Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 45)

– В смысле?

Но тут Инга зарыдала – громко, истерично и не отпуская моей руки. Пришлось сесть вместе с ней на корточки и долго убеждать, что драконы – это совсем-совсем не страшно, и нет, её точно не отправят к огненным, скорее всего, ей достанутся земляные, а они спокойные, уравновешенные и никогда не нападают первыми. К тому же, как дракон может напасть, если он запечатан? Не запечатаны же только дети, а Инга ведь не боится детей, правда?

Рита постучала меня по плечу.

– Опаздываем. Хватай эту истеричку и пошли. Свен! Да чтоб тебя, ты где?! Свен!

Инга цеплялась за меня, как за спасательный круг. Когда я выпрямилась – вместе с ней – и огляделась, Свен уже стоял рядом, как обычно спокойный, отстранённый и одетый, словно очень маргинальная личность – в майку и спортивные брюки на два размера больше, тоже цвета хаки, как и у меня. Кожаная барсетка смотрелась в таком ансамбле неестественно. Свен поднял её и помахал мне.

– Привет, Эль. Спасибо.

Рита толкнула свой чемодан, и тот уверенно покатился к дверям.

– Ну, чего стоим? Вперёд, нас уже ждут! А вы давайте свой багаж ищите.

Хо-хо, весь багаж и правда был в моей поясной сумке – вместе с гиперуменьшителем. Как и у Свена в его барсетке, которую я ему подарила после окончания сессии.

Инга вытерла слёзы, подхватила свой чемодан, чуть менее объёмную, чем у Риты, и подстроилась под мой шаг.

– Зачем они вообще заставляют нас проходить эту практику, если я никогда работать с драконами не буду?

Я поймала за локоть Свена и взглядом показала на сумку Риту, мол, помоги. Свен поморщился и демонстративно отвернулся. Впрочем, помощь Рите как будто не требовалась – её чемодан словно жил своей жизнью. По крайней мере, из дверей аэровокзала он выкатился куда быстрее самой Риты.

Я обернулась к Инге.

– А вдруг будешь? Может, тебе понравится?

– Ни за что! Они чудовища, монстры, я не хочу!

Я снова посмотрела на Свена. Тот пожал плечами.

– Что? Я с ней согласен. Мои сёстры вели себя примерно так же, когда я уезжал. Они бы мне место на кладбище присмотрели, если бы не вспомнили, что драконы после себя так и или иначе оставляют лишь пепел. И ещё я не понимаю, зачем девушек отправляют к драконам, это же противоестественно.

Инга вздрогнула и ещё сильнее побледнела.

– Свен! Ну зачем ты так! Инга, милая, про пепел он пошутил, не бойся. Да, Свен?

– Вот что бывает, когда весь курс прогуливает драконоведение, а потом списывает у меня. Инга, драконы чувствуют страх. Если ты так и в питомнике будешь себя вести…

– Свен!!!

Нас действительно ждали – военный внедорожник на бесплатной парковке смотрелся внушительно. Другие машины – в Бьёрде почему-то почти не было каров – объезжали его аккуратно и по широкой дуге.

– Столичная академия? – поинтересовался мужчина в форме с логотипом Южного питомника, оглядывая нас одного за другим. Судя по выражению лица, увиденное ему не нравилось.

– Мамочки! – прошептала Инга куда-то мне в плечо.

Свен, очевидно, счёл, что отвечать ниже его достоинства. Я огляделась.

– Да, вон там наша староста. – Два розовых пятна метались друг за другом по стоянке метрах в ста от нас: Рита тщетно пыталась поймать свой чемодан. – Документы у неё, она сейчас подойдёт.

Из внедорожника вылез молодой парень, вряд ли намного старше нас. Он недовольно бросил мужчине:

– Снова одни девчонки. Зачем их отправляют к драконам?

– Ваш сексизм такой ненавязчивый, – не сдержалась я.

Парень покачал головой.

– Это не сексизм, а здравый смысл. Вы что-нибудь слышали про драконий гон?

Я нахмурилась, а Инга всхлипнула. Похоже, она слышала.

– Они обсудят это со своим куратором, Ларс, – сказал мужчина.

И отошёл в сторону, потому что Рита наконец до нас добралась, и её чемодан чуть не въехал прямо в открытую дверь внедорожника.

– Настройка опять сбилась, – пробормотала Рита. Поймала недовольный взгляд парня, фыркнула и так же, взглядом, послала его куда подальше.

Потом повернулась к мужчине.

– Вы нас сопровождаете?

