, на какое-то время это бы точно сработало.
А много времени Лизель и не требовалось. Строго говоря, она начала готовиться к побегу сразу после убийства Горма Странцелиста. Но осторожно, не привлекая лишнего внимания.
Подумав, все же озвучиваю мысль: окажись я на месте Лизель, сбежала бы сразу после предложения встретиться в библиотеке. Ежику же понятно, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет! Да и сама Лизель сразу догадалась, что к чему, и прихватила специально подготовленный «на черный день» артефакт!
— Да, Лизель, — шелестит Мадлен, и, кажется, это первый раз за вечер, когда она обращается к бывшей подруге напрямую. — Почему ты пришла?
Да, почему?
Я ведь догадываюсь, в чем дело.
Лизель могла убежать. Собрать вещи и дать деру из Академии.
Вот только в последние дни она слишком сильно возненавидела Мадлен и ее драгоценного Брамиона Кадума.
— … потому, что я помирилась с Брамом? Не так ли?
И видеть их счастливыми ей стало невыносимым.
Лизель не выдерживает и вскакивает, звеня наручниками:
— Потому, что у кого-то истинный — благородный дракон, а у кого-то — гоблин с носком! Почему одним все, а другим ничего⁈
Следователи бросаются на нее с двух сторон, насильно усаживают в кресло. Ректор печально качает головой и просит не горячиться — и непонятно, кого, Лизель или обнимающего Мадлен Брама. Призрачная Галка зависла над креслом и задумчиво кусает губы.
Мэй смотрит на меня, вопросительно вскидывает бровь, и я качаю головой.
Лизель мне не жалко. Она только что рассказывала, какое Мадлен ничтожество, а теперь вот «одним все, а другим ничего». И вообще, если судить по морально-волевым, то Лизель с Гормом Странцелистом действительно идеально подходят друг другу!
Правда, Галке покойный Горм тоже великолепно подходил. Ну просто роковой гоблин!
На этом, собственно, все. Лизель уже ничего не рассказывает, просто цедит гадости в адрес бывшей подруги, Галка задумчиво притихла и, очевидно, переживает то, что не оказалась «главным пунктом» в преступном плане, Мэй достал свой хрустальный шар и задумчиво его рассматривает, ректор, вздыхая, переглядывается с Зургом.
Брам успокаивающе обнимает Мадлен.
— Это все? Тогда мы пойдем? — негромко говорит девушка, поднимаясь с кресла. — Я не хочу иметь с ней ничего общего!
Ректор кивает и предлагает успокоительное — даже ему с постамента видно, как тяжело дались Мадлен откровения бывшей подруги — но девушка отказывается и уходит вместе с Брамом.
Провожаю их взглядом:
— А тут ведь, по сути, не было ничего сверхъестественного…
Теперь, когда все вскрылось, мне кажется странным, почему убийцу так долго не могли вычислить. И ладно я, уборщица без навыков и образования — а что же профессиональное следствие? Они-то чего ходили нога за ногу?
Я недовольно смотрю в сторону следователей из Ионеля… и тут Урлах-Тор смущенно кашляет.
— Возможно, дело во мне… стыдно признать, но…. кхм…ладно. Чего уж скрывать. Я попросил кое-кого в Ионеле не слишком усердствовать в расследовании, чтобы не причинять неудобств студентам…
Ректор выглядит донельзя смущенным. Еще бы! Нет, ну как еще можно додуматься мешать официальному следствию искать убийцу!
Этот вопрос, видимо, читается у меня на лице (и не только у меня!), потому, что ректор — красный как рак — начинает оправдываться. Важнее всего, говорит, для него репутация Академии! Вот он и попросил кое-кого, чтобы ретивые следователи в Ионеле не слишком пугали богатеньких студентов! Поэтому, собственно, расследование и проходило так вяло: с одной стороны, детишек трогать не велено, чтобы влиятельные папы и мамы не примчались разбираться, с другой стороны Галка летает, под руку лезет….
— Ты просто жалок! — набрасывается на супруга призрачная Мымра.
— Галгалеюшка… я думал, ничего уже не исправить, и потом, была же Марина…
Вот тут я распахиваю глаза, от такой логики-то:
— Это по каким же критериям уборщица лучше официального сыска?
— Вы, Марина, не так пугаете, — со щек ректора медленно сходит краска. — К тому же Федор Иванович рассказывал мне о ваших расследованиях. И я подумал: идеальный кандидат.
Ага, ясно. Тихая, мирная, спокойная уборщица будет расследовать, но не провоцировать детишек нажаловаться родителям. Ну что сказать, в какой-то степени расчет оправдался.
Правда, в глазах покойной Мымры это такое себе оправдание, и Урлах-Тор сейчас выглядит так, будто вот-вот сквозь землю провалится.
