Мария Рутницкая – Таша против Паши (страница 2)
Поэтому во второй раз празднование проходило по всем канонам, благо этот супруг мог себе такое позволить без особого ущерба для бюджета. Лидия Петровна была чудо, как хороша в изысканном наряде от известного итальянского кутюрье, ресторан ломился от именитых гостей, а столы – от деликатесных блюд. Приглашенные пили элитное шампанское и говорили длинные прочувствованные речи, а также, пользуясь случаем, завязывали новые полезные знакомства и связи.
В общем, на взгляд невесты, свадьба была практически идеальной, пока не появился он. Этот суровый взгляд Лидия почувствовала где-то тосте на третьем – в дверях пышно украшенного банкетного зала нарисовался новый гость – облаченный в парадный мундир пожилой мужик с отменной военной выправкой в сопровождении такого же товарища, только чуть помоложе и званием пониже.
Свежеиспеченный супруг, едва дождавшись окончания заунывного поздравления от какого-то бизнес-партнера, вскочил на ноги и радостно поскакал навстречу вновь пришедшему, кинув супруге:
- Отлично, дядя Никанор все-таки смог выбраться.
И вот почему-то этот дядя Никанор Лидии сразу не понравился. И вот совсем даже не потому, что первая фраза, которую он сказал невесте сразу после представления их друг другу, была:
- Учти, девочка, деньги никогда не были гарантом семейного счастья.
И даже не из-за того, что этот излишне проницательный солдафон оказался прав, когда тихонько добавил для своего адъютанта, думая, что молодые его уже не слышат:
- Не подходит она нашему Николаю, дай Бог, если год вместе проживут.
На самом деле, она терпеть не могла то чувство, что Никанор Филимонович видит ее буквально насквозь, которое возникало у нее при встрече с этим родственничком, а Лидия Петровна привыкла быть для окружающих мужчин загадочной и возвышенной. И когда через год они со вторым супругом действительно подали на развод, прошедший, кстати, тихо-мирно, больше всего вновь разведенная госпожа Воротынцева радовалась не весьма приятной сумме, пополнившей ее счет, а тому, что больше не придется бледнеть и потеть под всепонимающим взглядом бывшего контрразведчика. Так что теперь понятно, почему полученное письмо не вызвало у нее каких-то сколь-нибудь теплых чувств.
Таша же, не в пример маменьке, деда Ника любила и уважала. Так получилось, что своих дедушек она не знала. Родители отца прекратили общение с внучкой сразу после развода Лидии и Виктора, когда девочке было четыре года. Да и до этого они как-то не слишком желали обременять себя общением с маленьким ребенком. А дедушка Петр, отец Лидии, умер от инфаркта еще до рождения девочки.
И сейчас девушка вспоминала то счастливое лето, которое она провела в загородном доме отставного полковника. Вот где для девятилетней девочки было раздолье! Никто не запрещал лазить по заборам и деревьям, есть ягоды прямо с куста и не требовал пользоваться ножом и вилкой, чтобы перекусить между официальными приемами пищи.
Правда, была в этой бочке меда большущая ложка дегтя – сын новоявленного маменькиного мужа, а по совместительству – внучатый племянник Никанора Филимоновича – Пашка Воротынцев, которого тоже на все лето сплавили в усадьбу к деду, дабы не мешал молодоженам налаживать семейную жизнь и не путался под ногами у вечно занятого отца.
Наивная Таша сначала даже обрадовалась, что будет с кем разделить все прелести летнего отдыха – мальчишка был всего на год ее старше и представлялся в девчачьем воображении отличным товарищем для разных захватывающих приключений и игр. И, казалось бы, для таких надежд у девочки были вполне обоснованные причины – их первое знакомство в присутствии родителей прошло великолепно. Паша, казалось, спокойно воспринял появление в жизни отца двух новых персонажей – будущей мачехе улыбался вполне доброжелательно, мелких пакостей не подстраивал и даже не закатил ни одного скандала с требованием оставить их с любимым папочкой в покое. На Ташу же он вообще не обращал никакого внимания. Ни обижал и не дергал за косички, как порой случалось при ее общении с мальчишками в классе. И даже не возражал, когда по требованию отца пришлось пересесть с привычного места за столом, чтобы гостьи могли поужинать с комфортом.
До свадьбы родителей девочка с мальчиком больше не пересекались, и Таша была полностью уверена, что они отлично будут ладить и дальше.
Однако, жестокая реальность быстро расставила все по своим местам во время их первого разговора наедине, который состоялся сразу по приезде в дом Никанора Филимоновича на заросшем лопухами пятачке около большущего дерева, на толстой ветке которого были размещены замечательные качели. Про них Таше рассказал сам дед Ник, предложив без стеснения пользоваться в свое удовольствие. Вот девочка и поспешила сразу рассмотреть, без сомнения, самую полезную вещь в мире.
