Мария Сакрытина – Танец масок (страница 84)
Эвелина покраснела — вся, даже аккуратные ушки, за которые были кокетливо заправлены золотистые прядки.
— В-вы…
— Ну же, леди, я не кусаюсь. По крайней мере, сейчас.
— Вы сломали мой кринолин на весеннем балу! — собравшись, наконец, с духом выпалила Эвелина. И робко подняла на герцога испуганный взгляд.
Эш ещё пару мгновений смотрел на неё, с трудом сдерживая смех.
— И всё?
Лицо девочки сделалось совсем несчастным. Она всхлипнула и подобрала свои пышные юбки, собираясь, конечно же, убежать.
— Леди, постойте, — вздохнул Эш. — Я сожалею, что испортил вам бал. — Он щёлкнул пальцами. — Прошу.
Эвелина обернулась — и уставилась на манекен, на который было надето платье из сияющего бархата и шёлка. Волшебства в нём было куда больше, чем работы человеческих мастериц, но Эш решил, что подарок придворного мага таким и должен быть.
— Это… это мне? — совсем по-девчоночьи хихикнула Эвелина.
— Да, миледи. И пусть на следующем балу вы будете самой красивой… Впрочем, вы и так будете, — махнул рукой Эш.
— И бал этот уже завтра, — добавила вездесущая леди Уайтхилл, появляясь из-за какой-то из многочисленных здесь портьер. Посмотрев на платье, она усмехнулась. — Мы благодарим вас, милорд. И просим прощения: мы готовим дом к приёму, и вы… удивительно не вовремя.
— Как всегда, — усмехнулся Эш. — Прекрасная леди, я уже ухожу.
Леди с достоинством кивнула. Эш бросил последний взгляд на Эвелину — в тот же момент она обернулась и неожиданно солнечно улыбнулась, так, что, казалось, день стал ещё ярче.
— Спасибо!
Эш и не заметил, что улыбается в ответ.
До Виндзор-холла он добрался только к вечеру. Здесь догорал яркий, тоже радостный, каким был день, закат: небо переливалось то оранжевым, то светло-розовым, то фиолетовым. Огромный древний замок, который никто и не думал перестраивать под модный ныне изящный стиль, возвышался на искусственном холме мрачной густой тенью. Эш видел, как мелькают в окнах огоньки, видел, что решётка поднята, а мост опущен — его ждут.
Лес тоже ждёт, Эш чувствовал. Ветер к вечеру утих, и сейчас всё как будто застыло в немом ожидании — даже лес за кладбищем, обычно тонущем в тумане. Сейчас могильные камни тоже казались тенями, мазками чёрного на фоне оранжевого, розового и фиолетового.
«Я приду», — мысленно пообещал Эш, бросив туда взгляд.
Колеса проскрипели по каменным плитам моста, на пару мгновений стало темно — карета въехала в туннель. За ним был просторный замковый двор, где Эша встречал Дикон — на ступеньках крыльца.
Эш вздохнул. Ричард всегда чувствовал его приближение и знал, что хозяину нравится, когда его встречают. Эш действительно это любил — и когда Дикон с радостной улыбкой поднимается ему навстречу… как это можно не любить?
Опередив лакеев, он открыл дверцу и опустил подножку. Потом выпрямился, всё ещё сияя своей невероятной улыбкой.
— Господин?
Эш молча обнял его — крепко-крепко.
— Господин?
— Я беспокоился.
— Господин, всё хорошо.
Эш отпустил его и вздохнул, успокаиваясь.
— Господин, я приготовил ваши комнаты. И леди спрашивает, будете ли вы ужинать в Каминном зале или вам накрыть в вашей гостиной?
Помимо воли Эш рассмеялся.
— О-о-о, леди. Ну конечно! Я не буду ужинать. И хочу увидеть… леди сейчас.
Дикон кивнул.
— Конечно, господин. Идёмте.
Замок казался мрачным. Богатым, но холодным и мрачным. Эш шёл вслед за Ричардом по тёмным коридорам и думал, что Фриде здесь наверняка не нравится. Она, кажется, любит дерево, а не камень; и свет, а не тень. Но не мог же Эш после всего отправить её в Хэмтонкорт?
Леди ждала в Каминном зале. Точнее, вовсе не ждала — откинувшись на софе и укрывшись пушистым пледом, простоволосая, без украшений и прочей ерунды, которую так любят женщины её круга, она слушала, как читает ей лорд Валентин. Что-то из древних философов, какая-то скучная муть…
Лорд Валентин, узнав не то из газет, не то из доверенных источников леди Уайтхилл о болезни дочери, немедленно отправился в Виндзор-холл, о чём уведомил герцога в письме, довольно-таки смело написанном.
Эш тогда только порадовался, что Фрида будет не одна, и отправил распоряжение дворецкому, чтобы лорда Валентина хорошо устроили. А потом и вовсе о нём забыл.
