Мария Руднева – Ткачиха (страница 11)

– У меня нет никаких тайн! – закричала Бетти и сама удивилась тому, что на нее нашло. – Я здесь случайно, ничего не знаю, и хочу только вернуться домой!

– А я хочу развязаться с Ткачихой, – хмуро сказал Охотник. – Это она сделала со мной. Но желание появилось раньше. Рубашечник обещал мне, что знает дорогу, клялся, что может ее найти. Откуда-то вбил себе в голову, что даже Сплетенные могут так спастись. Должен заметить, он был чрезвычайно убедителен.

– Как вы вообще ухитрились познакомиться? – осторожно спросила Энн.

– Поймал его на горячем, – покачал головой Охотник. – Хотел увести к Ткачихе, но он… Видимо, те, кто не может в Тенях, кому мало быть просто безвольным призраком – мы отличаемся.

– Но вы же Охотник! Вы же не Сплетенный, а Надзиратель! – возмутилась Бетти. Ей по-прежнему не хотелось доверять врагу, но кто здесь враг, а кто друг, она не могла бы сказать с уверенностью: сейчас, когда Охотник выглядел спокойным и совсем не опасным, Рубашечник воровато прятал глаза, а Мэри-Энн тревожно переглядывались между собой.

– Это он тебе рассказал? – Охотник махнул головой в сторону Рубашечника. – Он расскажет… Мы такие же Сплетенные. Просто… Мы попадаем сюда и помним себя. Те, кто не теряют нити, а могут их все удержать, становятся Охотниками. Мы не знаем, никто… не знает, это происходит само или она делает нас такими. Но я никогда не терял память. Могу сказать, что и не мешал тем, кто пытается ее вернуть.

– Что будет с теми, кто вернет себе память? – тихонько поинтересовалась Энн.

– Я не встречал таких, – ровно ответил Охотник.

В пещере воцарилась тишина, тяжелая и вязкая, как спертый воздух. Рубашечник нервно одернул рукава клетчатой рубашки и отвернулся.

– Я видела вас вместе, – сказала Бетти. – На опушке Леса.

– Тогда… почему все равно со мной пошла? – голос Рубашечника звучал недоуменно. – Почему доверилась и позволила проводить через Холмы?

– А у меня был выбор? – пожала плечами Бетти. – Это чужой мир, я здесь одна.

– Уже не одна, – улыбнулась Мэри и погладила ее по руке.

Бетти улыбнулась ей в ответ.

– Позволь спросить, Рубашечник… – Охотник присел у стены и сделал остальным приглашающий жест: мол, рассаживайтесь, Татгэвит еще долго будет бушевать. – Как именно вы собирались добраться до Старой Церкви?

– По Холмам. У нас есть… карта.

Глава 13

– Карта? – на лице Охотника читалось искреннее изумление.

– Да… – Энн очень смутилась, но тут же справилась с собой и полезла в недра сумки. – Вот. Мы с Мэри сделали очень подробную карту. Мы пойдем через Холмы вот так…

Охотник склонился над картой, с любопытством изучая показанный Энн маршрут.

– Вот только бы справиться с ветрами… – пожаловалась Мэри.

Рубашечник молча сидел в углу, глядя на Охотника из-под длинной челки. С Бетти он упрямо не встречался взглядом.

– Ну и дела, – покачал головой Охотник. – Никогда не слышал о том, чтобы кто-то смог собрать карту Теней.

– А мы смогли! – сказала Энн и с гордостью посмотрела на сестру.

Бетти обратила внимание, что Мэри совсем не выглядела счастливой.

– Я уже ни в чем не уверена, – сказала она. – Может быть, мы не так уж и правы. Мы не предполагали, что есть такие обрывы или пещера, как эта. По нашей карте здесь ровное пространство.

– Это все Татгэвит, – Охотник прочертил пальцем по линиям Холмов на сияющей карте. – Он любит менять пространство.

– Ветер никогда не уймется, – вздохнул Рубашечник, и Бетти окинула его строгим взглядом.

– Нашел время падать духом! – возмутилась она.

Таобсьер ткнулся воздушными рогами ей в локоть, и она, засмеявшись, подхватила его на руки. Ветру явно нравилось там больше, чем бродить по пещере, будучи предоставленным самому себе. Бетти запустила руку в облачные кудряшки маленького ветра и вдруг замерла.

– А ведь у нас есть свой личный ветер! Таобсьер с нами! Мы можем использовать его, чтобы выйти из пещеры?

Рубашечник оживился при этих словах, зашевелился, подсаживаясь ближе.

– Мне не приходил в голову такой вариант. Я никогда… не пробовал взаимодействовать с ветрами.

Бетти продолжила гладить облачный ветер, баюкая его на руках.

– Ведь ветра сменяют друг друга как им заблагорассудится? У них нет какой-то правильной последовательности?

– Я думала, что есть, – развела руками Мэри. – Но вот что оказалось: мы не во всем были правы, когда вели наблюдение из нашей с Энн пещеры. Казалось бы, Татгэвит должен был давно уняться, а он никак не унимается. Или ветра именно теперь решили проявить норов: потому что с нами живая Бетти или потому, что мы идем, куда не следует…

– Я полагала, что ветра бродят в Холмах без цели, – виновато подхватила Энн, нервно наматывая на запястье ремешок сумки. – Но сейчас, когда они начали нам мешать и не давали ступить и шагу по спокойной местности, я подумала: может, ошиблась? Может быть, Старая Церковь – не сказка, и попасть туда действительно нелегко?

