Мария Сакрытина – Принцесса Кики (страница 40)

– Хи-хи-хи! Дорогой, ты такой милый! – взвизгнула в ответ Крыса.

Ромион заметил, как переглянулись горничные и поджали губы лакеи.

– Я же просил молчать, – снова наклонившись, прошептал он. – Тише, моя дорогая.

– Прости, любимый!

«Долго она не продержится», – подумал Ромион. Очевидно, у Крысы было только два состояния: восторженная и очень шумная влюблённость да обиженное «ты меня не любишь!». Исключая, конечно, панику и ужас с судорогами через всхлипывания – но пугать жену Ромион больше не хотел. Возможно, ею всё-таки получится управлять? Другими же получается.

Через полчаса королевская чета была готова. Принцессу облачили в платье, когда-то сшитое для королевы Изабеллы, но ни разу ею не ношенное. После мачехи Ромиону остался целый гардероб красивых платьев, которые хозяйственный король не стал дарить своим любовницам, хоть те и просили, а оставил на всякий случай. Случаев представилось много: например, три платья из носила принцесса фей, пока гостила в Сиерне. Мать не озаботилась внешним видом дочери, а самой Виоле на себя было настолько плевать, что она вполне могла ходить по столице в пижаме (и ходила). Сейчас за феей следил Дамиан, а принцессе Крысе достались оставшиеся платья. Одно из них, вечернее, с красивым изящным силуэтом, делавшим даже плоскую фигуру Крысы…э-э-э… выпуклой и в нужных местах подчёркиваемой, принцессе и принесли. Ноги Крысы, оказавшиеся неожиданно стройными, окутывала в несколько слоёв тонкая газовая ткань, уже украшенная вышивками, но королевские портные добавили ещё живые цветы, когда подгоняли платье по фигуре. Сейчас принцесса напоминала букет роз на жёлтом поле, весьма соблазнительный, действительно сверкающий и местами даже очаровательный.

Ромион с улыбкой оглядел её и остался доволен. Что ж, он всегда знал, что хорошо подобранная одежда творит чудеса. Даже с крысами.

– Звезда моя, ты станешь подлинным украшением нашего пира.

Крыса улыбнулась, и Ромион неожиданно улыбнулся в ответ – почти искренне (вовремя спохватился). Очень уж у принцессы была заразительная улыбка.

Тронный зал снова пострадал от буйства фантазий декоратора. Работал с ним явно тот же, известный, с громадным гонораром – который прижимистый советник наверняка уже выплатил и решил, что отработать он теперь должен на полную катушку. И декоратор отработал. Зал снова украсили цветами, а точнее, превратили в громадную беседку. Гирлянды роз, лилий, хризантем, незабудок, фиалок закрыли стены так, что гобелены с гербом Сиерны было и не видать. Потолок украсили тоже цветами, и цветы же свисали с люстр и стрельчатых балок. Места змее с сиернского герба опять же не хватило. По стенам, оставив свободное пространство для танцев и актёров, установили длинные столы со свечами в хрустальных чашах и, естественно, цветами. На возвышении стоял ещё один стол, у которого в центре поставили трон, а по бокам усадили самых «высоких» гостей: королей, принцев, принцесс и послов. К тому времени, как Ромион с женой спустились в зал, уже подали холодные закуски, а посреди зала что-то заунывно играли два эльфа, которым также заунывно подвывали русалки в фонтане. И фонтан, и русалки были иллюзией, Ромион это прекрасно видел. Гости, конечно, видели тоже – Ромион попенял себя, что не поговорил лично ни с декоратором, ни с актёрами. Стоило, демоны их забери – от воя голова снова разболелась.

К счастью, уже пробило пять – самое время для горячих блюд. Эльфов и лже-русалок отправили порталом. «Надеюсь, в бездну, – подумал Ромион. И усмехнулся: Мы удивительно вовремя».

– Ваше Величество. – Советник возник перед Ромионом с Крысой, как по волшебству, фальшиво-радостный и сверкающий улыбкой. – Ваше Высочество, вы великолепны.

Принцесса снова хихикнула – Ромион на всякий случай дёрнул её за руку.

– Успокойся, дорогая. Это Джек, мой советник. Сейчас мы спустимся к нашим гостям, – он кивнул на распахнутые двустворчатые двери и лестницу в тронный зал. – Будь аккуратна на ступеньках и ничего не бойся, я с тобой. Хорошо?

Джек, выпрямившись, с удивлением глянул на короля, но промолчал.

– Конечно, любимый! – отозвалась Крыса. – Ой, прости, Ромион!

«Научится, – подумал король. – Выдрессирую».