Дальше последовала быстрая проверка документов. Затем:

– Все средства связи, включая коммуникаторы и планшеты, немедленно должны быть выключены и переданы мне, – мужчина вытащил из машины серый контейнер для техники.

Немедленно планшет сдал только Свен. Мы же, включая Ингу, принялись строчить сообщения и проверять напоследок новостную ленту. Рита ещё и сфоткалась с внедорожником. Она и с парнем пыталась сфоткаться, но тот вовремя нырнул в салон.

Я написала Иннару и отцу, что всё в порядке, отлично долетела, проблем никаких, нас встретили, и всё прекрасно. Отец и так, конечно, знал: за мной по-прежнему следили его телохранители.

А Иннару я на всякий случай сделала селфи, потому что он точно волнуется.

Багажного отделения в машине не оказалось. Кондиционера тоже. Инга ещё сильнее позеленела, Рита громко пожаловалась на некомфортные условия – ей сидеть чуть не в обнимку с чемоданом, наверное, было невесело.

– Скажите спасибо, что кресла есть, – отозвался парень, севший рядом с мужчиной на водительское место.

– Спасибо, – не осталась в долгу Рита.

Я устроилась рядом со Свеном. Тот немедленно отодвинулся настолько, насколько позволяло место в салоне. Я сделала вид, что не замечаю. Астарцы трепетно относятся к личному пространству, и то, что у нас считается сексизмом, у них – особенно в среде аристократов – в порядке вещей.

Ехать в машине было странно. Очень непривычно, я не могла вспомнить, когда делала это последний раз – наверное, в детстве. В столице тоже не все летали на карах, но лично я – да, или пользовалась велосипедом. В машине трясло, громко урчал мотор, из открытого окна дуло, а когда мы съехали с шоссе, стало ещё и мотать во все стороны.

Инга совсем позеленела. Рита покосилась на неё и уточнила, сколько нам ехать. Узнала, что два часа, и тоже позеленела.

Я вжалась в спинку кресла и закрыла глаза. Голова кружилась – прошлой ночью я почти не спала, потому что Иннар снова сходил с ума. Он всё время был не в себе с тех пор, как узнал, что практику в питомнике никак нельзя отменить. А узнал он это, разумеется, не от меня. Это был бы не Иннар, если бы он просто взял и объяснил, что его волнует.

Мне он сказал:

– Эля, я не хочу тебя расстраивать.

И вот он меня не расстраивал. Со мной он был очень… милым. Любезным. Так старался быть идеальным, что от этого голова шла кругом.

Только честным он со мной не был.

Иннар позвонил отцу и напугал, что в питомнике меня если не убьют, то наверняка изнасилуют, ведь там повсюду драконы, и это ужасно, господин Стерн, вы даже не представляете, насколько.

Отец действительно не представлял и за разъяснениями отправился ко мне – что, правда ужасно?

После этого у нас с Иннаром случилась первая за месяц ссора. Он признал, что драконы в питомнике в целом безопасны, но «Эля, ты не понимаешь, тебе туда нельзя».

Потом они с отцом ещё раз побеседовали, и Иннар смирился с тем, что поехать на практику мне всё-таки придётся. По распределению в Южный питомник – ура, именно там Иннар и воспитывался. Я считала это большой удачей. Во-первых, Южный питомник славился своей лабораторией и был очень престижным местом работы. Чтобы туда попасть, драконоведы убить были готовы, да и артефакторов отправляли только лучших. Если всё пройдёт хорошо, положительный отзыв от куратора даст мне в будущем обалденные преимущества на собеседованиях вообще везде, даже на работе, не связанной с драконами.

Во-вторых, в Южном питомнике родился Иннар, и мне, разумеется, было интересно посмотреть на место, где он вырос.

В-третьих, моим куратором должен был стать Эрик Хо́ффтер, сослуживец моей бабушки. Меня он когда-то носил на руках, дарил кукол и леденцы, а я его называла дядей. В общем, он был другом семьи и поддерживал с нами связь даже после бабушкиной смерти. Отец специально с ним созвонился, чтобы узнать, что меня ждёт. Ничего страшного, Иннар зря паниковал. Дядя Эрик обещал устроить мне практику мечты, не нагружать работой, и вообще «Элька, приезжай, мы очень тебя ждём».

– Эль, это что? – тихо спросил вдруг Свен, взглядом показывая на мою шею.

Я поморщилась.

– Ничего, порезалась вчера.

– А похоже на укус.

– Да ну брось.

Укусом оно и было – Иннар отыгрался напоследок.