Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 69)

Целитель осмотрел его при мне, предупредил, что до полного восстановления ещё далеко, и от нагрузок Иннару лучше воздержаться. А вот я в порядке. Вечером мы оба, если захотим, можем ехать домой. Лучше, конечно, оставаться на связи – мало ли. И пообщаться с психологом. Но это по желанию.

Я не собиралась никуда ехать, пока Иннар не придёт в себя, а это случилось только после обеда. От наркоза дракон отходил тяжело, бредил, но успокоился, стоило мне его обнять. Прижался носом к моей шее, принюхался, назвал «Нарри» и шептал что-то на дракко. Я гладила его по волосам и думала: «К чёрту всё, пора избавляться от печати».

Давно уже пора, но просто снять её означало обречь Иннара на смерть, а меня – на каторгу. А сделать артефакт, который создал бы её видимость, у меня пока не получалось. Что ж, значит, надо удвоить или даже утроить усилия. Если подобное повторится, я этого не переживу. У меня до сих пор сердце замирало, стоило вспомнить, как Иннар лежит мёртвый. И почему? Потому что он дракон, который вынужден, несмотря ни на что, защищать нашего принца? Это чертовски несправедливо!

Примерно через час Иннар вспомнил каэльский, а ещё через полчаса сумел выговорить моё имя.

– Эля… оставь мою печать в покое!

– Да ты мысли мои читаешь? – возмутилась я.

Он слабо улыбнулся и отвёл мои руки от своей шеи.

– Обещай… что даже… думать об этом… не станешь.

Я молчала, и он повторил, на этот раз настойчивее:

– Обещай.

– Обещаю. – И так я впервые ему солгала.

А ещё не сказала, что среди тех сообщений, которые обрушились на меня сегодня, как из рога изобилия, было одно из дворца. Его Высочество приглашал меня на аудиенцию.

Но это же не ложь. Я просто умолчала.

Глава 30

Аудиенция у принца была назначена на одиннадцать утра.

Как порядочной девушке мне следовало встать в пять, встретиться со стилистом, визажистом и парикмахером, потом в восемь приехать во дворец, чтобы успеть пройти контроль безопасности. А после – прослушать лекцию по этикету, ведь при встрече с наследным принцем нужно правильно поклониться, правильно улыбнуться, правильно посмотреть, потом правильно сесть, если его высочество позволит. Говорить тоже нужно правильно, не дай бог не первой, а лучше вообще молчать или отвечать односложно: «да, ваше высочество», «нет, ваше высочество», «спасибо, ваше высочество».

Пустая формальность, фарс, представление – как и бал дебютанток, на котором принц, как оказалось, улыбался и танцевал с нами через силу, молясь про себя, чтобы ни одна не оказалась той самой – избранной, истинной парой, как у дракона. Помните проклятье королевской семьи?

Сейчас его высочество собирался меня благодарить, разумеется, только на словах – награду за его спасение уже скинули на мой счёт, а электронный сертификат, подтверждающий звание героини и дававший мне некоторые бонусы, например, налоговые – на почту. Но традиция есть традиция, и всё тот же этикет, который не позволял мне послать его к чёрту, требовал от принца высказать свою благодарность лично.

«Что ж, – думала я. – Переживу».

Тем более, что после аудиенции с принцем я была записана на собеседование к Верховному магу. Вчера, пока ждала, когда Иннар очнётся от наркоза, я так рассудила: надо ковать железо, пока горячо. Раньше Верховный маг, лишь увидев мой статус неблагонадёжной, отправил бы мои документы в мусорную корзину. Но сейчас я стала героиней, а значит, можно надеяться на некоторые послабления. Пусть господин Эол Ринальди меня хотя бы выслушает. Уж я-то постараюсь объяснить, как много дворец потеряет, если не возьмёт меня на практику.

Мне очень хотелось приехать из дворца в статусе стажёра, сунуть Иннару под нос подписанные Верховным магом документы и торжественно объявить: «Не один ты тут умный и хитрый».

Умный и хитрый Иннар пока не знал о моём подвиге с сумочкой. Во-первых, его планшет расстреляли террористы, а новый должны были привезти сегодня после обеда, и новости дракон ещё не читал. Во-вторых, Иннару было не до того. Вчера вечером он крепился, изо всех сил делая вид, что с ним всё в порядке. Мы выписались из госпиталя, вернулись домой, Иннар даже приготовил ужин. А ночью разбудил меня во втором часу – кашлял кровью и трясся в ознобе, что для огненного дракона совсем уж нехороший симптом.

– А что вы хотели? – сказал мне дежурный целитель, обещавший оставаться на связи. – Из его лёгких пять пуль достали. Заговорённых. Странно, что он вообще дышит.

Так и получилось, что в семь тридцать утра я всё ещё вливала в Иннара собственную магию, поила лекарственными зельями и каждую секунду ждала, что ему станет хуже. На аудиенцию я безнадёжно опаздывала, а королевские особы, как известно, ждать не любят.

Без двадцати восемь Иннар открыл мутные от боли глаза, посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

– Ты такая красивая.

Сказал он это на дракко, и я решила, что Иннар снова бредит. Красивая, ага – после бессонной ночи и без половины магического резерва. Хоть сейчас на конкурс «Госпожа мира».

