Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 12)

У Реналя пальцы были горячие. Но он не имел привычки подавать мне руку, и, наверно, поэтому сейчас мне так неловко. Неудобно. Я просто не привыкла к любезности.

Когда я касаюсь кожи судьи, он отводит взгляд и как будто слегка бледнеет. А я пытаюсь выкинуть из головы мысли о его пальцах, поправляющих мои волосы. К счастью, навстречу нам бросается слуга, старый Айк. Гейден Аурус спрашивает, передали ли ему просьбу насчет моих вещей («собирают») и приехал ли врач («ожидаем»), и, получив интересующие ответы, предлагает мне подождать в холле. А потом быстрым шагом уходит к себе в кабинет, прижимая пальцы к вискам, как при головной боли.

Мы с Айком провожаем его недовольными взглядами, а потом смотрим друг на друга.

Раньше старый слуга испытывал ко мне симпатию. Сейчас… сейчас же я замираю в ожидании. Но он вздыхает, обнимает меня за плечо и ворчит, что только Реналь нашел нормальную невесту, как вот! И вообще, он знает, что это все наветы и клевета, и надеется, что мы помиримся. Но сейчас да, придется собрать вещи, и он еще даст еды для котиков с кухни. Сумку можно будет не возвращать. Сейчас его жена все соберет, а потом приедет врач, он уже выехал. А после меня Айк планирует заставить доктора «осмотреть Гейдена», который вообще не следит за своим здоровьем. За голову вот хватается, нервничает, скоро за сердце начнет.

Тут я живописно представляю, как судья падает с инфарктом прямо посреди моего судебного процесса. Пожалуй, нет, это все-таки перебор! Не надо мне такого счастья. А что надо, так это побыстрее забрать вещи и оказаться в кошачьем приюте. А то я уже кучу времени провела в городе, и неизвестно, что там творится. Вдруг соседушка решил повторить свой кавалерийский наскок?

К счастью, долго ждать не приходится. Буквально через пару минут появляется жена Айка с моими немногочисленными вещами, собранными в аккуратную сумку с лямками за спиной, а следом приходит доктор. Я даже не успеваю дослушать болтовню Айка до логической паузы и начать расспрашивать его про Виолетту! Не Гейдена Ауруса же мне об этом пытать.

После короткого осмотра врач возвещает, что моему здоровью ничего не угрожает, нужно только пару дней покоя, усиленного питания и витаминок. Выписывает рецепт, кладет его на полку для всякой мелочи рядом с дверью – а потом целых пять минут сражается с Айком, пытающимся убедить доктора зайти еще и к Гейдену и осмотреть его насильно. Врач отбивается от этой задачи как может, и я уже планирую, как бы выскользнуть под шумок – дойду до приюта пешком, ничего со мной не случится – как из кабинета выходит сам судья.

Гейден Аурус рассчитывается с доктором, отсылает Айка с женой на кухню и останавливается напротив меня.

В холле. Наедине. Кажется, мне уже не по себе! Не так нервно, как в тюремной камере или в клетке на суде, но все равно страшно!

Судья смотрит в лицо, строго и испытующе.

– Всем известно, что ритуал не дает освобождения от уголовной ответственности, – говорит он наконец. – Если улики указывают на то, что этот человек преступник, судья выносит приговор. Но, допустим, я все же поверил, что вы не мошенница и не подделывали метку.

– И не изменяла! – добавляю я, ощущая, как горят щеки.

Примерно в тех местах, где Реналь надавал мне пощечин.

– А вот это – уже личное дело моего племянника, – холодно говорит судья. – Измена не преследуется по закону.

Хрупкий сосуд возникшей симпатии к этому человеку падает и разбивается на куски.

Как он заговорил! А где же «вы опозорили мою семью», как в день моей свадьбы? Мне с трудом удается сдержаться и не сказать это вслух – только потому, что в голосе дяди Реналя нет того холодного презрения, как в день моего ареста. Может быть, только усталость.

– Госпожа Марианна, я хочу предложить вам сделку. Я даю вам деньги, и вы уезжаете из города. Навсегда.

– Что?! – я не могу поверить, что действительно это слышу. – У меня, вообще-то, подписка о невыезде из Моривилля и обязательство являться по каждому выезду следователя. Которое вы сами лично мне выдали!

Гейден Аурус на секунду опускает веки, и это выглядит почти как кивок.

– Этот вопрос тоже можно решить. Например, если вы пойдете на сотрудничество со следствием, а Реналь напишет, что не имеет претензий, вас осудят условно. Никакой каторги или тюрьмы. Не понимаю, почему вы колеблетесь. В вашем случае это лучший выход.

Может, судья и считает свое предложение лестным. Но у меня от него мороз по коже.

– Нет, спасибо, – тихо говорю я, с трудом сдерживая желание опустить глаза, ну, или схватить мешок и убежать.

Только дядя Реналя стоит так близко, что я вижу, как вздрагивают его ноздри. Это единственное живое движение на лице жертвы некромантии. У него даже глаза замерзли, покрылись серым льдом.