Лестница, ведущая в парадный зал, состояла ровно из восьмисот ступенек. Во время торжеств их застилали синим с зелёным отливом ковром, украшенным узором из вышитых золотом гербов. В обычные же дни ковёр был просто зелёным, с серебряными гербами. Слугам приходилось постоянно его чистить: ковёр прекрасно собирал на себя пыль, а спустя час после начала приёмных часов пестрел следами сапог и изящных туфелек. Ромион всё это невольно вспомнил, пока вместе с Крысой спускался к гостям. То есть, сначала отзвучали трубы, потом Его Величество и супругу объявил герольд, ну а после оркестр в ложе заиграл гимн, во время которого король повёл свою принцессу вниз по лестнице, к замершим в ожидании гостям.

Ромион шёл и старался думать о ступеньках и ковре, а не о том, как они с Крысой смотрятся со стороны. Дылда и карлик… Даже если он задерживался на ступеньку, Ромион всё равно был до смешного ниже супруги – и совсем, совсем не хотел об этом думать! Получалось не очень.

Сверкание драгоценностей, блеск свечей, любопытные взгляды, улыбки… У Ромиона кружилась голова, а Крыса и вовсе дрожала, прижимаясь к королю и в итоге сдвигая его к перилам. Ромион старался вести её прямо (но подозревал, что их маршрут всё равно выглядел как зигзаги), старался поддерживать, если она спотыкалась – а споткнулась она не единожды. Но по-королевски Крыса всё равно не выглядела. Высокая, тощая, к тому же, испуганная. Улыбаться она даже не пыталась. Рядом с Ромионом, у которого от улыбки уже болели губы, это должно было выглядеть действительно забавно. Наверное, так и оно было: король сквозь музыку гимна различал смешки. Ну не кричать же, в самом деле, как истерик: «Стража, головы им с плеч!» А хотелось…

Тронный зал был длинный, а стол для важных гостей находился у дальней стены, так что лестница стала только половиной испытания. Уже преодолев её, Ромион повёл жену через весь зал и угрюмо подумал, как бы ему было удобнее, оставайся она просто крысой. Да, тогда даже милой она не казалась, но всё-таки к крысе король уже привык. И умудрился смешно её обыграть. А эту дурочку как обыграешь?

К тому же, приветственная речь, которую король готовил вместе с советником, писалась именно под крысу – и теперь Ромиону пришлось импровизировать. Усадив супругу в кресло, чуть менее помпезное, чем стоящий рядом трон, Ромион незаметно подвинул из-под стола специальную скамеечку, быстро на неё поднялся – и хоть так сделался заметнее (а то «умный» декоратор поставил на стол перед троном огромный букет роз, из-за которого Ромиона было и не видать).

– Дорогие гости, – неприлично короткое обращение, но Ромион решил, что ничего умнее всё равно сейчас не придумывает, так пусть вся речь будет краткой. Он взял Крысу за руку. – Моя прекрасная жена. Не обижайтесь, но это лучший подарок, который я сегодня получил. – И, широко улыбнувшись, закончил: – Я счастлив!

Светиться от счастья Ромион умел – чуточку смущения, чуточку потаённой радости, жаркий взгляд на Крысу – и гости аплодировали ему вполне искренне и улыбались, а кто-то даже выкрикнул: «Счастья молодым!»

Ромион поклонился, сел и поймал взгляд Крысы. Она робко улыбнулась в ответ. «Надо было придумать ей имя, – подумал Ромион. – Сейчас-то уже поздно, гости услышат, как мы будем имена перебирать. Начнутся неуместные вопросы».

За троном замерли гвардейцы – много, как на параде. Выстроились в шеренгу на всю стену, сверкали эполетами, смотрели перед собой остекленевшими глазами. Ромион обернулся, взглянул на капитана, замершего прямо за троном, без сомнения ловящего каждое движение Крысы… Ромион усмехнулся, но промолчал. В конце концов, так он чувствовал себя чуть в большей безопасности.

Советник, тоже замерший в тени трона, подал слугам знак – и в зал под оркестр гуськом вошли главные повара: пятеро людей, эльф, гном, гоблин и занявший сразу ползала тролль (белый колпак повара на нём смотрелся весьма уморительно). Они внесли и с поклонами поставили на стол перед троном по одному из блюд своей кухни, а слуги тем временем подали те же яства, но в куда большем количестве, для двух других столов, где сидели гости титулами пониже. Фаршированные карпы, распятый на крестовидном гриле бобёр, копчёные камни для троллей (с кокетливым алмазом посредине), горсть жемчуга и чаша с уксусом, печёные кролики, куропатки на вертеле, лебедь, фаршированный яблоками… Столы ломились от угощений в прямом смысле на любой вкус – Ромион пытался угодить всем.

По правую руку от Крысы усадили императора гоблинов (как родственника Ромиона через его брата, Дамиана… в общем, долгая история). Перед гоблином, соответственно, поставили запечённую кабанью голову, громадную и с изогнутыми клыками, на каждый из которых нанизали по два яблока и ещё вишенку сверху. В пустые глазницы кабана вставили по свечке, а в глотке развели маленький костерок, который горел почему-то синим. Не прошло и пары минут, как кабанья голова заполыхала вся, тем не менее, не обугливаясь. Это был любимый гоблинский деликатес – кабаны в Подземье натурально на вес золота.