Мария Руднева – Ткачиха (страница 9)

– Был. Но я был в другое время и шел из другого места, а это кардинально меняет картину… И даже карту!

– Послушайте, – Энн оборвала свою песенку и остановилась. – А откуда вообще взялась Церковь?

– А откуда взялись Холмы и Лес? – равнодушно отозвалась Мэри. – Пойдем, лучше на одном месте не задерживаться.

– Да в том-то и дело, что Холмы и Лес! – продолжала Энн, пораженная собственным внезапным открытием. – Я никогда не думала в таком ключе. Это же места, по которым ходит Ткачиха. Они большие и открытые, а наполняем их уже мы: сплетенные…

– Это в каком смысле «наполняем»? – поежилась Бетти и крепче прижала к себе Таобсьера.

Туманный сгусток, казалось, потеплел и уплотнился в ее руках, и даже начал немного сиять.

– Думаю, Энн говорит о своем опыте и переносит его на мир вокруг, – ответил вместо Энн Рубашечник. – Если Мэри-Энн смогли создать чайник и карту, то Ткачиха может создать и деревья, и церковь, правильно?

– Нет, все не так. В смысле, принцип тот же, но все, что в Холмах и Лесу, создают сплетенные! – Энн немедленно бросилась в спор.

– Вот еще, заняться сплетенным нечем! – парировал Рубашечник. – Я многих знаю, и вы первые, кто решили потратить драгоценные воспоминания на вещи. В основном мы хотим просто стать самими собой.

– Мы с Мэри хотя бы нашли способ сделать себя счастливыми!

– Я делаю себя счастливым тем, что нахожу свои личные нити. Не всем так везет, как вам.

Бетти показалось, что Рубашечник разговаривает с Энн ужасно грубо. С другой стороны, она и сама была изрядно раздражена. Возможно, так на них действовал странный воздух Холмов.

– Эти Холмы следовало бы назвать Болота! – пробурчала она.

– Говорят, когда-то это и были Болота, но потом затвердели, – не оборачиваясь, ответила Мэри. – Еще говорят, что здесь был шторм, и Холмы – застывшие волны, а еще – что внутри каждого Холма есть клубок нитей, и тот, кто его найдет, получит силу…

– Ага, а еще говорят, что эти места принадлежали эльфам, пока Ткачиха не пришла и не убила их всех, – фыркнула Энн.

– А вот и принадлежали, – Мэри остановилась, уперев каблуки в землю. – Посмотри, как вокруг красиво. Жутко, но красиво. Разве Ткачиха могла бы так?

– Подождите, эльфы? – Бетти влезла между сестрами и теперь переводила взгляд с одной на другую.

– Эльфы! – хором ответили близнецы, и Мэри снова взяла слово: – Конечно, эльфы существовали. Не могла же эта земля быть ничьей.

– Так и Ткачиха всегда существовала, – возразила Энн.

– Нет! Мы не знаем, как долго живет Ткачиха. Но ареал ее обитания – вечная тьма.

– И это правда, – кивнула Бетти. – Когда я попала сюда… Я оказалась в непроглядной темноте и только потом вышла в лес. Мне помогла нить Рубашечника. И он сказал тогда, что я была в Сердце.

– Правильно, где Сердце, там темнее всего. Никто из нас там не был, но все об этом знают, – Мэри накрутила на палец кудрявую прядь. – Я все-таки уверена, что эльфы на самом деле были.

– Выдумка твои эльфы! – Энн наступила туфелькой в особо грязную лужу и с отвращением рассматривала пятна грязи на кружевном белом чулке. – Выдумка! Ты просто начиталась сказок про них. Люди всегда в них верили, в надежде объяснить всякие странные вещи, до которых не додумалась наука.

– Не до всего в этой жизни может додуматься наука!

– Но ты же додумалась научно объяснить Ткачиху?

– Я выдумала терминологию!

– А почему?

– Потому что тогда Ткачиха была бы просто сказкой!

– Как твои эльфы?!

– Стойте! – Бетти почувствовала себя судьей на боксерском ринге. Наблюдать, как две одинаковые кукольные девочки вот-вот вцепятся друг другу в волосы, было бы забавно, если бы не дрожащие серебряные нити, плывущие вокруг мерцающей паутиной. – О чем вы спорите вообще? Я читала, что эльфы когда-то были на земле, а потом ушли.

– Потому что их сплели, – тихо обронил Рубашечник, и девочки повернулись к нему.

Рубашечник стоял, с видимым трудом удерживая в кулаке вырывающуюся нить: длинные волосы бросали тень на его лицо, не давая разглядеть выражение.

– Их сплели, – повторил он. – Когда пришла Ткачиха. Они ушли с земли, чтобы найти покой. Нашли другой мир, красивее, тише, лучше… Когда напала тоска, многие подумали: мы скучаем по дому, по людям, с которыми столетиями жили бок о бок. И не сразу осознали, что их плетут. Ткачиха набирала силу, ведь эльфы обладали удивительной древней магией, которая наполняла ее с каждой отнятой жизнью. Ей понадобилось не слишком много времени, чтобы уничтожить всех эльфов. Не уцелел никто. Этот мир – лишь останки волшебных земель, заповедник игрушек, чтобы Ткачихе не было скучно. Она пресытилась, наелась, и теперь ей захотелось играть с нами, как кошке с мышкой. И Лес, и Холмы, и Поле она превратила в свои владения, но было и то, что оказалось ей не подвластно. Старая Церковь, в которую последние оставшиеся в живых эльфы вложили свою магию… и души. В это место почти невозможно попасть. Но что важно для нас: это место недосягаемо для Ткачихи!

