Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 62)
– Прекрати!
– Я предупреждала. Следи за языком. Следующим будет Ори. Но не беспокойся, они оба привычны к боли. Правда, Ори?
– Д-да, м-миледи.
Шериада снова щелкнула пальцами, и Криденс, пошатнувшись, схватился за каминную полку. Стоявшая на ней статуэтка фарфорового пуделя упала на пол и разлетелась на осколки.
– Какой ты неуклюжий, Криденс, – вздохнула Шериада. – Ори, потом уберешь. Между прочим, я не помню, что это за пудель? Кто придумал поставить его в комнату моего ученика?
– Д-декорацией занимался г-господин Ал-лекс, – пролепетал Ори.
– Да? Тогда спрошу у него. Итак, Элвин. Что ты делал в Арлиссе?
На мгновение я зажмурился. Ничего необычного, это просто моя госпожа, которой я чем-то не угодил. Я же знаю, как поступать в таких случаях. Разве я ничему не научился за предыдущие два года?
– Моя госпожа, – мой голос прозвучал ласково, и на королеву я посмотрел с тоской отвергнутого влюбленного, – прошу тебя, не гневайся. Я был на свидании. – И добавил то, что сказал бы спутник хозяйке, которая одолжила его подруге: – Но думал только о тебе.
Шериада расхохоталась.
«Пусть лучше смеется, – думал я, – чем щелкает пальцами или гневается».
– Да ни черта ты обо мне не думал, – неожиданно сказала она на языке Острова. И тут же опять перешла на нуклийский. – С кем ты был?
Мне показалось, сердце подскочило к самому горлу.
– Алия. Ученица модистки. Мы однажды о ней говорили.
Шериада нахмурилась и медленно кивнула.
– Да… Человек. А мою подвеску ты запечатал, чтобы я за вами не подглядывала? Не беспокойся, Элвин, у меня нет такой привычки.
– Запечатал? – спросил я, против воли схватившись за подвеску.
Шериада пристально посмотрела на меня. Потом подошла близко, почти вплотную. Убрала мою руку, вытащила подвеску из-под ворота и уставилась на нее недовольным взглядом.
– Любопытно…
– Что именно, госпожа?
Она подняла на меня взгляд и улыбнулась.
– Ничего, – отошла на шаг и снова посмотрела строго, но уже без злобы. – Сейчас четвертый час ночи, Элвин. Мне не нравится волноваться о том, где тебя носит. Мне так же не понравилось бы вытаскивать тебя из очередной передряги, но, слава богам, хоть сейчас без этого обошлось. Больше так не делай. Я запрещаю.
– Мне уведомлять тебя в письменном виде в следующий раз, госпожа?
– Понравилось путешествовать? – хмыкнула Шериада. – Да, и в трех экземплярах.
Но через несколько мгновений она смягчилась и продолжила:
– Я пошутила. Однако хоть кому-нибудь скажи, куда тебя понесло. Ты еще не понял, насколько Нуклий опасен? Думаешь, Арлисс спокойнее?
– Нет, госпожа. Покорнейше молю о прощении.
Шериада фыркнула. И тут же посерьезнела.
– Завтра я возвращаюсь в Нуклий. Ты остаешься здесь еще по меньшей мере на неделю. С Криденсом.
– Да, госпожа. Ты объяснила, я понял.
– Неужели? Какой ты стал понятливый! Любо-дорого слушать!.. Завтра у тебя встреча с Руаданом. В полдень ты поедешь в столицу. Куда хочешь, он сам тебя найдет. И вернет туда, откуда взял, он поклялся. Да, если вдруг решишь от него сбежать, помни, что демоны как звери – у них охотничий рефлекс. Не самое умное решение – убегать от демона.
– Я знаю, госпожа.
– Вот и умница, – Шериада покосилась на Криденса, потом перевела взгляд на Ори. – Тогда на этом все. А, нет, постой. Раймонд попросил позволения переехать в особняк в столице. Поближе ко дворцу. Говорит, что не хочет тратить время на дорогу.
Я сглотнул. На Рая это было похоже, начатое он всегда доводил до конца.
– Ничего мне сказать не хочешь? – поинтересовалась Шериада.
– Нет, госпожа.
– И все еще не желаешь, чтобы я стерла ему память?
– Нет, госпожа.
Она хмыкнула.
– Тогда спокойной ночи.
И царственно удалилась, словно на ее голове была корона, а за спиной – горностаевая мантия. Ори бросился открывать дверь, но Шериада его даже взгляда не удостоила.
Какое-то время в комнате царила тишина. Впрочем, недолгое.
– Это было обязательно? – поинтересовался Криденс, дрожащей рукой стирая пот со лба.
– Ори, пожалуйста, аптечку, – выдохнул я. – Криденс, присядь.
– Да иди ты в бездну, Элвин! – Виета оттолкнул мою руку и кивнул на прикроватную тумбочку. – Твое зелье. Мне пришлось готовить его повторно.
– Спасибо…
– Пожалуйста.
Если Шериада играла на публику, то Криденс и не пытался скрыть, как он устал и как ему тяжело. Наверное, хотел, чтобы я еще сильнее почувствовал себя виноватым. Но когда он пошатнулся и тяжело оперся о косяк приоткрытой двери, а я дернулся было помочь, Ворон рявкнул, не оборачиваясь:
– Только попробуй!
И вот мы остались с Ори наедине.
– Желаете искупаться перед сном, господин? Я приготовил ваш ночной костюм, и кровать согрета, вы можете…
– Ори, прости. Я не хотел.
Он мельком взглянул на меня.
– Конечно, господин, как скажете. Вы не обязаны говорить мне, куда идете. Я всего лишь слуга. Купальня, господин?
Из них троих, включая Шериаду и Криденса, только у Ори получилось разбудить во мне чувство вины.
А зачем? Да, я отлучился на несколько часов. И что?
Утром во время пробежки Криденс объяснил мне, что.
– В чем твоя проблема? – как всегда высокомерно поинтересовался он. Бежал Виета на зависть мне легко, без труда выдерживая темп, несмотря на глубокий снег – за ночь намело, а парк Шериады слуги почему-то не чистили – ни главную аллею, но тропинки в лесу.
Было холодно, но мороз мне нравился куда больше влажной жары Междумирья. Да, первый вдох стужи после тепла выбивал воздух из легких, словно удар под дых, а духота Арлисса создавала ощущение, словно дышишь сквозь влажную вату. Причем постоянно, а вот к холоду можно привыкнуть. К тому же еще месяц – и зима превратится в весну, красивейшее время на Острове. Все цветет – не как в Междумирье, яростно и буйно, а, скорее, хрупко, тонко. Ты знаешь, что три-четыре месяца спустя эта красота увянет, замерзнет в осенние холода. В Междумирье цветы как будто вечны.
– О чем ты? – спросил я, и из моего рта вырвалось облачко пара.
Криденс, наверное, воспринял приказ королевы присматривать за мной буквально. Или не мог отойти от привычки шпионить. Я не умею вести светские беседы во время пробежки, а этим утром вообще никого не хотел видеть.
Разве что Алию, но она осталась далеко, за мирами. Однако мое сердце по-прежнему выделывало кульбиты, стоило мне лишь подумать о ней.
– Ты ее злишь. Зачем?
– Кого? – удивился я.
– Повелительницу. Ты нарываешься на наказание. Зачем?