Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 32)
Глава 39
«Легенда о тринадцати мирах и камне Интерум»
Приводится по странице из неизвестного издания, обнаруженной госпожой Марианной Одари на столе в кабинете покойного директора кошачьего приюта Моривилля утром тринадцатого января (спустя неделю после происшествия с судей).
«Когда-то Вселенная пребывала в совершенной гармонии.
Никто не знал о существовании темного мира Эббарота.
Все двенадцать миров Календора и внешний мир Манескер жили по своим порядкам. Никому не было нужды враждовать или от чего-то защищаться. Защищать требовалось лишь порталы между мирами, для чего была учреждена помесячная вахта.
Все Хранители в Календоре строго соблюдали свои обязанности нести вахту раз в году на один месяц, все придерживались распорядка, дабы жизнь во Вселенной продолжалась.
В Эвигоне избирался Хранитель Января, который первым заступал на пост в Томхете, в Межмирье.
Межмирье – это бесконечная пустыня без времени года, без дня и ночи, вечный сумрак. Там и по сей день находится Башня, на вершине которой горит колдовской огонь. Его поддерживает сила священного Камня, который называется Интерум. И это самый могущественный артефакт, который когда-либо существовал и будет существовать во всей Вселенной.
Интерум - священный камень, который дает доступ к пространству, и в руках абсолютного зла он может принести много несчастий. Считается, что с его помощью можно захватывать миры.
В один прекрасный день демон из Эббарота Валлафар со своей армией явился в Томхет и решил посягнуть на священный Камень.
Вдобавок он выкрал могущественную ведьму Адалену, намереваясь сделать ее своей женой и сильной союзницей, ведь Адалена владела могущественным артефактом – чашей Аллесат.
Однако Адалена отказала Валлафару. Оскорбленным отказом, демон убил ее.
В ярости он попытался завладеть Интерумом, но в битву вступили все двенадцать Хранителей, чтобы дать отпор демону.
Битва была нелегкой, но Хранители победили. Интерум был возвращен в Башню, Валлафар заточен навечно в Эббароте, а чашу похоронили вместе с Адаленой.
Говорят, спустя много лет Валлафар накопил достаточно сил, чтобы вырваться из своего заточения.
Никто не знает, правда это или вымысел, только совсем недавно нечисть из Эббарота вновь стала проникать в Межмирье. Говорят, монстров Эббарота видели и в других мирах Календора.
Теперь Хранитель Января Арас намерен спасти все миры, раз и навсегда покончив с Валлафаром.
Рассказывают, для этого ему нужна Адалена и ее чаша Аллесат. И совсем недавно Арасу удалось воскресить погибшую двести лет тому назад ведьму.
Но когда Адалену воскресили, чаши при ней уже не было...»
Дальше текст обрывается – край листа выглядит так, будто кто-то пытался его жевать.
Глава 40
Листок со странной легендой появляется в кабинете после того, как я обсуждаю случившееся с Гейденом Аурусом с ветеринаром.
После загадочного обнаружения листа приходится звать еще и некроманта.
Ни ветеринар, ни некромант, увы, ничего не знают.
Господин Гестор умывает руки и говорит, что он хоть и колдун, но специализируется на животных, а к ним все же относят не только за мерзкий характер. Биологические причины тоже нужны!
Папа Лиски с присущей ему дипломатичностью предлагает дождаться судейской смерти и допросить потом его труп. Шутит, конечно. Но мне от этого не по себе!
– Ну уж нет, пусть поправится, – улыбаюсь я. – Зачем сразу труп-то? Менее радикальные способы есть?
Господин Летификус пожимает плечами:
– Пригласить практикующего мага широкого профиля. Но, может, судья просто простудился и упал в обморок на фоне переутомления. А амулет – это совпадение. Он мог выйти из строя несколько дней, но заметили только сейчас. Хотя, знаете, амулеты просто так не ломаются. У такого человека обычно много врагов. А конкретно у господина Ауруса – втрое больше, чем у других.
– Ну еще бы, – киваю я. – Но надеюсь, что обойде…
– Слушай, ну не плевать ли тебе на судью? – не выдерживает сидящий с нами Джади. – Печешься как о родном!
Господин Летификус вскидывает брови, и Лиска тут же бросается обнимать его за шею. Я уже знаю, что некромант у нас хоть и покладистый, но хамства и панибратства не выносит.
Показываю Джади кулак:
– Молчи, балбес, ты ничего не понимаешь! Я о судье забочусь дистанционно, это не считается. Да будь он мне действительно небезразличен, я бы всю эту неделю просидела возле его кровати! С тремя магами широкого профиля!
– Мари, твоя забота пугает, – хихикает Лиска. – Ты даже нашего Персика приучила есть витамины!