– Соглашайтесь, Марианна. Возьмите деньги. Вас ждет безбедное будущее в любом другом городе.

Гейден Аурус берет с полки бумажку с рецептом, достает из кармана мантии автоматическую чернильную ручку и что-то там записывает. Потом протягивает бумажку мне. Забираю ее и вижу там цифру.

Большую такую цифру, нулей много. Он их от души нарисовал. Кошачий приют можно новый купить!

– Нет, господин Гейден, спасибо, но я…

Я все еще пытаюсь не нахамить.

– А сколько я должен предложить, чтобы вы согласились?

Что?! Это уже перебор! За кого они тут меня принимают?! Сначала измена жениха, потом обвинение в мошенничестве, теперь это!

– Нисколько! – не выдерживаю и выкрикиваю в лицо дяде Реналя. – Не нравится жить со мной в одном городе – уезжайте сами и племянника своего заберите! Только не делайте меня шантажисткой и шлюхой!

Все, хватит! С меня довольно! Бросаю бумажку на пол, хватаю сумку с вещами и выскакиваю за порог. Пешком дойду, ничего страшного со мной не случится!

Выбегаю из дома, и Гейден Аурус меня не останавливает – конечно, он же гордый, как не знаю кто. Честь семьи, все такое. Семьи мудаков и изменщиков!

Но у меня тоже есть гордость! И я не собираюсь слушать, как дядя Реналя предлагает мне деньги за то, чтобы я убралась из города. Даже если он действительно говорит это от чистого сердца, а не потому, что мечтает посадить меня за решетку!

Глава 12

Пешком успеваю пройти два квартала. Потом злость отступает, накатывает усталость, и я замедляю шаг. Так, теперь надо сориентироваться. Вспоминаю, что нужно пройти центр города и выйти на тракт, ведущий к пригороду. Дальше прямо и прямо, мимо парка, мимо огромного элеватора, мимо спальных райончиков, больше напоминающий отдельные деревеньки, мимо кладбища, и потом, еще через час пешим ходом, можно дойти до кошачьего приюта. Если никто не подвезет, конечно. Вроде Айка! Несущегося вслед прямо по бульвару!

– Марианна, стой! – кричит старый слуга, сидя на козлах, и я едва успеваю убраться из-под копыт его лошади. – Да стой ты, я один!

– Судья послал? – уточняю я.

Останавливаюсь, и слуга Аурусов подъезжает поближе. Копыта лошади, серой в яблоках, стучат по брусчатке, а две бабульки в розовых шляпках недовольно обсуждают манеры возницы. От этой картины веет чем-то знакомым, кажется, еще из моего мира.

– Гейден велел догнать тебя и отвезти в кошачий приют, – Айк решает не отпираться. – Что ты с ним сделала? Он ушел из дома еще злее, чем пришел!

Мне, если честно, немного неловко: судья не обязан давать мне транспорт. Явно не после того, как я хлопнула дверью у него перед носом.

– Да все насчет того же, – уклончиво отвечаю я. – А что? Очень злой? Хуже, чем в день свадьбы?

Подхожу к повозке, с разрешения Айка закидываю мешок со спины на сиденье, но сама устраиваюсь на козлах, рядом с возницей. Если честно, немного страшно так ездить, но ничего. Главное, сейчас-то я его расспрошу про свадьбу! И про Виолетту! Никуда не денется, главное, чтобы гнал лошадь не очень быстро. А то наш Айк любит задвигать речи, как будто он тоже в суде. Прокурор или адвокат, например.

– А что, ты правда видела Виолетту? – спрашивает Айк. – Это бывшая возлюбленная Реналя. Его несчастная любовь. Они расстались чуть ли не за полгода до тебя. Гейден ее терпеть не мог.

– Да он, я смотрю, вообще всех женщин Реналя воспринимает своими личными врагами, – вздыхаю я. – Это из-за того договорного брака, да?

– К тебе Гейден вроде попривык, – утешает меня Айк. – И мы все. Может, вы с Реналем все-таки помиритесь, и недоразумение прояснится? Окажется, что он не изменял тебе, а ты ему? А? Кстати, Виолетту не видели в Моривилле несколько месяцев.

– Ну, как же. Я видела все своими глазами!

Вот этими, да, которые снова начинает щипать. Украдкой смахиваю слезы и поворачиваюсь к тут же замолчавшему Айку:

– Честно, это Реналь назвал ее «Виолетта». Я видела только, что это стройная блондинка с копной пышных волос, большой грудью, симпатичным личиком и круглыми голубыми глазами. И…

Не знаю, как объяснить. Я очень хорошо помню любовницу Реналя, хотя видела ее не так долго. Вот врезалась эта сцена мне в память, ничего не могу поделать! Виолетта не выглядела наивной глупышкой. Да, она хлопала глазами и испуганно отшатнулась, когда я схватилась за чайник, намереваясь прибить им любовников – но на ее капризном личике всего на пару секунд вспыхнула тонкая, чуть ироничная улыбка.

Словно она даже обрадовалась, когда я застукала их с Реналем.