Что, наверно, было бы даже неплохо, потому что пять минут Галка орет будто ее режут. Или, скорее, повторно спихивают с донжона! Там и про то, что ректор всегда любил свою поганую Академию больше жены, и про то, какое он в целом ничтожество, и даже про такие обиды, которые, как правило, из спальни не выносят.
Мы с Мэем, Зургом, Аллет и следователями терпеливо выслушаем этот концерт. Не знаю, как остальные, но я в какой-то момент ловлю себя на мысли, что слегка завидую Лизель.
Не потому, что она убила Мымру, а потому, что она одна может позволить себе закатить глаза и обозвать Галку «истеричной идиоткой».
В самом деле, не будь Деверо такой мерзкой, я бы первая просила следствие помиловать ее! Выдав орден «за избавление Академии от Галгалеи»!
— Ну все, дело раскрыто? Теперь-то можно развоплотить флуктуацию? — спрашивает Мэй как самый нетерпеливый. — Ее же теперь ничего не держит?
— Ха! Развоплотить? Жалкий гном! — задирает призрачный нос Мымра. — Да я сейчас сама уйду, ты даже свой шар достать не успеешь! Прощайте, неудачники!
И Мымра начинает медленно и пафосно растворятся. Бросаю взгляд на экзорциста, Мэй пожимает плечами: мол, не больно-то и хотелось.
Ну, конечно. Маг врет как дышит. Я-то знаю, что еще как хотелось!
— Прощай, Галгалеюшка, — бормочет ректор, утирая скупую слезу. — Надеюсь, в следующей жизни…
— Ну уж нет! — перебивает почти исчезнувшая Галка. — В следующей жизни я найду себе кого-нибудь не такого жал…
С этими словами призрак растворяется в воздухе.
Бедолага Урлах-Тор выглядит как оплеванный.
Сдается мне, он уже не будет настаивать на том, чтобы Мымру похоронили на территории Академии!
Эпилог
Прошло несколько месяцев, и вот, в начале весны, мы снова на похоронах Галгалеи. В этот раз они проходят на городском кладбище Ионеля — зеленом и уютном. Нам — ну, не нам, Галке! — выделили могилку в самом начале кладбища, с расчетом на то, что на церемонию прощания придут преподаватели и студенты. А не прийти они не посмеют — ректор строго сказал, что все должны почтить память Галгалеи и проводить ее в последний путь.
В смысле, повторно проводить.
В качестве гарантии, что Мымра не оживет снова, Зург специально пригласил Мэя. Тот клялся, что это так не работает, и вызвать к жизни уже упокоенного, отправившегося на тот свет, призрака, не получится. Единственное, что можно, это сделать из Галки зомби. Мало ли, вдруг из черных магов решит пошутить.
«Ты сможешь упокоить зомби?» — спросил не слишком вдохновленный подобной перспективой Камнегрыз.
«Разумеется», — легкомысленно отмахнулся Мэйлин. — «Да это почти любой маг может, специалиста звать не нужно. Например, прекрасно помогает огонь: пару шаров в гроб… ладно, ладно! Я не буду поджигать гроб флуктуации, руками упокою, если понадобится».
Комендант немного успокоился, но потом отвел меня в сторону и попросил присмотреть за Мэйлином, чтобы чего не вышло. Ага, как же! При всем особом отношении Мэя ко мне, призвать его к порядку получается только рыданиями (ну, или если он решает, что я могу расстроиться). А плакать на долгожданных похоронах Мымры я точно не собираюсь.
Надо сказать, мы с Мэем вместе, и он до сих пор немного повернут на истинности. Временами у него начинается вот это его любимое «Марина, если однажды за тобой придет истинный, я не буду становиться между вами и уступлю», но с каждым разом все реже и реже. К счастью, ему еще Федор Иванович на эту тему мозги вставляет на правах лучшего друга.
Тем временем возле кладбищенских ворот, там, где установлена кафедра для ректора, постепенно начинают собираться желающие почтить память Галгалеи. Приходит Урлах-Тор в сопровождении Аллет — фэйри огня держится за локоть ректора и выглядит, мягко говоря, не слишком расстроенной — небольшими группками собираются преподаватели и студенты.
Зург Камнегрыз недовольно смотрит по сторонам и вполголоса перебирает, что мы с ним сделали за несколько дней подготовки:
— Так… насчет места под могилу договорились…… экзорциста позвали… пригласили местные власти… утвердили меню… оформили столовую в траур и распорядились насчет поминального обеда… переоформили документы…
Коменданта с самого утра не оставляет скверное ощущение, что мы с ним что-то забыли. Он даже бегал проверять гроб! Но с ним все в порядке: Галгалея лежит в том платье, которое сама выбрала, еще будучи призраком. Я сама при этом не присутствовала, но по рассказам Аллет знаю, что Мымра озаботилась вопросами своих будущих похорон после первого появления в Академии Мэя — испугалась, что ее развоплотят, и решила надиктовать ректорской секретарше список распоряжений насчет своих новых похорон.