Мария Сакрытина – Цвет магии - чёрный. (страница 36)
- Свободна? – повторила Алия, отчего-то побледнев.
- Да. И, быть может, ты согласилась бы на приглашение погулять в садах на набережной?
Алия пару мгновений молчала, потом спросила, глядя в упор:
- Мастер, что тебе от меня нужно?
- Всего лишь твоё общество. Мне захотелось тебя видеть, но если…
Она со вздохом перебила:
- Мастер, ты неверно понял: я была в «Лунном лебеде» один-единственный раз. Я швея, а не куртизанка.
На этом месте мне следовало уйти. Моё присутствие очевидно её оскорбляло, чего мне не хотелось, но как объяснить это девушке (а заодно и себе), мне так в голову и не пришло.
Поэтому я тоже сказал прямо:
- Алия, ты неверно меня поняла. Я…
Но она снова перебила:
- Учти, мастер, если захочешь меня купить, я напишу в договоре, что я против! – Сказано это было с таким чувством, что я опешил.
- Купить? А… Мне говорили, в Нуклии нет рабства.
Мгновение мы смотрели друг на друга, и Алия вдруг расхохоталась. Живой искренний смех – слушал бы и слушал!
- Кажется, мы и впрямь неверно друг друга понимаем, - добавила она, успокоившись. – Мастер Элвин, волшебник не приглашает на свидание человека. Это дурной тон, тебя в Арлиссе засмеют. А постель… Я не продаюсь. Извини, грубо прозвучало, но…
- Я из Средних миров, - перебил я. – И у меня дома выразить восхищение красивой девушке считается нормальным. Я могу накинуть флер, если хочешь. Никто не узнает, что я волшебник.
Она колебалась, и я попытался соблазнить её ресторанами – теми самыми, которые любила Шериада.
Алия с улыбкой слушала, потом покачала головой.
-Мастер Элвин, ты очень странный маг. Прости, но это так. Я не могу уйти, мне нужно закончить вышивку к утру. Видишь? – Она подняла жакет и шаль. – Это на всю ночь. Мне нужно работать.
Я должен был уйти или в конце концов спросить, когда она будет свободна. Вместо этого я осторожно взял шаль, рассматривая. Рисунок вышивки нашёлся рядом, как и шёлковые нитки.
- Позволь тебе помочь?
- Нет-нет, мастер, эта ткань не терпит колдовства… - Алия замолчала, глядя, как я делаю первые стежки. – А…
- Моя мать была белошвейкой. Работы было слишком много, ей помогала моя сестра, а когда она болела – а она часто болела – то я. Ничего сложного в этом нет.
Действительно, понравиться пресытившимся аристократкам куда сложнее.
- Мужчины в Нуклии не шьют, - заметила Алия помолчав. – Эм… У тебя на родине не так?
- Так. Когда у тебя есть выбор. Однако работа белошвейки хорошо оплачивается: мать умела плести кружева, как никто. Но требовалось делать это быстро, и с вышивкой она часто запаздывала. Я не считаю помощь семье позором, какой бы она ни была.
Алия мгновение смотрела на меня, потом тоже склонилась над вышивкой. Но спустя пару минут не выдержала:
- Неужели у благородного волшебника не нашлось занятия поинтереснее, чем провести этот вечер во второсортном ателье?
Я сверился с рисунком.
- Значит, не нашлось. Передай, пожалуйста, стеклярус… Любопытно, мама держала вышивку в уме, а рисовала только для нас с сестрой.
Алия пожала плечами.
- Мадам тоже так делает. Просто я ещё не привыкла. Эти узоры – её визитная карточка, мне приказано по окончании сжечь схему. И, видимо, теперь придётся отрезать тебе язык, чтобы ты никому не разболтал.
Я искоса посмотрел на неё – девушка улыбалась. Что ж, в Нуклии это вполне могла быть не шутка.
- Тогда и руки тоже. Я же могу нарисовать. В сказках обычно ещё глаза выкалывают.
- Вот и я думаю, что проще убить, - подхватила Алия. И тут же испугалась. – Ох, прости! Мне надо следить за языком…
- Не надо, - я тоже улыбнулся. – Хотя разговоры об убийстве для меня всё ещё звучат дико.
Алия усмехнулась. Мне пришлось уколоть себя иголкой, чтобы отвести взгляд от её губ.
- Ты, кажется, добрый волшебник, мастер Элвин.
Неужели? Разве в Нуклии такие бывают?
- Может быть, раз уж я вышиваю для тебя, мы снизим градус официальности, и ты будешь звать меня по имени?
Она покачала головой.
- Ну да! А потом у тебя будет повод притащить меня в суд и сделать своей собственностью? Нет уж, мастер, благодарю покорно. Я и так той ночью ужас сколько всего наговорила.
Судебную нуклийскую систему я, признаться, ещё не изучил в должной степени, чтобы понимать, о чём Алия говорит. Но сделал мысленную заметку, что нужно по возвращении найти книгу об этом в библиотеке.
У Алии же я спросил:
- За что ты ненавидишь волшебников?
- Ненавижу? Что ты, мастер! Прошу прощения, если…
- Клянусь, я не желаю тебе зла, Алия. Что бы обидное ты ни сказала или ни сделала. В конце концов я сам стал волшебником недавно… Передай, пожалуйста, ножницы.
Какое-то время она недоверчиво смотрела на меня, потом любопытство пересилило.
- Как это – недавно?
- Два месяца назад.
- Ты, верно, шутишь, мастер? Я, конечно, всего лишь человек…
- Клянусь силой, что не причиню тебе вреда.
Повисла тишина. Грудь кольнуло – отозвалась магия. Алия смотрела на меня во все глаза. Потом вдруг встала и объявила:
- Это… Ты… Это нужно чем-нибудь зажевать! Я сейчас чайник поставлю.
Любезная Алия, поразительная сладкоежка… Нужно было принести ей в подарок конфеты, думал я, глядя, как она несёт на подносе блюдо с овсяным печеньем.
- Ты же говорила, тебе нужно шить. Не боишься испачкать ткань?
Не дожидаясь меня, Алия схватила печенье и запихнула в рот.
- Неф. Я фас в офморок грофнусь от уфифвления. Уф! Угощайся.
Её поведение волшебным образом после клятвы изменилось – чего я и ждал. В конце концов на Ори же сработало… До определённой степени.
Печенье оказалось неожиданно вкусным. Никогда овсяное не любил, но это буквально таяло во рту.
- Сама пекла, - похвасталась Алия. – Изюм, правда, кончился, но и так вроде неплохо.
- Точно, - пробормотал я, заставляя себя есть медленнее. Нужно было остановиться, в гостях прилично съесть две-три штуки. В гостях, куда сам напросился, наверное, и того меньше.
Алия поймала мой голодный взгляд и рассмеялась.
- Ради всех богов, мастер Элвин! Я рада, что тебе нравится.
И сама подтолкнула мне целую горку. В пальцах печенье крошилось, но пахло умопомрачительно.