– Не сказка?! – напустилась на нее Мэри. – Ну конечно, не сказка! Мы же не просто так туда потащились.

– Я бы пошла, даже если бы вокруг вообще ничего не было, – ответила Энн, глядя куда-то мимо близняшки. – Я так устала сидеть в нашей пещере.

– А я бы сейчас с удовольствием туда вернулась и пила свой чай.

– У вас был чай?.. – в голосе Охотника прозвучал настоящий интерес.

– Был, – вздохнула Мэри. – Мы его вспоминали. С ягодами… Ароматный, как лесная полянка.

– Я даже не помню, что такое чай, – усмехнулся Охотник. – Ну вы, девочки, молодцы.

– Да уж, не отказался бы и я от чашечки чая сейчас, – вздохнул Рубашечник.

Энн вдруг изменилась в лице, вскочила на ноги и захлопала ладонями по сумке.

– Чайник! – крикнула она. – Я же взяла его с собой!

Мэри радостно взвизгнула и бросилась помогать близняшке. Вместе Мэри-Энн достали чайник, охватили его с обеих пузатых сторон и сосредоточенно посмотрели друг другу в глаза. Охотник наблюдал за ними со все возрастающим интересом, Рубашечник терпеливо ждал, а Бетти гладила Таобсьера и смотрела на выход из пещеры. Она думала не про чай, а про скорое возвращение домой, пытаясь вспомнить, что же такого хорошего ее там ждало Таобсьер заворчал и пополз ей по плечу куда-то за спину. Бетти неловко вздрогнула, когда ветер потянул за одну из тонких нитей и впитал ее в себя, и только махнула рукой: маленькому ветру, наверное, гораздо нужнее, чем ей, воспоминание об улице Высоких Осин, которая зачем-то еще недавно так сильно интересовало ее.

– Бетти, Бетти! – окликнула ее Энн. – Ты будешь чай? Мы вспомнили свой самый вкусный чай!

– Только у нас совсем нет чашек. Но мы будем пить из носика, – Мэри села и аккуратно расправила оборки своего перепачканного в земле платьица. – Будем нарушать все правила этикета!

И первая прижала носик ко рту, сделав осторожный глоток. Лицо ее прояснилось.

– Это правда самый лучший чай из всех, который нам удалось вспомнить! – воскликнула она с таким восхищением, что Энн немедленно отняла у нее чайник и отпила.

– И правда, – с тихой гордостью сказала она. – Таких воспоминаний у нас еще не было.

Она передала чайник вежливо ожидающему Охотнику. Бетти с ленивым любопытством наблюдала, как разгладились черты его лица после первого же глотка.

– И правда: хороший чай, – кивнул он. – Может быть, мне и не с чем сравнить, но вкус и запах сейчас определенно приносят радость.

– Как будто тебе хоть что-то может принести радость, – буркнул Рубашечник.

Охотник неопределенно хмыкнул в ответ и протянул ему чайник, удерживая за изящную фарфоровую ручку. Чайник странно сочетался с его мужественным нелюдимым обликом, так что Бетти тихо хихикнула. Рубашечник забрал чайник и сделал большой глоток.

– Люблю ягодный, – сказал он с тихой благодарностью, глядя на Мэри-Энн. Близняшки сияли.

Таобсьер подтолкнул Бетти под локоть, и она тоже потянулась за чайником. Чая ей не хотелось, но лишних вопросов о том, почему она отказывается и хорошо ли себя чувствует, она не хотела тем более. Маленький ветер как будто чувствовал ее настроение и направлял обратно к рассевшимся в круг попутчикам. Бетти забрала чайник, стараясь по возможности не прикасаться к Рубашечнику. У нее и раньше не было поводов ему доверять. Теперь, когда появился Охотник, она окончательно решила держаться от него в стороне. Им все равно идти одной дорогой, но доверять ему больше она бы не решилась.

Чай и правда оказался замечательным, душистым и ароматным. Бетти мысленно вернулась на полянку в Лесу, где впервые встретилась с Рубашечником. Ей показалось, что это было давным-давно, годы, годы назад…

Бурные обсуждения дальнейших планов привели к тому, что возглавить отряд должна была Бетти, ведь Таобсьер слушал только ее. Охотник сказал, что будет прикрывать ее от Татгэвита, если вздорный ветер решит в открытую на них напасть. Близняшки должны были идти в середине и крепко держать сумку с картой, а Рубашечнику оставалось только прикрывать отход.

– И если ты попробуешь струсить… – прорычал Охотник, но Рубашечник спокойно встретил его взгляд:

– Не стоит так со мной говорить, – мягко попросил он. – Я обещал, что доведу Бетти до Старой Церкви, и я сделаю это. Я сам ничего не желаю сильнее, как оказаться рядом с ней.

– Почему ты уверен, что Старая Церковь поможет тебе?

– Потому что ничего другого мне не остается, – упрямо сказал Рубашечник и стиснул кулаки. – И тебе тоже, иначе ты не блуждал бы в поисках и не прятался от своей всеглазой хозяйки!