– Получается, Старая Церковь – последняя эльфийская крепость? – завороженно проговорила Бетти.

– Эльфы связали ее с одной из земных церквей, оставив проход между нашими мирами. Той дорогой люди когда-то попадали сюда, в этот дивный мир. И этой же дорогой у них был крохотный шанс вернуться назад, если только они могли вспомнить, зачем.

– Поэтому ты так цепляешься за воспоминания? – Бетти крепче вцепилась в Таобсьера. – Ты… Вот зачем тебе к Старой Церкви? Ты сам хочешь вернуться домой!

– Тише ты! – Рубашечник прижал палец к губам. – Услышат же.

– Откуда ты все это знаешь, парень? – Мэри-Энн уперлись руками в бока и насупились так одинаково, что в другой ситуации Бетти бы неизбежно рассмеялась.

– Давно хожу в Холмах, – ответил Рубашечник так уклончиво, что всем стало ясно: он врет.

Бетти вспомнила подслушанный разговор с Охотником. Может ли такое быть, что Рубашечник вступил с ним в сговор? Насколько опасно это может быть?

Таобсьер на руках у Бетти вдруг заволновался, плюшевая овечья голова завертелась из стороны в сторону.

– Что с ним? – вскрикнула девочка.

– Ветер меняется, – ответил Рубашечник. – Слишком быстро меняется. Бежим! Нам надо добраться до следующего Холма, может быть, мы сможем укрыться там!

Глава 11

Очень скоро Бетти и сама ощутила, что такое смена ветра. Она продрогла до костей, и бежать становилось все тяжелее: ее тяжелые ботинки с чавкающим звуком утопали в Топях, а Таобсьер намок и оттягивал руки. Но спустить его на землю она не решалась: ей показалось, что взволнованный ветер ищет у нее защиты.

Рядом ворчала Энн, оставившая надежду спасти туфельки, Мэри спрятала карту в сумку и сосредоточилась на преодолении топей, и только Рубашечнику, казалось, все было нипочем: он запросто перешагивал особенно гадкие места в траве, и шаг его был таким легким, словно он все еще гулял по Лесу в поисках ягод.

– Что за ветер дует? – крикнула Бетти, и ей в лицо тут же прилетела сияющая паутина нитей. Отбиваясь от нее одной рукой, Бетти подумала, что чьи-то потерянные воспоминания мало отличаются от обычной паутины в мокром темном лесу.

– Опять Татгэвит! – услышал ее Рубашечник. – Ты уже встречалась с ним! Он никогда не повторяется! Всегда дует по-разному.

– Мне все равно, как он дует! – у Бетти слезились глаза, и устоять на ногах становилось все сложнее. – Я хочу укрыться!

– Пока негде, держись! – Рубашечник охнул и провалился куда-то вниз.

– Рубашечник!!! – девочки кинулись к тому месту, где он только что стоял.

Оказалось, что равнина в этом месте заканчивалась резким обрывом. Рубашечник скатился вдоль него и теперь сидел на сырой земле, тщательно наматывая на запястье полезную нить. Он поднял голову на оклик и помахал рукой: мол, спускайтесь сюда скорей! А спуститься было нелегко.

У Бетти все еще были заняты руки: она не могла отпустить Таобсьера. Она осторожно примерилась и попробовала сойти боком. Этот способ ей показал прошлой зимой Артур Ним, когда они сбежали из школы, чтобы пойти на большие горки. Артур Ним еще назвал это «лесенкой» и объяснил, что так сложнее упасть. Как давно это было! И потом, ведь одно дело – спускаться с городской горки для катания на ледянках, и совсем другое – со скользких и мокрых холмов, где даже за траву не ухватиться, да еще и с грузом в руках. Бетти в очередной раз пожалела, что с ней нет Артура: он бы обязательно что-нибудь придумал! Что-то простое и практичное, что могло бы решить ее проблему намного быстрее. И чего уж точно не стал бы делать Артур Ним, так это стоять перед узкой и высокой пещерой с нитью в руках с таким задумчивым выражением лица, как делал это Рубашечник. И даже не протянул руку, чтобы помочь!

На мгновение Бетти подумала, что слишком много хочет от Рубашечника, но потом поскользнулась, и мысль снова ушла в сторону. Но по эту сторону холма Татгэвит безумствовал намного слабее, и она смогла удержать равновесие и продолжить спуск.

Слева от нее так же осторожно спускалась Мэри, оберегая сумку с картой и чайником. Вдруг со свистом и радостным крикам мимо проехала Энн.

– Ты что?! – закричала Мэри, а Рубашечник рассмеялся.

Энн поднялась с земли, отряхнула свое белое платье, перепачканное теперь в грязи и зеленых следах, и лучезарно улыбнулась:

– Вспомню себе новое, когда все это закончится!