Но потом он посмотрел в окно – там солнце пыталось пробиться сквозь низкие тучи, а цветущая мимоза, заглядывая в комнату, сияла в его лучах, как позолоченная – и перешёл на каэльский:

– Уже утро. Эля, я сейчас приготовлю завтрак.

И попытался сесть, но руки его не держали. Иннар недоумённо взглянул на них и вздрогнул, когда я коснулась его губ – как всегда, карамельно-сладких, но сегодня с резким, железистым привкусом крови.

А когда отстранилась, прошептал:

– Эля, ты колдуешь?

Я встретилась с ним взглядом.

– Извини. Но тебе правда нужно ещё поспать.

Он устало вздохнул и вдруг признался:

– Я боюсь, что, если закрою глаза, больше никогда тебя не увижу.

У меня ёкнуло сердце, но я улыбнулась как можно спокойнее и уверенно ответила:

– Обещаю: когда ты проснёшься, я буду рядом. А теперь спи.

У Иннара был такой обречённый вид, когда он засыпал, что у меня сердце кровью обливалось – так не хотелось оставлять его одного. Но послать принца вместе с его благодарностью к чёрту я просто не могла – в лучшем случае меня бы оштрафовали, в худшем – отправили в тюрьму на полтора месяца.

Я настроила медбот, чтобы он немедленно сообщил, если жизненные показатели дракона выйдут за рамки нормы – что он и сделал дважды, пока я впопыхах одевалась, и один раз – когда гнала кар на ручном управлении к дворцу.

Проверка у безопасников прошла как в тумане. Я в панике хваталась за планшет каждый раз, как получала уведомление: температура Иннара упала ниже нормы на один градус… на два… три… Потом резко выросла и снова вернулась в норму, зато скакнуло давление. А что с кислородом в крови? Иннар вообще дышит?

Помню, меня трижды сканировали артефактами, а сумочку забрали, и хорошо, что ограничились только ею, потому что планшет тоже хотели конфисковать, ведь я же так подозрительно каждые пять минут на него посматриваю.

Но обошлось.

Без десяти одиннадцать меня встретил злющий обер-камердинер какого-то там ранга, осмотрел, схватился за сердце и даже не попытался объяснить, как кланяться, улыбаться и так далее.

– Джинсы! Кеды! Вы бы ещё в кроссовках и спортивном костюме пришли, – шипел он сквозь зубы, точно рассерженный кот, ведя меня по коридорам правительственного крыла. – Как вам не стыдно?! А это что, по-вашему, причёска? Хотя бы в хвост волосы уберите!

Мне было плевать: планшет в очередной раз сообщил, что Иннару плохо, и я решала, как бы потактичнее намекнуть принцу, чтобы уложился со своей благодарностью в пять минут и отпустил меня на все четыре стороны. Встречу с Верховным магом я собиралась перенести на другой день уже по пути домой. Лишь бы Иннар меня дождался.

Его высочество был, в отличие от меня, свеж, собран и чарующе прекрасен. Без драконьей маски, в чёрном костюме-тройке, выгодно оттеняющем его светлую кожу и золотистые волосы, принц Роберт и правда казался ожившей мечтой. Я знала, что на моём месте сейчас хотели бы оказаться все девчонки Каэлии, что это действительно огромная честь, и мне нужно собой гордиться. Но не получалось. От беспокойства меня потряхивало, поклон получился так себе. Впрочем, в футболке «Артефактор года» навыпуск и джинсовых леггинсах шансов на красивый реверанс у меня и так не было. Я только постаралась присесть, не слишком сильно раскорячив ноги. Но всё равно, куда мне до природного изящества потомственных аристократок!

Его высочество, стоит отдать ему должное, сказал только:

– Прошу вас, госпожа Стерн, садитесь.

И указал на белый кожаный диван недалеко от двери. Рядом вытянулся столик вишнёвого дерева – тёплого, солнечного оттенка. На нём стоял серебряный кофейник и две пустые чашки тончайшего фарфора, украшенного росписью тушью из Западной империи: сосны у обрыва и плывущие по небу облака.

– Благодарю, ваше высочество, – выдавила я и сглотнула.

Принц улыбнулся и сам разлил кофе по чашкам. Меня окутал уютный аромат горького шоколада, орехов и корицы. Живот отозвался урчанием – завтрак я, разумеется, пропустила.

– Признаться, я и сам проголодался, – заметил принц, усаживаясь в белоснежное кресло напротив. – Госпожа Стерн, как вы относитесь ко второму завтраку? – И, не успела я ответить, как он добавил: – Ах да, и это вам. Ознакомьтесь, пожалуйста.

«Это» оказалось распечатанным заключением целителя-драконоведа, которому переслали слитые королевскими безопасниками с моего планшета показания медбота. Профессор с длинной непроизносимой фамилией, заслуженный научный сотрудник, член академии и так далее и тому подобное авторитетно заявлял, что Иннар поправляется, а озноб, кровавый кашель и скачки давления – это нормальная реакция драконьего организма на раздражитель в виде пяти заговорённых пуль, которые, хоть и были успешно извлечены, но след на силовых линиях Иннара всё же оставили. Другими словами, «ничего страшного, само пройдёт».