Мария Сакрытина – Цвет магии - чёрный. (страница 66)
- Говори на родном языке, пожалуйста. Раймонд не знаком с нашим. И я считала, ты лучше воспитан. Даже нуклийские лорды не колдуют за столом.
- Неужели? – фыркнул Ворон.
Шериада повернулась к Криденсу и ласково улыбнулась:
- Виета, ты что-то хотел сказать?
- Всего лишь вспомнил, миледи, как ты запекла сына своего наставника в пироге. Не без помощи магии, наверное?
Рай закашлялся, а Шериада вздохнула.
- Это было
Я промолчал.
- Элвин, ты оглох?
- Что ты, госпожа, только если ты напутала с заклинанием.
- Прогулка по зимнему лесу не помогла твоей утренней хандре? – хмыкнула Шериада. – Криденс, а тебе я советую осмотреть библиотеку. И научи Элвина держать себя наконец в руках! Истерик.
- Как скажешь, королева, - отозвался Виета. – Право, у меня тоже пропал аппетит, а ты, как я понимаю, торопишься. Позволь пожелать тебе хорошего дня.
Он ей даже руку поцеловал, когда уходил – такой предупредительный, прямо как спутник.
- Смотри и учись, - бросила мне Шериада. – Ладно, мальчики, идите. Через полчаса будьте, пожалуйста, готовы. И, Элвин, сделай что-нибудь с лицом. Я не желаю видеть твою унылую физиономию всю дорогу до дворца. Я знаю, ты умеешь притворяться. Вспомни, как это делается. Ты здесь не один.
- Конечно, госпожа, - откликнулся я, чувствуя, как ворочается в груди глухая тоска.
- Идём, Эл, - поторопил Рай. – Незачем заставлять госпожу ждать. Помнишь?
Она мне не госпожа, думал я. Она чокнутая взбесившаяся стерва, которой позволено абсолютно всё.
Но моей жизнью она играть не будет.
Глава 10
- Как съездил? – поинтересовался вечером Криденс.
Паршиво. Жутко. Ужасно. Для полного счастья не хватило только наткнуться на Виету – он последний, кого бы я хотел сейчас видеть.
Полная энтузиазма Шериада засела в библиотеке с шоколадом и документами. Рай попросил: «Дай мне минутку тишины, пожалуйста», устроился на широком подоконнике в своей комнате и принялся смотреть на падающий снег. Я его понимал: Рай весь день крутился, как уж на раскалённой сковороде – между совершенно чокнутой Шериадой и Малым советом, которые под угрозой оказаться без своих поместий и быть должниками принцессы перестали бояться магии.
Я тоже надеялся побыть один. Уже полночь, кому придёт в голову фехтовать в такое время?
Только Криденсу. Может, он тоже решил, что вечер для тренировки – отличное время? Не знаю, я редко видел его на спортивной площадке. Наверное, Виета тренировался где-нибудь… В своём нуклийском поместье, например? Один.
Ворон, как и я, жил в общежитии, но тренироваться среди других брезговал. Я как-то подслушал его разговор с Хэфом о боевом искусстве. Говорил в основном альв – что-то про методики обучения. Я потому и прислушался: сам всю библиотеку излазил, стремясь понять, как дотянуть свою физическую форму до нуклийских стандартов в насколько можно малый срок. Криденс тогда Хэфа перебил и высокомерно – как он умеет – заявил, что предпочитает тренироваться один: «Так никто не узнает мои слабые стороны».
Я удивился: неужели этот высокомерный наглец признаёт, что хоть в чём-то слаб?
Сейчас, узнав Криденса получше, я знаю: признаёт. Такое знание помогает стать сильнее. А сила для Криденса – это всё.
- Элвин, куда ты? Не хочешь спарринг?
«Куда ты, спутник? Соседняя гостиная свободна… Не хочешь? Что, надел чёрное и стал разборчив? Или принцесса тебя оскопила, чтобы больше никому не достался?»
Криденс смотрел на меня и улыбался краем губ. Он красив, неожиданно понял я. Та графиня, леди Адель, она бы на него клюнула. Но не сделала бы непристойного предложения, как мне, она не дура. Она бы ухаживала, падала бы в притворном обмороке, лишь бы заполучить хоть каплю его внимания.
Да, спутник должен обращать внимание на такие вещи. Угадывать соперников. От этого зависит наша работа.
«Хватит, - подумал я, зажмурившись на мгновение. – Пожалуйста, хватит».
- Не хочу.
- Уверен? – улыбнулся Криденс, поигрывая кинжалом. – Почему нет? Давай посмотрим, насколько ты вырос за месяц? Сэв говорил, ты уже пять минут можешь продержаться. Я не верю: пять – это слишком, в лучше случае минута. Ну что?
Я стиснул зубы. На душе и так было паршиво, только Ворона с его издёвками не хватало.
- Ну же, Элвин. Давай. Выпустишь пар. Обещаю не бить тебя слишком сильно.