Ага, что особенно впечатляет, учитывая, что кот – зомби! Спасибо, что Лисса вовремя вспомнила про нежную психику Джади и не стала уточнять.
– Это правда. Реналь в свое время и пол дня не выдержал!
Всем, разумеется, становится интересно, и я рассказываю, что дело было в мае, бывший жених закатил вечеринку с купанием в озере, простудился и слег. Я тогда отпросилась у матушки-настоятельницы, чтобы ухаживать за ним, но Реналь долго не продержался и стал отгонять меня с моей «идиотской заботой». Его, кажется, раздражало все: и что я варю суп, и что приношу лекарства, сижу рядом, не ухожу как приходит врач и даже что иногда поправляю одеяло! Но я старалась относиться к пожеланиям любимого с уважением.
– А чего судья? – спрашивает Лиска.
– Он был в командировке в столице и все пропустил. Но Реналю, конечно, потом за эту вечеринку попало.
Господин Летификус качает головой, Лиска смеется, а Джади закатывает глаза, ехидно комментируя поведение Реналя.
Насчет судьи я успокаиваюсь после того, как выясняется, что он вернулся на работу. Со слов очевидцев, еще более невыносимым, но это дело субъективное.
Еще через неделю приходит письмо от Эдельвеи, бывшей невесты Реналя. И вроде бы она готова ответить на мои вопросы, но… не раньше апреля. Потому что зиму они с мужем – да, она успела выйти замуж! – проводят на далеком юге, и даже мое письмо, которое переслала оставшаяся дома мама, Зельда, шло какое-то неприличное время.
Впечатления, конечно, неоднозначные. Толку не сказать чтобы много: информации мало, а нежелание общаться со мной чувствуется даже сквозь текст. Но есть и полезное: выясняю, что муж Эдельвеи художник-графитист, а не татуировщик, и получаю его портрет вместе с портретом Эдельвеи. Решаю попробовать сходить с ним в гостиницу, где мы с Реналем провели первую ночь, но зимой у приюта появляется непозволительно много хлопот, и я все откладываю и откладываю визит.
А под конец января меня вызывают в суд.
Глава 41
За два дня до суда курьер приносит мне повестку из суда с требованием явки в судебное заседание. Весь двор приюта завален снегом, метель не прекращается, и мы с Джади не успеваем убирать, так что бедолаге курьеру приходится идти по узкой тропинке. Стоит сойти с нее – и он проваливается по щиколотку в сугроб.
Я выскакиваю из приюта в распахнутой дубленке и получаю под нос распахнутый планшет:
– Госпожа, распишитесь вот тут, дата и время, – курьер сует мне повестку и трясущимися руками ищет ручку.
Скептически рассматривают эту красно-белую физиономию под зеленой шапкой:
– Уважаемый, не хотите зайти и выпить чаю?
– Нет, я на службе! – чеканит курьер и протягивает мне автоматическую ручку. – Распишитесь!
Ага, как же. Во-первых, чернила замерзли, бедолага, видимо, пешком добирался.
Во-вторых, а с чего это меня начали обвинять в четырех убийствах? Мой максимум – это Реналь с Виолеттой! И то в последней я не уверена.
Нахожу на повестке имя адресата и уточняю:
– Уважаемый, а вы уверены, что я – Джон Феррейт?
Слышали мы об этом Джоне. Это владелец типографии, и, говорят, в том году он убил топором четырех писателей. Были у них какие-то творческие разногласия насчет того, что книги злосчастной четверки плохо продавались.
– Ой, простите, – судорожно извиняется курьер. – Сейчас найду вашу.
– Нет, вы все-таки зайдите в приют! Я не хочу, чтобы в следующую повестку мне вписали замерзших сотрудников суда!
Затаскиваю дрожащего от холода курьера внутрь и веду на кухню, чтобы наливать ему горячего чаю:
– Как добрались, уважаемый? Вы похожи на большой сугроб!
– Ужасно снежно, госпожа, – клацает зубами курьер, снимая шубу и сапоги и засовывая ноги в гостевые тапочки с мехом. – Зима в этом году суровая, всю дороги перемело. Карета не проехала, оставил у кладбища. Надеюсь, никто не уведет казенную лошадь!..
– У кладбища? Они решат, что это лошадь Летификуса или госпожи Эрмины, хозяйки сиротского приюта. Никто не рискнет связываться. Так что полчаса на чай у вас точно найдется. А вообще да, у нас тут зимой по короткой дороге не проехать, только пешком. Вы пока тут сидите, грейтесь, я быстро.
Ставлю на плиту чайник, вытаскиваю из шкафа вазочку с печеньем и зову на чай Джади, убирающего снег на заднем дворе. Лиска зимой ходит реже, так что мы все больше проводим время вдвоем с рыжим помощником.