Но, к сожалению, оказалось, что она не одна тут такая умная – вынырнув из-за разросшегося куста смородины, отважная покорительница качелей столкнулась с тощим белобрысым мальчишкой выше ее на голову, да еще и в очках. Почему-то именно этот атрибут всегда вызывал у девочки невольное уважение – ей казалось, что такие люди намного умнее тех, кто не носит дополнительный аксессуар на переносице. Поэтому она засмущалась и позволила перехватить инициативу сопернику – на качели первым взгромоздился именно этот индивид в шортах, причем обосновался на них всерьез и надолго.
Когда после пяти минут терпеливого ожидания в неуютном молчании Таша вежливо попросила дать покататься и ей, наглый мальчишка перестал раскачиваться, но вместо того, чтобы освободить место, бросил девочке в ответ грубое:
- Пошла вон, прихлебательница!
Кто такая «прихлебательница», Таша не знала, но оскорбительный смысл послания уловила и терпеть подобное не собиралась. Как итог – цепкие девчоночьи пальцы вцепились в блондинистые кудри обидчика, обалдевшего от такой неожиданной наглости.
Как итог, на громкий вопль:
- Пусти, дура бешеная! - примчался Иван, помощник деда Ника, заставший эпическую битву в самом разгаре.
Причем победа была явно на стороне Таши, занявшей правильную стратегическую позицию за спиной захватчика качелей и изо всех сил треплющей его за волосы, так что голова мальчишки моталась в разные стороны, а на глазах выступили злые слезы.
Понятно, что после такого ни о какой дружбе и совместных играх не могло быть и речи. А так как открытые боевые действия Никанор Филимонович пресекал сразу и жестко, оставляя обе стороны без сладкого, то все их общение сводилось к перепалкам типа:
- Ташка – промокашка! – кричал, кривляясь за завтраком этот противный очкарик.
- Пашка – дурашка! – не отставала в креативе гостья, правда, не корча рожи, а просто крутя пальцем у виска.
На язык просилось более подходящее по рифме слово, но Таша была девочка воспитанная и няней еще в детском саду хорошо обученная – тому, что стоит говорить вслух, а о чем возможно только подумать к собственному удовольствию.
Так что коротала гостья это лето без общества сверстников. Либо в гордом одиночестве с куклами и плюшевыми зверями, во множестве подаренными ей дедом Ником, строя для них шалаши из лопухов в разных укромных местах заросшего сада, который Таша облазила вдоль и поперек. Либо купаясь под присмотром Ивана в бассейне, выкопанном за домом. Либо в обществе самого деда Ника за игрой в лото и подкидного дурака. Надо отметить, что последний вариант нравился девочке больше всего – слушать истории, которыми щедро делился отставной полковник со своей маленькой гостьей в процессе такого времяпровождения, ей очень нравилось. Пашка же, заявив, что все это слышал уже сто раз, предпочитал болтаться по улице в компании таких же приезжих на лето в дачный поселок пацанов, приползая только для того, чтобы поесть или завалиться спать.
А потом наступила осень, и Таша с Пашей вернулись в город – началась школа.
Но вот на следующее лето мамуля уже с господином Воротынцевым была в разводе, и Ташу к деду Нику не отправили, а отправили в летний лагерь, где ей совершенно не понравилось из-за большущих комнат, куда заселяли аж по шесть девочек, и из-за того, что на обед постоянно давали то щи, то борщ, а вареную капусту она не переносила еще с детского сада.
Про Никанора Филимоновича маменька запретила Таше даже упоминать, но девочка тайком переписывалась с ним в мессенджере и даже иногда перезванивалась вплоть до самого последнего времени, когда дед Ник сильно разболелся. И вот теперь это письмо!
Зная отношение родительницы к родственнику бывшего мужа, девушка отправилась читать письмо в свою комнату и правильно сделала, потому что после первых же строк не смогла сдержать слез:
«Дорогая Таша, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Очень прошу тебя – не плачь», – вот тут-то Ташу и накрыли судорожные рыдания, которые она попыталась заглушить – ведь дед Ник всегда говорил ей, что она сильная девочка, поэтому она вновь опустила глаза на листок, исписанный твердым почерком.
«Я прожил хорошую жизнь и, как мне кажется, кое-чего в ней понимаю. Именно поэтому часть моего наследства получишь ты. Но не просто так – я помню, как тебе нравились разные игры и приключения. Вот я и решил, что твои первые каникулы в университете организую я – будет тебе квест с замечательным призом. В последний Новый год ты мне писала, что загадала желание – посетить Калининград, так что с местом проведения я не раздумывал. Сразу скажу, что все билеты, гостиницы и экскурсии, необходимые для твоего прохождения по заданиям, будут оплачены. Ваучеры и билеты будешь постепенно получать по электронной почте по мере прохождения заданий. На этот же адрес будешь отправлять фотоотчеты о выполнении. Очень надеюсь, что ты не откажешь мне в последней просьбе и дойдешь до конечной точки квеста. Любящий тебя дед Ник».