Прежде чем я успел подумать, в Виету уже летел кинжал. Один из двух, которые у меня всегда с собой. Демонологу для колдовства необходим хотя бы ритуальный нож. А лучше два. Вдруг один придётся бросить в надоедливого нуклийского лорда?
- Ого! – рассмеялся Криденс, легко отбив клинок. – Ты даже целиться научился. Сколько ты выбил на экзамене, пока я тебя не избил? Два из десяти? Арлисс ещё не видел такого позора.
Я сжал руки за спиной – они буквально чесались кое-кому навалять.
- Зачем ты это делаешь?
- Делаю? Элвин, что именно? – пропел Криденс, снова принимаясь подкидывать свой кинжал. Мой вонзился в клумбу рядом с розовыми орхидеями.
- Злишь меня.
- Потому что это весело. И потому что мне скучно, - рассмеялся Виета. – А ты такой смешной, когда злишься. Кстати, хорошо, что снял флер. У тебя никакого вкуса, а на эту мордашку хоть посмотреть прият… Э-э-эй, ты меч-то хоть возьми!
Строго говоря, Криденс прав: дольше минуты против сильного противника я не продержусь. А волшебники Нуклия – это пострашнее наёмников на Острове. Такие, как Криденс, тренируются с раннего детства. И неудивительно: поводов хватает. Подосланные убийцы, часто люди, потому что почувствовать их во сне сложнее волшебника. Кинжал в спину – кстати, для такого удара тоже нужна сноровка и расчёт, потому что бить нужно точно в сердце. Попадёшь в лёгкое, и волшебник вроде Шериады протянет на одной магии столько, что успеет раз десять тебя прикончить. Впрочем, Шериада протянет куда дольше. Она, наверное, смогла бы даже жить с такой раной без особых неудобств, пока магия не восстановит тело.
Я как-то спросил об этом Сиренитти, но против обыкновения отвечать она отказалась. Не считать же ответом возмущённое: «Иди учи общее целительство, балбес!»
Итак, против монстра, тренированного убивать лет с пяти, если не раньше, я действительно продержусь хорошо если минуту. Наш прошлый поединок с Виета продлился дольше лишь по одной причине: Криденсу хотелось как следует меня унизить.
Сейчас он хотел чего-то другого, потому что ушёл в глухую оборону, позволив мне гонять его по оранжерее. Мои атаки Ворона явно не беспокоили, но ни обезоружить меня, ни заставить защищаться он почему-то не собирался. Хотя мог.
Мы сделали так кругов пять, пока я не выдохся.
- Хватит? – поинтересовался Криденс. – Успокоился?
Я опустил меч и тяжело дыша прошёл к искусственному роднику. Пару мгновений спустя Ворон присоединился ко мне.
- Что-то случилось?
- Ничего, что касалось бы тебя! – огрызнулся я, и тут же об этом пожалел: Криденс вмиг оказался рядом и – я даже меч поднять не успел – прижал свой клинок, уже в ножнах, к моей шее, одновременно выворачивая мне руки.
Я выронил меч и замер.
- А теперь успокоился? – спокойно спросил Криденс. Дождался моего полузадушенного сипа и только тогда отпустил. – Не груби. Я не твой слуга, чтобы ты на мне срывался.
На языке вертелся ядовитый ответ, но, пожалуй, я слишком хорошо для этого воспитан. К тому же, Криденс прав.
- Извини, - выдавил я.
Криденс поднял брови.
- Ты ставишь меня в тупик, Элвин. То ведёшь себя как маг, то как человек. – Он сел на скамью у пруда, заросшего кувшинками. – Может, определишься?
Я поднял меч и вернул его в ножны. Требовался ещё по меньшей мере час упражнений: укреплять руки (мой вечный недостаток), позаботиться о растяжке. И, конечно, разрабатывать пальцы – для демонолога это очень важно. Байен советовал попробовать фокус с монеткой – тот, детский, когда она якобы исчезает на глазах у изумлённого зрителя. Я до сих пор не мог с ней справиться – легче было заставить монетку исчезнуть совсем, чем ловко её спрятать.
Но Криденс словно чего-то ждал. Я вдруг почувствовал себя в ловушке. Сердце ёкнуло, дыхание участилось. Я прижал руку к груди – так, чтобы Виета не видел. Там неожиданно закололо.
- Утром ты узнал, что Рэйвен Серкис умер, - сказал Криденс, наблюдая за мной. – И ты расстроился. А сейчас что не так?
Я круто обернулся.
- Ты мне солгал! Ты сказал, что он путешествует с посольством!
- Сиренитти тебе тоже солгала, - пожал плечами Криденс. – Письма ведь она писала? Откуда мне было знать, может, есть причина? Может, ты голову потеряешь, когда узнаешь? И ты, кстати, потерял.
В ловушке и беспомощный. Сердце словно обросло иглами и ворочалось в груди. По оранжерее пронёсся ледяной ветер.