На Валентине тоже была домашняя одежда — длинный халифатский халат, в котором он смотрелся довольно-таки… непривычно, если не сказать смешно. Но голос у него был потрясающий, завораживающий. Даже замерший в дверях Эш заслушался.
Фрида тоже слушала и — с удивлением понял Эш — гладила по голове одно из Виндзорских привидений, мальчишку-лакея лет двенадцати. Прозрачный мальчик в ливрее тринадцатого века жмурился и льнул к Фриде, как довольный кот.
Эш отлично знал, что бывает, если живой дотронется до привидения — тепло, то самое, которое появляется при добровольной передаче магии. Знал и тут же вспомнил, что жена вообще-то, чтоб её, больна и ни с кем энергией делиться не должна — и сердито шикнул на мальчишку.
Призрак тут же исчез — всех местных привидений Эш уже давно призвал к порядку. Хозяину замка они предпочитали на глаза не попадаться — и правильно делали. Зато теперь к новой хозяйке липнут!
Призрак исчез, а лорд Валентин замолчал — видимо, Эш шипел слишком громко. Фрида подняла голову, встретилась с герцогом взглядом и улыбнулась. Её улыбке, быть может, не хватало яркости сестры или Дикона, но сейчас, именно сейчас Эш почувствовал себя по-настоящему дома. Впервые в жизни.
— О, Эш! — вздохнув, протянула герцогиня. — Вечно ты всё портишь! — Она приподнялась на локтях. — Ты сам-то не призрак? Выглядишь ужасно.
— Фрида! — изумлённо выдохнул лорд Валентин, но та отмахнулась.
— Ох, отец, после всего, что между нами было, я жду, что этот эгоист склонит-таки передо мной колени, поцелует мою прекрасную белую ручку и скажет: «Дорогая, я так счастлив, что с тобой всё в порядке!»
Фрида шутила, это было понятно всем присутствующим, но Эш, усмехнувшись про себя, действительно шагнул к ней, опустился на колени, взял за руку и поцеловал.
— Дорогая, я так счастлив, что с тобой всё в порядке!
На пару мгновений в зале воцарилась тишина. Фрида изумлённо смотрела на Эша сверху вниз, а рука её уже не лежала так расслабленно в его руке. Она напряглась, сжалась в кулак, а сама Фрида удивлённо поинтересовалась:
— Милорд, с вами всё в порядке? — И тут же, повернувшись к Дикону: — Ричард, наш с вами любимый герцог по дороге нигде рогами… то есть головой не ударился? А то потолки здесь низкие…
— Нет, миледи, — очень серьёзно отозвался Ричард.
Фрида как-то странно, забавно хрюкнула, а потом, уже не сдерживаясь, рассмеялась.
Лорд Валентин, с неодобрением наблюдавший за этой сценой, сказал, когда герцогиня успокоилась.
— Милорд, мы вас не ждали.
— Как мило, когда в моём же доме меня не ждут, — не сдержался Эш.
Валентин этого словно не заметил.
— Сейчас подадут ужин.
— Прекрасно, — улыбнулся Эш и подхватил ахнувшую герцогиню на руки. — Приятного аппетита, милейший тесть, а у меня с женой длинный разговор. Мы сегодня постимся.
Фрида молчала — то ли сдерживала злость на Эша и его, конечно же, бесцеремонное поведение, то ли пыталась не засмеяться снова.
— Милорд, моя дочь больна! — с негодованием сказал лорд Валентин, поднимаясь.
Эш хмыкнул.
— Ну да, я заметил. Успокойтесь, милорд, ничего с ней не случится. Приятного вечера.
Лорд Валентин подарил ему один-единственный, очень красноречивый взгляд и отступил. Эш улыбнулся: пожалуй, ему было бы приятно посмотреть, как этот петушок бросается в драку. Знает, что проиграет, но всё равно бросается. Всё-таки есть в людях что-то такое… интересное, трагическое. Их бессилие, например. Они как-то научились его принимать и терпеть…
— Не смей больше так разговаривать с моим отцом, — тихо произнесла Фрида, ловя взгляд Эша, пока фейри нёс её по коридорам в свою спальню — уже готовую, по словам Дикона.
— Не смей так разговаривать со мной, жена, — добродушно огрызнулся Эш, но взгляд Фриды стал острее, пронзительнее. Однако она промолчала.
Комнаты действительно были готовы: здесь проветрили, с мебели сняли чехлы, протопили, а в спальне даже потрескивала тихонечко ароматная жаровня — в унисон с пламенем в камине. Эш опустил Фриду на кровать — покрывала тоже заменили, раньше было, кажется, одно, с вышитым по бархату золотым тигром. А сейчас Фрида утонула в серебристых шкурах — волчьих. Глядя на неё, Эш представил супругу такой же расслабленной, тоже на этих же шкурах, но раздетой. Мех наверняка будет красиво сочетаться с цветом её кожи…